Проклятый благословлённый

Я не всегда был вампиром. И никто из других вампиров не обращал меня. Никакие ведьмы не проклинали меня. Я стал таким, какой я есть сейчас, по воле самого Мироздания. Когда я оказался в этой реальности, в 804 году н. э. на территории будущей Москвы, я ничем не отличался от обычного человека. За исключением того, что убить меня было практически невозможно. Да и сам я не старел, так что от старости умереть не мог. Первые пара столетий были для меня самыми тяжёлыми. Ни силы, ни скорости. Нет никаких способностей. Даже банальные навыки выживания отсутствовали. Я был обычным шестнадцатилетним школьником, оказавшимся в мире, где выживает сильнейший. В то время здесь не было вампиров, но были оборотни, ведьмы и множество других мистических существ. Правда, они были не самым опасным в этом мире. Люди, были куда страшнее. Самые обычные люди, без сверхъестественных способностей, но со своими предрассудками, страхами и желаниями. Именно из-за них я чаще всего оказывался на грани смерти. Но так и не умер, о чем нередко сожалел. О своём "бессмертии" я узнал в первый же день появления в этом мире. Появившись посреди зимней тайги в лёгкой осенней куртке и дешёвых китайских кроссовках, я почти моментально замёрз. Не найдя поблизости человеческого жилья, я не придумал ничего лучше, чем залезть в ближайшую подходящую нору. Откуда мне было знать, что это берлога медведя? Не знаю, каким чудом я оттуда выбрался. Все было словно в тумане. Я передвигался словно сломанная марионетка, управляя собственным телом со стороны, как компьютерным персонажем в игре от первого лица. Хотя такое сравнение не совсем верно, так как другого тела, более реального, чем этот "персонаж" у меня не было, но по другому объяснить свои ощущения я не могу. Меня нашла местная отшельница, жрица Макош. Она привела меня к себе домой, отмыла и перевязала раны. На протяжении нескольких месяцев она лечила меня, кормила и молилась своей богине. От неё я узнал, когда стал более или менее здраво рассуждать, что должен был умереть ещё от первого удара медведя, а не разгуливать по лесу, как оживший мертвец. Сломанные руки и нога, разодранная спина и правый бок. Все это ерунда, по сравнению с проломленным черепом и свёрнутой шеей. И, тем не менее, я был жив. Ходил, ел и пил. Не как зомби из фильма ужасов, а как живой человек. Я разговаривал с ней и реагировал на происходящее вокруг меня вполне осознанно. Эта странная женщина со смехом признавалась, что выглядел я жутко, — спокойно разговаривающий с ней и отвечающий на вопросы щуплый паренёк с неестественно повёрнутой на бок головой, залитой кровью, с торчащими осколками черепа. Когда я спросил, почему она не испугалась и помогла мне, её ответ удивил меня и, что уж тут скрывать, разозлил. — Макош рассказала мне о тебе, дитя. Ты не порождение Мораны, ты невинное дитя, благословенное любящей матерью, избавленное её любовью от смерти. На твоём челе я вижу след от уст прекрасной женщины, которой я искренне восхищаюсь. Я не могла оставить тебя в беде, дитя. Ох, как же я разозлился тогда. Несмотря на то, что я родился в век просвещённого человечества и научных открытий, я искренне верил в возможность посмертия. Неважно, что там дальше, — Ад или Рай, может очередная жизнь, реинкарнация, — но я уверен, что смерть ещё не конец. Поступок моей матери, её жертва, лишил её душу бессмертия, жизни после смерти. Понимание того, что моя мать умерла окончательной смертью, что у неё уже нет шанса на перерождение или загробную жизнь в лучшем месте... Это больно и злит неимоверно. Но больше всего меня злили слова этой женщины о "благословлении". Я не считаю своё бессмертие благословлением. В отличие от многих глупцов, я всегда понимал, что вечная жизнь, не то, о чем следует мечтать. Вечная жизнь — это вечная боль и одиночество. Видеть, как растут, стареют и умирают дорогие тебе люди. Наблюдать за рождением и гибелью стран и народов, за сменой эпох. Это ли не печально? Я всегда, с самого своего рождения, был слабо эмоциональным человеком. Мои чувства и эмоции были притуплены, ослаблены. Но в тот день, из-за слов старой жрицы, я впервые ощутил всю полноту человеческого горя, боли и гнева. Я кричал на неё, оскорблял, крушил мебель и проклинал мать, обрёкшую меня на такую жизнь. А жрица только улыбалась. Той самой улыбкой, что я видел на лице матери в её последние секунды. Тёплой, любящей и всепрощающей, всё понимающей. От этой улыбки мне стало так больно, что я не выдержал и заплакал. Она подошла и обняла меня, прижимая к своей груди, гладя по голове и приговаривая: — Ты всёпоймёшь. Любящая мать не может причинить вред своему дитя. Придёт время, и всё у тебя будет хорошо. А сейчас плачь. Ни стоит держать боль в себе. Я не плакал. Я ревел, как