A la guerre comme a la guerre +9

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Katekyo Hitman Reborn!

Основные персонажи:
Блюбелл (06), Бьякуран Джессо (100), Дейзи (04), Закуро (39), Кикё (99), Торикабуто (16)
Рейтинг:
R
Жанры:
Юмор, Фэнтези, POV
Предупреждения:
Насилие, Смена пола (gender switch)
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
"Я всегда узнавал его."

Посвящение:
Написано для моих Венков с форума: http://testrbrnsowhat.quadrobb.ru/

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
29 февраля 2016, 20:54
В просторном и мрачном помещении пахло сыростью и гнилью. К счастью, света одной тусклой лампы недоставало, чтобы озарить всё помещение - холодный каменный пол, стены с бесформенными потёками непонятно чего, с развешенными по ним инструментами откровенно инквизиторско-садистского предназначения, из которых плети, клещи, щипцы, и что-то, хищно щетинящееся многочисленными лезвиями, отличающимися по форме и размерам, казались самыми что ни на есть милосердными и невинными игрушками. Впрочем, любой, кто хоть раз видел пыточные застенки хотя бы на картинке, без сомнения, узнал бы подобное место. Наверно, те тайные подвалы, где последователи Святой Церкви в Средние Века истязали еретиков, вырывая из них признания в том, что несчастные никогда не только не совершали, но даже и не помышляли, выглядели так же... Дополнял общее впечатление вид бесчувственного пленника с разбитыми губами и рваными мочками ушей, как это бывает, когда из них выдирают серьги, не потрудившись сначала отстегнуть - впрочем, свешивающиеся на лицо длинные пряди спутанных волос мешали толком разглядеть его выражение, или такие подробности, как крупные, налившиеся кровью синяки под глазами. Пленника, подвешенного на многочисленных цепях, сковавших запястья высоко поднятых рук, обвивших обнажённый торс, подобно толстым чёрным металлическим змеям, цепях, без которых тело, жестоко избитое, явно не могло оставаться в вертикальном положении.
Бесчувственный мужчина слишком долго не приходил в себя, и у тех, кто ожидал его пробуждения, лопнуло терпение. Повинуясь сигналу, один из троих принёс полное ведро ледяной воды и выплеснул её на человека в цепях. Судорожно вдохнув и дёрнувшись, как человек, стремящийся свести к минимуму болезненные ощущения, пленник вскинул голову, из-за зелёных косм сверкнули яростью и несломленной гордостью глаза. Страха не было, вообще, ни малейшего признака растерянности или испуга - лишь готовность растерзать хоть голыми руками, едва эти смешные и жалкие путы перестанут ему мешать. На пару мгновений даже почти показалось, что у него получится вырваться на свободу, и те, кто мнил себя хозяевами положения, нервно сглотнули и невольно попятились, один заметно пошатнулся, на лбу у второго выступила испарина, и лишь третий сохранил видимое хладнокровие. Но, увы, пленник надсадно закашлялся, как будто у него было повреждено что-то из внутренних органов, и резкий рывок вперёд, предпринятый им столь неосторожно, дорого ему обошёлся. Было заметно, как он стискивает зубы, не желая унижаться до демонстрации испытываемых им физических страданий, как бы велики те ни были - а состояние пленника не позволяло усомниться, что мучился он преизрядно, при захвате его настолько боялись, что совершенно не церемонились.
- Вы! - хрипло сорвалось с его губ, а затем их искривила косая усмешка - гротескное подобие прежней улыбки; несмотря на то, что на них запеклась кровь, а сами они безобразно распухли, он как будто игнорировал и эту боль тоже, - Вы хоть понимаете, что с вами теперь будет? - на удивление спокойно, разве что с убийственно презрительным сарказмом, поинтересовался пленник, - Бьякуран-сама не купится на такие дешёвые фокусы!
- И что же? Ему не нужен собственный Хранитель? Ты это хочешь сказать, урод?
- Хо-хоу!
- Ты смеёшься над нами, ублюдок?!
Звук удара раскрытой ладонью по щеке - и снова тот же высокомерный, самоуверенный смешок.
- Ты что, хочешь тут подохнуть, я верно понимаю?
- Делайте, что хотите. Я могу умереть, но босса вы этим не возьмёте. И, когда вы будете гореть заживо, вместе с вашим особняком, вы поймёте, что напрасно не согласились на его великодушное предложение!
- Ты подохнешь, как собака. Мучительно, медленно, а потом твой труп будет валяться в помойной яме, как последняя падаль.
- Хо-хоу. Ну, давайте. Покажите, что вы умеете.


