Проклятый благословлённый

Когда-то давно, в самом начале своей новой жизни, больше тысячи лет назад, я мало чем отличался от потерянного ребёнка. По сути я им и был. Лишившись единственного близкого человека, обретя бессмертие, испытав достаточно сильное потрясение в подростковом возрасте, я не знал, что мне делать. Как жить? Куда идти? Что мне делать?.. И кем быть? Но время шло. Менялось моё тело, подстраиваясь под навязанные новым миром условия. Менялся и я. Жестокий мир первого тысячелетия навязал свои условия жизни, прогнув под себя мало эмоционального подростка, неспособного умереть. Я стал жестоким и беспощадным. Лишённым многих моральных принципов. Я убивал, я крал и врал. Я брал что хотел и делал, что хотел. "Почему бы и нет?" -- думал я тогда. У меня отняли самое дорогое мне. Мою мать. Почему я не могу отнять что-то у других? Тем более что ничего они мне сделать не смогут. Ведь я -- бессмертен! А проявившаяся сила и способности вампира только усилили моё чувство безнаказанности и вседозволенности. Я путешествовал по всему миру. Во всех странах. Был на всех материках. Даже плавал с викингами в Северную Америку задолго до Колумба. Жил там долгое время и заглядывал в Южную Америку. И вернулся вместе с Колумбом в Европу. И именно в этих странствиях по землям будущей Америки, у меня появилась цель. Именно там я снова изменился, поняв наконец, чего я желаю на самом деле. Смерть. Я возжелал найти способ прервать свою бессмертную жизнь, вопреки завету матери. Нет, ничего особо серьёзного в то время не произошло. Понимание сокрытого в глубине души желания прервать свою жизнь пришло, само собой. Наблюдая за жизнью аборигенов, общаясь с ними и участвуя в их жизни, я сам того не заметив начал задумываться о себе. Переосмысливал свою жизнь. Познавал себя. Именно там я встретил других вампиров. Убедился в их "бессмертии". И увидел, как они легко умирают. Осознав, что даже бессмертные умирают, я и сам возжелал смерти. Не думаю, что кто-то из обычных людей поймёт меня. Многие решат, что я глупец, сумасшедший. Ведь все мечтают о бессмертии. Все боятся смерти и желают избежать её любой ценой… Мне безразлично мнение глупцов. Они не знают, что такое бессмертие. Они не знают цену за такой "дар". Вечная жизнь -- это вечное одиночество. Ты встречаешь интересных людей, заводишь друзей, или просто знакомых. Влюбляешься, заводишь детей, внуков. И наблюдаешь за тем, как они взрослеют, стареют… И умирают. А ты стоишь над их могилами и понимаешь, что это лишь начало. Что таких могил будет ещё не одна и даже не две… И тебе страшно. Страшно их терять и страшно оставаться одному. Несмотря на мой одинокий образ жизни я даже против собственного желания встречал тех, кто в последствии занимал в моём сердце не последнее место. Нет, у меня не было ни жены, ни детей. Но были друзья, хорошие знакомые и просто интересные мне люди. Были даже девушки, которые мне нравились. И пусть семью я так ни разу и не создал. Пусть и был я мало эмоциональным, необщительным. Порой жестоким и беспощадным. Но я тоже любил… И скорбел. Но как бы я не желал смерти, осуществить своё желание мне так и не удалось. Ни один из найденных мной на материках Америки способов прервать жизнь бессмертного не сработал. Ни древесные колья, ни различные яды, ни ведьминские и шаманские ритуалы и заклинания не причиняли мне особых проблем. Нет, конечно пляски шаманов и ведьм как-то влияли на меня. В некоторых случаях я даже получал какие-то повреждения, бывало терял сознание. Но я всё ещё жил. Более того, те ритуалы что в первый раз хоть как-то действовали, в следующий раз не оказывали на меня вообще никакого эффекта. И даже свет солнца не убивал меня. Хотя и был крайне неприятным. Так и не найдя действенного способа умереть я вернулся в Европу, решив