маленький ребёнок. Долго, громко и до полной потери сил. Это был первый, но, как оказалось, далеко не последний раз, когда я дал волю своим чувствам. Не смотря на слова жрицы, мне предстояло ещё ни единожды лить слезы. Я прожил у этой женщины почти семь лет. За это время она многому меня научила. Рассказала о известных ей странах и народах этого мира. О их обычаях и законах. Научила жить в этом мире. Я благодарен ей за все, что она для меня сделала. Она стала мне второй матерью. И мне было больно, когда она умерла. После смерти Жданы, как звали жрицу, я еще пять лет жил в ее доме, почти не выходя в люди, пока не пришли разбойники не сожгли дом. Тогда я должен был умереть, так как с пробитым копьем сердцем не живут, но я не умер. Смерть не приняла меня. Каким-то непостижимым образом мое тело оставалось живым, теплым, способным чувствовать, испытывать голод и прочие потребности живого человека. И даже сердце, несмотря ни на что продолжало бится. Редко, короткими рывками, причиняя сильную боль, но оно билось, ращгоняя по венам кровь. Я с ужасом думал о том, что мне придется вечность прожить с этой болью в груди, но, к счастью, страшная рана постепенно заживала. Медленно, так как ускоренной регенерации у меня небыло, но тем не менее спустя полгода мучений в груди вновь спокойно и ровно билось здоровое сердце. Последующее столетие прошли в постоянной борьбе за место под солнцем. Я не умел драться, не имел защитников. Более того, будучи жителем XXI века, я был намного слабее и менее выносливым, чем подростки этого времени. Этим часто пользовались любители утвердиться за чужой счет, из-за чего с каждым годом на мне появлялось все больше шрамов от ран, для обычных людей несовместимых с жизнью. Но время шло. Этот мир, так же, как и мой родной, не мог принять меня. Но и изгнать был не в силах, так как в этом мире, в отличии от прошлого, были мистические существа, была магия. Поэтому Мироздание решило изменить меня, подстроив под себя. Изменения начались поэтапно, иногда происходили медленно, незаметно, но иногда и резко, неожиданно. Сначало начала увеличиваться сила. Оставаясь внешне субтильным подростком, я тем не менее в скором времени обнаружил, что по силе ничем не уступал взрослому мужчине. Постепенно сила продолжила увеличиваться, одновременно начала возрастать реакция и ловкость, а вместе с ними и скорость. Следующим изменением стала регенирация. С каждым годом раны на мне стали заживать все быстрее и более качественно, со временен не оставляя даже шрама. Сейчас я легко могу за долю секунды прирастить на место отрубленную голову. Жажда крови и боязнь солнечного света проявили себя неожиданно, ввергнув меня в шок. Причем жажда была настолько сильной, что я потратил три столетия на то, чтобы взять ее под контроль. Интересен тот факт, что в отличии от настоящих вампиров я не слабел без крови. На мой организм ее отсутствие никак не влияло, но вот на разум воздействие жажды давило очень сильно, порой буквально сводя с ума. Солнечный свет убить меня не мог, но при прямых лучах Солнца, моя кожа начинала обгорать, покрываясь болезненными волдырями. Но самое неприятное то, что при этом многократно возрастала моя жажда крови, и, чем дольше я находился на солнце, тем сильнее становилась жажда, тем ближе было кровавое безумие. Мистические способности проявились лишь на пятом столетии моей новой жизни. Умение обращаться в различных зверей и птиц с сохранением массы тела. Обычно сильные вампиры могут превратиться в какое-то одно существо, например, в ворона или летучую мышь. Я же мог стать кем угодно, но при этом мой вес и обьём тела не менялся. Я был в сильном шоке, когда превратился в ворона, с размахом крыла под пять метров. Такую птичку ночью увидешь, сразу инфаркт заработаешь. Так что обычно я стараюсь превращаться в кого-то более сопостовимого с собой по массе, чтобы размер был более естественным. Например в волка или крупную собаку. Умение управлять тенями и насылать туман я развивал самостоятельно на протяжении пятидесяти лет. Получилось очень даже неплохо. Теперь я способен легко через тень проникнуть в закрытое помещение, если там есть затемненный участок. Или использовать тени для сокрытия себя. Первое время, до того, как у меня начали появлятся сверхспособности, я провел скрываясь в лесах Древней Руси, стараясь как можно реже попадаться людям. Когда я начал превращаться в вампира и мог защитить себя, не опасаясь, что вновь придется залечивать несовместимые с жизнью ранения, терпя чудовищьную боль, я принял решение отправится странствовать по миру. Причин на это было две. Я хотел найти способ избавиться от бессмертия. Ведь в этом мире были боги, ведьмы и колдуны. Я надеялся, что хоть кто-то сможет найти способ избавить меня от