*** *** ***

Сегодня - шестнадцатое октября. Утро. День выдался промозглым, ветренным, и за окном я вижу лишь десятки оттенков выцветшей пустоты, серости, однообразия и скуки. Мир во всём его великолепии. Человечество, как оно есть. Эти людишки, подобно снующим вереницами крохотных чёрных точек муравьям, суетятся, торопятся, они заняты миллионом сиюминутных дел, никогда не смотрят вверх и никуда не стремятся. Разве что по карьерной лестнице. Небо им не нужно. Оно пугает их. Высота, простор, утрата обыкновенных и привычных жизненных ориентиров. Извлеките человека из его системы координат, дайте ему что-то новое и неизученное - и он сойдёт с ума. Хотя, лучше уж это, и поскорее сгинуть, чем привыкнуть, и подаренные тебе безвозмездно просторы свободы превратить в такое же унылое колесо размеренной повседневной жизни.
Люди портят всё, к чему прикасаются. В их дрожащие, потеющие, слабые руки нельзя доверить ничего, кроме оружия. Пусть убивают друг друга, дышать, клянусь своими перьями, станет гораздо легче. Они занимают слишком много места. Раздражают.
Дверь распахивается, едва не снесённая с петель. Голубой и очень несносный во всех своих проявлениях вихрь врывается в кабинет, и выстроенный мной в течение четырёх часов кропотливого труда высокий замок с многочисленными башенками, и даже с крепостной стеной, рушится на свои составляющие - кусочки маршмеллоу. Огромным усилием воли не дав выхода моментально накатившей вспышке раздражения, я прячу её за улыбкой и дружелюбным, беспечным, ласковым тоном:
- Что за спешка, Блюбелл-тян?
- Бьякурааааааааашкаааааааа!!!!
Завывая громче и ужаснее сирены - что пожарной, что одной из тех, которые в море заманивают безрассудных путешественников на свои рифы, где пожирают бедолаг, почти не жуя, - это недоразумение сигает ко мне через мой письменный стол, в результате чего зефир разлетается аж по всему помещению, и кидается ко мне на шею, заливая мне слезами рубашку на груди, и, попутно, опрокидывая меня назад вместе со стулом на колёсиках. Несколько секунд они ещё продолжают вращаться, вошедшая во вкус, при полном отсутствии отпора с моей стороны, Блюбелл ревёт в голос, а у меня слишком звенит в голове для того, чтобы я мог внятно соображать. Русалочка прижимает меня к полу спиной, причём в весьма неудобном положении - стул доставляет массу неприятных ощущений, - и, навалившись сверху всем телом, не даёт встать, или, хотя бы, просто пошевелиться.
- Да что стряслось-то? - полуживым голосом спрашиваю я, расслабившись и прекратив трепыхать конечностями.
- Кикёёёёёё!!!!
И ещё десять минут всемирного потопа на обречённого меня.
- Так что за беда приключилась с Кикё-куном? - отчаявшись дождаться продолжения, мягко, как общался с сумасшедшими, уточнил я.
- Не вернууууууулсяяяяя!!!!
Тяжело вздохнув - когда на вас лежит пребывающая в истерике девушка, это не похоже не только на романтику, но и вообще на приятное времяпрепровождение, - я, как мог, бережно отстранил Блюбелл и наконец-то поднялся на ноги, поводя плечами и разминая пальцами затёкшую поясницу. Это являлось для меня делом первоочередной важности, потому что попробуйте заставить себя вменяемо мыслить, когда у вас всё болит. Закончив диагностику и приведение в порядок своего организма, я пригладил волосы рукой - бесполезно, конечно, в случае с моей причёской, но сам жест мне всегда нравился, - и счёл возможным отреагировать на заявление Блюбелл:
- Вот оно, значит, как.
Нужно тут упомянуть вот что. Доказывать Альянсу Семей, что мы в настоящее время представляем собой более состоятельную силу, чем Вонгола, босс которой даже не вышел на открытое противостояние со мной до сих пор, хотя, я открыто посягнул на его территорию и прерогативы, выходило не так-то просто. Однако, примерно семьдесят процентов "акций", выразимся так, уже были за нами, и оставалось относительно не так уж много. Вчера вечером должны были состояться очередные переговоры. На них я отправил Хранителя Облака, в качестве жеста моей доброй воли - а, говоря конкретнее, что их точно не будут убивать, - оставившего у меня своё кольцо и всё оружие, кроме коробочки Резни, по причине невозможности её извлечения из грудной клетки Венков без специальных процедур, проделывать которые ради успокоения нервов горсточки индивидов я бы точно не стал.
Обратно Кикё не пришёл.
Собственно говоря, именно этого я и ожидал, когда не захотел отправиться туда сам. Но не говорить же этого Блюбелл.
- Мы спасём его? - с надеждой уставилось на меня, между тем, это голубое чудо, хлопая большими глазами.
Я улыбнулся. Кажется, что-то в этом её напугало - девочка заметно вздрогнула, хлопнула ресницами, застыла на месте, глядя на меня так, словно я начал превращаться в демона... Видимо, интуиция у неё работала неплохо. Кикё-кун с самого первого дня нашего знакомства был милым юношей, с трогательной преданностью в сияющих глазах взиравшим на меня, как на мессию, и радовавшимся своей полезности всякий раз, как я отдавал ему приказ. Но... Выручать его я не собирался. Он не смог найти способ постоять за себя, и, значит, не заслуживал помощи. И меня ничуть не трогало, что он угодил в западню, предназначенную для меня самого.
- Если Кикё-кун исчерпал свою удачу - он мне больше не требуется.
- Бьяку, ты... - словно не желая верить своим ушам, Блюбелл несколько раз отрицательно мотнула головой.
- Но мы не можем позволить тем, кто бросает нам вызов, подумать, что с нами разрешено поступать, как им заблагорассудится, - с неким особым торжеством закончил я, - Если я допущу смерть Кикё-куна от их рук - они, чего доброго, решат, что мы всегда сдаёмся без сопротивления. Пора показать всем истинную силу Семьи Мильфиоре.
"Может быть, хоть это выкурит Тсунаёши-куна из его норы? Как долго он сможет наблюдать за моими бесчинствами..." - я посмеялся про себя, больше склонный рассматривать свои поступки как способы развлечься, - "...и не попытаться меня остановить?"