поискать нужное мне там. Но время шло, я обошёл всю Европу, Азию. Обошёл Русь и даже застал становление Российской империи. Был в Африке и даже в Австралии. Но всё без толку. Я всё ещё был жив, по-прежнему бессмертен и всё так же терял дорогих мне людей. И тогда я сдался. Я словно перегорел. Я перестал искать смерти. Перестал общаться с кем-либо. Я больше ничего не желал и ни к чему не стремился. Просто существовал. До сих пор не знаю, почему я не остановился. Почему, лишившись цели я продолжал бродить по миру. Из одной страны в другую. Из города в город. Словно по инерции я всё ещё куда-то шёл. Слушал людские разговоры. Наверное, я обманываю себя? Быть может я всё ещё на что-то надеялся и продолжал подсознательно искать желаемое? Не знаю, но так или иначе, в 1787 году я оказался во Франции в Париже. Я не обращал внимания на происходящее в городе. Мне небыли интересны чужие проблемы. Мне было плевать, о чём так беспокоятся окружающие меня люди. Я даже не помню, как я вообще оказался в Париже и в той таверне(?). Я сидел в самом дальнем от входа и самом тёмном углу общего зала. Никто не обращал на меня внимания. Инстинктивно я использовал одно из своих умений, заставляющее людей игнорировать меня и не подходить близко. Не помню уже о чём я тогда думал. Да и не так уж это и важно. Но мне до сих пор хочется узнать. О чём думала ОНА, когда подошла к моему столику, проигнорировав лёгкое внушение и, мило улыбаясь, поставила передо мной большую кружку с пивом(?). Она ничего не сказала. Просто улыбнулась и ушла к другому столику. А я сидел и в легком недоумении смотрел на кружку. Никогда не любил алкоголь, а уж пиво мне было вообще противно. Так что пить я его не стал. Эта кружка так и простояла до самого утра нетронутой. А я… Я смотрел на неё. Смотрел как она бегает от одного столика к другому, принимая заказы и принося требуемое. Следил за её улыбкой и слушал её весёлый смех. Она заинтересовала меня. Пропала апатия, сковывавшая меня уже несколько последних лет. Я перестал думать о прошлом и желать смерти. Я просто с интересом наблюдал за этой весёлой и улыбчивой смертной девушкой, что так сильно удивила меня простой кружкой пива. С рассветом я ушёл, но когда солнце исчезло за горизонтом я вновь был в той же таверне, за тем же самым столом. И снова она стояла передо мной, мило улыбаясь. Вот только вместо кружки пива она поставила на стол тарелку с горячим и восхитительно пахнущим супом. Конечно, мне уже очень давно не нужно есть обычную пищу. Но тем не менее я вполне мог есть и даже наслаждаться пищей, хотя и практический пользы от этого не было. И суп этот я съел. И не пожалел. Он был простым, без изысков и даже без мяса. И соли там было мало. Это больше было похоже на бульон. Но он был вкусным. Я всё ещё помню его вкус. И навряд ли забуду. Две недели. Ровно столько времени я провёл в Париже. Каждый вечер я приходил в ту таверну, садился за самый дальний столик. Каждый раз ко мне подходила эта милая и весёлая девушка. Каждый раз она, не говоря ни слова, только улыбаясь, ставила передо мной тарелку с тем самым супом и уходила, призывно качая бёдрами. Каждую ночь я наблюдал за ней. За её улыбками. Слушал её смех и весёлые комментарии. Я наслаждался её светом. Я злился, когда кто-то заставлял её хмурится своими пошлыми шуточками. Я жаждал крови, когда кто-то прикасался к ней с недвусмысленными намерениями. Но я молча продолжал сидеть в дальнем углу зала, никем, кроме нее незамеченный. И уходил с рассветом. И лишь с наступлением дня кто-нибудь находил очередного пьянчюгу со свёрнутой шеей в ближайшей канаве. Не знаю, сколько бы всё это продолжалось. Может быть я быть она бы не выдержала и заговорила со мной? Я не знаю. Всё изменилось спустя две недели с момента моего появления в той таверне. Я не