вечности. Ну и заодно я банально развеивал подступающую скуку. За минувшее тысячелетие я успел побывать абсолютно во всех странах мира. Наблюдал за ращвитием многих народов, их взлетами и падениями. Поучаствовал почти во всех крупных войнах и некоторых мелких стычках. Общался со многими известными людьми, – учеными, писателями и поэтами, и даже с королями. Я даже успел дважды открыть Америку! В первый раз вместе с викингами, а второй раз вместе с Коллумбом. И если о первом случае так никто и не узнал, то мой второй раз оказался запечатлен на картине. На самом деле, художник писал картину для Коллумба, но почему-то запечатлел на фоне и меня. Хотя, если честно, если бы у кого-то возникло желание найти меня в истории этого мира, то он бы легко нашел мое лицо не только на картинах, но и в исторических хрониках, причем в каждом столетии. Я особо и не скрывался, так как невидел в этом смысла. В общем, скучать мне не приходилось. Что же касаеться моих поисков способа избавиться от бессмертия... Тут меня ждало полное разочарование. Никто, абсолютно никто из найденных мной "специалистов" ничего не смог сделать! Самое смешное то, что многие ведьмы и колдуны знали, как минимум один способ обрести бессмертие, но при этом никто не мог отнять бессмертие у меня. Хотя они пытались, и я при этом не сопротивлялся! Зато я повидал всех магических существ этого мира. Начиная от мелких лесных духов славянских лесов, заканчивая ведьминскими ковенами, оборотнями и первородными вампирами. С поледними я встретился в 18 веке, в Англии. У меня в то время было очень плохое настроение, не помню уже из-за чего, но я хотел напиться, и, если повезет, покувыркаться с какой-нибудь девченкой. Правда в Англии красивых девушек в то время почти не водилось, все грязные, вонючие и беззубые, да и еще с кривыми лицами! Только по-пьяне и в темноте! Я зашел в ближайшую небольшую деревушку и завалился в местный трактир. Но там все было уже занято. Их было всего трое. Никлаус, одмн из его младших братьев и единственная их сестра. Честно говоря, тогда я даже и незнал кто это такие. Я вообще до рождения Елены и не знал, в каком мире оказался. В тот раз я понял только то, что это какие-то очень сильные вампиры, чувствующие свою силу и вседозволенность, поэтому и творящие все, чтр им в голову взбредет. Вот и сейчас они решили устроить из этой деревеньки персональную кормушку. Когда я вошёл в таверну, они как раз пили кровь из какой-то мелкой девченки. Ей на вид было всего лет 13, не больше. На полу валялось еще несколько обескровленных тел молодых девушек и парней. Увидев меня они, видимо, решили, что я обычный человек, поневезению зашедший в эту деревушку, а так как выглядел я молодым и здоровым, да и лицом не уродец, вампирша решила меня себе присвоить. Что она от меня хотела я так и непонял, но её неудачная попытка внушения, вкупе с творящейся вакханалией, выбесила меня окончательно. Кровавое безумие, до этого непроявлявшееся почти 500 лет, настигло неожиданно. Честно говоря, я плохо помню, что вытворял тогда. Единственное что запомнил, это то, как я избив их, выпил их кровь. Причем избивал я их неоднократно. Пока пил кровь одного, остальные успевали восстановиться и мне приходилось их вновь успокаивать. Ушел я оттуда только под утро. Сытый и довольный, оставив после себя почти вымершую деревню. Нет, я никого из людей не трогал, мне хватило и вампиров, чья кровь оказалась очень питательна и, чего уж тут скрывать, очень вкусной. Просто взрослых перебили до меня вампиры, а детей и подростков они успели обескровить почти всех. В живых остались лишь младенцы и пара подростков, до которых очередь просто не дошла. Я помочь им ничем не мог, по той причине, что они прекрасно видели моб сущьность вампира и не смогли бы мне доверится, хотя бы из страха. Все что я слелал, это оставил им золото неудачливых вампиров. После этого я покинул Англию на два столетия, а про этих вампиров почти сразу забыл, решив что они мертвы. Вспомнил я о них только после знакомства с семьей Гилбертов, когда поняв куда попал, начал целенаправленно искать информацию о Первородных. Каково же было мое удивление, когда на одной случайно найденной картине 19 века, где была изображена почти вся семья первородных, я узнал тех самых вампиров! Удивило меня не то, что они оказались Первородными и не то, что выжили после моих "развлечений", а то, что они оказались настолько слабы, по сравнению со мной. Хотя стоит быть честным, они, скопей всего, просто не ожидали от меня подобной силы. Думаю, что при следующей встрече, так легко мне с ними будет не справится. Но может это и к лучшему? Может они смогут избавить меня от "благословления" матери? Надеюсь они меня не разочаруют. Иначе наша первая встреча покажется им детской возней.