*** *** ***

Найти его было легко. Облетали разноцветным конфетти красные, оранжевые, золотые листья, ложась на дорожки в парках, прощально шурша под толстыми подошвами сапог и каблуками туфель. Здание, в котором работало моё будущее Облако, располагалось в одном из самых живописных районов, окружённое деревьями, а из окон верхних этажей был даже виден какой-то водоём - даже не пруд, а целое озерцо. Задувал в лица холодный северный ветер, забирался за шиворот, колюче и хулиганисто целовал в щёки и носы ёжащихся прохожих.

*** *** ***

Так же легко было найти его во главе огромной армии, разгорячённого боем, азартом войны с равным по мощи противником. Как ярко тогда сверкали его глаза - прирождённого лидера и полководца, лучшего из всех военачальников, чьи имена когда-либо гремели по всей планете. И развевались под порывами шквального ветра волосы, а ветер был по-прежнему северный, но такая преграда не могла остановить этого человека.
- Ты повелеваешь своим народом... Хочешь владеть всем миром?
- Хо-хоу. У меня нет времени на такие шутки, мальчик.
Да, увы, я всегда был ниже моего Хранителя Облака, а в том мире макушкой едва доходил ему до плеча, но "мальчик"?! Я заливисто рассмеялся. Кажется, попутно напугав пару лошадей - они тревожно заржали и прянули в противоположную от меня сторону. Рыжая земля так и полетела у них из-под копыт... Вроде бы, даже одно из двух солнц у нас над головами удивлённо мигнуло.
- Если я уничтожу твою армию, или армию твоего врага - поверишь?
- Это моя война. Я предпочёл бы обойтись без вмешательства. После моей победы я готов рассмотреть Ваше предложение, - ледяным тоном, однако, с безукоризненной вежливостью промолвил зеленоволосый мужчина.
- Тогда я понаблюдаю! - беспечно бросил ему я, и, распахнув крылья, взмыл высоко в небеса над политым кровью и покрытом мёртвыми телами полем брани.
Ошарашенное лицо человека, полагавшего до недавних пор, будто видел всё, но, на деле, осознавшего, что не ведает и сотой части, стоило того, чтобы отколоть такой трюк.
"Да куда же ты денешься от меня... Я всегда получаю то, что хочу," - снисходительно думал тогда я.