заметил, как они пришли. Мне они были не интересны вплоть до того момента, когда один из них, не стал приставать к НЕЙ, приняв её за продажную женщину. И если других, кто был до него очень быстро осаживал её отец, хозяин таверны, то сейчас он не решался вмешаться. Ведь это были не простые работяги, а дворяне. Мелкие, но всё же. И они зашли слишком далеко. Я не трогал их. Всего лишь внушил им отстать от неё. Девушка продолжила мило улыбаясь выполнять свою работу. Дворянчики продолжали пить и веселится. И лишь изредка я ловил на себе её встревоженный взгляд. Дворянчики ушли ближе к рассвету. Ушёл и я, успев увидеть её последнюю улыбку и прощальный взгляд. Он не был весёлым. Я не знаю, что именно было в том взгляде. Но это был последний раз, когда я её увидел. Я ушёл из города. Из страны. Я понял, что снова начал привязываться к смертному человеку. Я влюбился в смертную. В ту, что рано или поздно умрёт. Я не хотел снова стоять на могиле дорогого мне человека. Испугался. Я ушёл, а утром люди с ужасом смотрели на тех самых пятерых дворян, чьи конечности были оторваны и раскиданы по улице, а выпотрошенные внутренности валялись рядом с их телами. Все смотрели на их обезображенные муками и безумием лица, и лишь хозяин ближайшей таверны смотрел на заплаканное лицо своей дочери, с которого вновь исчезла та счастливая и весёлая улыбка, которую он наблюдал последние две недели. Впервые, с тех пор как еще невинную двенадцатилетнюю девочку изнасиловал точно такой же дворянин. *** С того памятной встречи я два года не появлялся в Париже. Как ни странно, но та девушка смогла вырвать меня из апатии. Я снова жил, а не существовал. И снова продолжил свои поиски. Я решил, что нет ничего по-настоящему вечного и бессмертного. И даже если до сих пор я не нашёл способа убить себя, не значит, что его нету. Может быть я просто не стой стороны подошёл к вопросу? Теперь я искал способ вновь стать простым смертным. Честно говоря, я забыл про неё. Настолько сильно увлёкшись новой целью я, пусть и намеренно, забыл о той, кто помогла мне эту цель обрести. И поэтому я, в поисках одной ведьмы, которая могла что-то знать о способе лишить бессмертного его силы, оказавшись в Париже, совершенно не осознавая, что делаю, пришёл именно в ту самую таверну и сел точно за тот же стол. И лишь спустя час бессмысленного ожидания я понял, что, что-то не так. Оглядев зал, я не услышал ни веселого смеха, не заметил столь привычной яркой улыбки… И передо мной не стояла тарелка с горячим супом. Единственное, что осталось неизменным, это хозяин таверны, стоящий за барной стойкой. Вот только выглядел он иначе. Вроде всё тот же тучный хмурый старик, но… Взгляд. Его взгляд бы пустым и безжизненным. Я не стал к нему подходить и спрашивать о чём-либо. Вместо этого я дождался утра и, лишь когда все посетители ушли, а он, не замечая меня закрыл таверну, я подошёл к нему и просто проник в его разум. Три секунды. Ровно столько мне понадобилось чтобы узнать всё. Не только причину отсутствия в таверне той милой девушки, но и многое другое. Её звали Жизель. Ей было двенадцать, когда мимо проходящий знатный мужчина возжелал её. С тех пор некогда весёлая и жизнерадостная девочка превратилась в без эмоциональную куклу. Семь лет она жила подле отца помогая ему в таверне, но никто-никогда не видел её улыбки, её смеха. И два года назад она неожиданно вновь засияла словно солнце, освещая своим светом таверну и душу уже отчаявшегося отца. Никто не знал в чём причина таких перемен, а на вопросы она не отвечала. И лишь спустя неделю отец смог заметить, что его любимая и единственная дочь каждый вечер собственноручно готовит похлёбку, который когда-то готовила ему его жена, мать девушки. И в тот же вечер, пристально наблюдая за дочерью он смог наконец-то увидеть