*** *** ***

Кем бы он ни был - его вообще всегда легко было найти. Я всегда узнавал его. Даже когда Кикё родился не как "он", а как "она". На удивление романтичная девушка, принцесса, взявшая в свои обязанности уход за королевскими оранжереями, и выращивавшая там редчайшие, а то и уникальные, сорта растений. Я многое узнал от неё о том, что искусство понимать цветы также может быть искусством пресекать чужое бытие изящнейшими из творений столь нелюбимого мною Всевышнего. Юная, свежая, восемнадцатилетняя красавица. Мне было двадцать в день нашей встречи около куста лилового дурмана, и меня чуть не ужалила толстая синяя пчела. Вот потеха-то, я могу ходить через миры, а чуть не ретировался с позором посредством бесславного бегства из-за маленького насекомого! Но Кикё смеялась, и я поймал себя на том, что мне нравится этот звук. Нежный и легкомысленный, и очень искренний. Она совсем не походила на него. Но, всё равно, каким-то непостижимым образом им она являлась.
Я даже её поцеловал. Просто так, без какой-либо задней мысли. Можно даже выразиться, что "смеха ради". Только вот вышло, скорее, неловко и трогательно, я так смутился её поведением, что едва не извинился перед ней ненароком потом... Однажды вечером, когда устал скрипеть гусиным пером по свиткам - да уж, нормальных письменных принадлежностей там недоставало, - она пришла забрать весь этот хлам. Высокая причёска со вплетённым в неё жемчугом, одежда, вроде белоснежного кимоно. Говорила, что у меня усталые глаза, и пыталась пичкать меня чаем на основе каких-то кореньев и трав... Правда, дальше поцелуя дело не зашло, поскольку это чудо тут же зарделось, будто маков цвет, и убежало. Наутро же она опускала и отводила взор так, словно после всего, что между нами произошло, я, как честный парень, обязан жениться на ней. Даже не мог в толк взять, как это исправить, так что почти целые сутки мы вообще не разговаривали... А потом она сама пришла и завела беседу - дескать, соскучилась. У меня и полегчало на душе. Не обучен и не привык я прощения просить, не моё это.


*** *** ***

Я не считаю себя сентиментальным человеком, и вспоминаю всё это не оттого что привязался к этому существу. Любить их - напрасный труд, энергозатратный и бессмысленный. Я выбрал его за выдающийся природный дар, заключающийся в пламени редкой чистоты. Выбрал за гордый нрав, за целеустремлённость. Но кто для меня он сам? Конечно же, удобное средство достижения цели, идеально точно ложащийся в мою ладонь меч, отличный, безотказный инструмент. Если они успели его испортить - когда я разберусь с ними, Кикё-куна придётся добить. Они, люди, лучше всего именно на это и годны - исполнять предписанные им роли, и уходить со сцены в положенный час.
Добрались быстро, мои крылья и пламя моих Хранителей позволяет развивать скорость большую, чем на то способны большинство видов общественного транспорта. Все оставшиеся Венки, и несколько десятков боевых отрядов, для показательной карательной акции этого хватит. Свидетелей того, что конкретно и как мы сотворим, не останется, но не останется ни следа и от этой Семьи.
- Можно начинать, - благодушно сказал я, раскрывая очередной пакет маршмеллоу. Пока мы ехали, я от предвкушения знатной потехи опустошил с дюжину, и осталось у меня в запасе всего с полсотни. Нет, я очень надеюсь, что Кикё в добром здравии, ибо иначе некому станет пополнять мои закрома с зефиром, и я буду, говоря культурно, в крайне дурном расположении духа! Тогда не только их резиденция сгорит, но и половина квартала!

*** *** ***

- Нююююю! Вот это да! Здорово горит, идиотина!
- От ерунды слышу.
- Вы не могли бы кричать немного тише? Я сбился со счёта.
- Ты отсюда видишь трупы?
- Я считаю зефирки, оставшиеся у меня в пачке. Это важнее, я и так знаю, что вы всех прикончили.
- Бьякурашка, смотри, сейчас крыша обвалится!
- Как интересно, - я не скрывал иронии, как будто я раньше не видел, как рушатся дворцы, храмы и целые крепости, а не всего лишь захудалый особнячок зарвавшихся неудачников от мафии.
Так, туманника я видел - эта "бабочка" парил в стороне и от здания, и от нас, созерцая картину всеобщего разрушения. Или просто медитируя? Кто ж его разберёт... А вот местонахождение Солнца оставалось загадкой.
- Где Дейзи-кун?
Эти олухи переглянулись, и физиономии их синхронно вытянулись.
- Хотите сказать, он всё ещё там? - флегматично протянул я и равнодушно хмыкнул, - Жаль. Он бы мне ещё пригодился.
Со звуком "УОООООУ" раскололась земля, и здание разошлось буквально по швам. Из всех проломов полезли... Зелёные лианы, увенчанные гигантскими головами рапторов. Одна, две, десять... Тридцать... На сорока двух я понял, что это не лианы, а волосы, а головы кого-то с аппетитом пожирают, и снова сбился со счёта. Ээээ... Кикё-кун, кажется, разошёлся. Это у него столько хадо осталось, или он до такой степени взбесился?! Раскрыв крылья, я рванул наперерез Облаку. Ладно, пара-тройка прилегающих улиц, или даже весь район, но он, такими темпами, весь город разнесёт! Припекло, похоже. Впрочем, откуда мне знать, что ему пришлось здесь вытерпеть?
Охохо. Окровавленный, наскоро подлатанный Дейзи, но не вылеченный полностью, Кикё напоминал воплощённое воздаяние господне самым закоснелым и грязным грешникам. Он с наслаждением улыбался, кажется, ловя откровенный кайф от шанса рассчитаться со своими обидчиками за всё. Самого Дейзи он держал на руках, и Солнце испуганно прижимался к его груди. Значит, справился с поставленной перед ним задачей - в то время, как остальные сражались, отвлекая внимание и прикрывая его, он был обязан найти Кикё, исцелить, если это возможно, и передать кольцо Облака Марэ.
- Рад видеть в столь отличном настроении, Кикё-кун!
- Хо-хоу, а я ведь их предупреждал, что будет так, - честно говоря, от такого количества убеждённости и страсти в его интонации мне сделалось слегка не по себе. Как будто струнку неведомую в области сердца зацепило.
Но только слегка. Если бы я посчитал нужным бросить его здесь - ничто не дрогнуло бы во мне.
- Нам пора возвращаться, Кикё-кун. Здесь больше не на что тратить время.
- Спасибо, Бьякуран-сама... Спасибо, что пришли за мной, - негромко и серьёзно проговорил Облако.
Я не отвёл взгляд. Так делают лишь люди с нечистой и восприимчивой совестью. Со мной же дело обстоит в корне иначе.
У меня её от рождения не водилось. Ещё один устаревший атавизм, без которого не могли выжить наши далёкие предки, но лишний, и даже вредный, для нас. Быть совестливыми могут лишь те, кто никогда не окунался в пролитую собственноручно свежую кровь, для всех остальных это - не более, чем лицемерие и нежелание принимать неприглядную правду.
Но объяснять это Кикё здесь и сейчас я не хотел. Не в минуту его вящего торжества. Его вера, его преданность мне необходимы. Не для его душевного спокойствия, нет - людьми с такой самоотдачей проще всего управлять, они податливы как воск. Человек с привязанностями - марионетка своих переживаний, и потому - уязвим. А я не хочу. Мне было бы трудно заменить такого, как Кикё... Он хорош, но недостаточно уникален. Трудно - не значит невыполнимо. Особенно для меня.
Ведь больше всего я ненавижу ограничения. И, когда мне заявляют что-то вроде: "Это никому не удавалось...", я закономерно отвечаю, пожимая плечами: "Ну, значит, буду первым.". И никаких возражений не принимаю. Я сделаю, и всё.

Возможность оставлять отзывы отключена автором