того, кто смог оживить сердце дочери. А спустя ещё неделю едва не повторившаяся история с изнасилованием, жестокая и кровавая расправа над пятью дворянами, после которой таинственный господин больше не возвращался. И вновь солнце погасло. Любимая дочь снова больше не улыбалась. И лишь изредка он видел, как она готовит тот самый суп, который на утро ему приходится отдавать уличным собакам. А полтора года спустя тот самый дворянин, что когда-то позабавился с маленькой девочкой вновь заметил красивую девушку. Но в этот раз он так и не смог её получить. Она вонзила себе нож в сердце посреди базара, где он её встретил и где изъявил своё желание. Разгневанный дворянин приказал отдать её тело на съедение голодным собакам и когда отец девушки узнал о произошедшем было уже поздно. Он так и не смог найти её тело. Получив желаемое, я намеревался тихо уйти и уже отступил от старика, собираясь растворится в тени, но… -- Почему? -- его тихий голос остановил меня. Я замер, не понимая, как он смог меня заметить. -- Почему ты ушёл? -- стоя всё так же лицом к двери повторил он свой вопрос. -- Боялся. -- я не хотел ему лгать. -- Боялся, что мне снова придётся стоять на могиле дорогого мне человека. Нервный короткий смех разорвал тишину пустого зала. -- Что ж, теперь боятся нечего. Могилы нету. Он развернулся ко мне лицом, но навряд ли смог разглядеть моё лицо в тени шляпы. -- Ты ненавидишь меня? -- спросил я. Старик удивлённо выгнул брови: -- За что? Я благодарен тебе. Если бы не ты, я бы не смог ещё раз увидеть её улыбку. -- Если бы я не ушёл… -- Тебе с этим жить. -- прервал меня старик. -- А я уйду к ней. Теперь удивился я. -- О чём ты? Хмыкнув, он запустил руку за пазуху и кинул мне что-то. Поймав его, я слегка поморщился от воздействия серебра, но жжение быстро прошло, и я смог спокойно разглядеть что он мне кинул. Это оказался простенький серебряный крестик на тонкой цепочке. Недоумённо вскинув бровь, я вопросительно посмотрел на него. -- Я знал, что ты придёшь. Рано или поздно, но придёшь. Она это говорила незадолго до того, как это случилось. Горько улыбнувшись он немного помолчал и продолжил: -- Я с начало хотел сразу уйти за ней, но потом решил тебя дождаться. Хотел отдать его. Некоторое время он печально смотрел на лежащий на моей ладони крест и вздохнув пояснил: -- Это всё что я смог найти. Всё, что от неё осталось. Я не стал отвечать. Молча убрав крест в карман, я отвернулся и шагнул в тень, погружаясь в нее. Уже почти растворившись в тени я услышал его последние слова. -- Я пойду к ней. Надеюсь и ты сможешь когда-нибудь нас навестить. Только при тебе она улыбается. "Да, я тоже надеюсь." С этой мыслью я покинул таверну, отправившись бродить по ночному Парижу. Я желал мести… Вот только отомстить я не успел. Во Франции началась революция. В тот же день была осаждена крепость Бастилия. А спустя пару дней тот самый дворянин умер, убитый в собственном доме. Но не мной. Я не успел буквально на пару часов. Даже отомстить не смог. *** -- Джеймс!! -- испуганно подскочила ко мне Елена, взволнованно заглядывая в глаза. -- Джеймс, что с тобой? Справившись с нахлынувшими воспоминаниями, я отпустил сжатый под рубашкой серебряный крест и виновато улыбнулся Елене. -- Ничего, всё в порядке, просто вспомнил кое-что неприятное. И не давая ей времени возразить обратился к гостям: -- Ну, и чего застыли? Ужин не ждёт! И пока все рассаживались я украдкой внимательнее посмотрел на Кэролайн. "Нет, не она." Но до чего же похожа! Внешне один в один. Так сразу и не отличишь. Бывают же совпадения… "А может и не совпадения?" Да нет, бред. Я точно знаю, что нельзя дважды переродится в одном и том же мире. После смерти душа либо уходит в Лимб, либо перерождается в другом мире. Не могла она снова родится здесь. Никак не могла.