Бантаны в своём репертуаре.

(Ночь прошла очень бурно, особенно ночью. Все в один день, который стал роковым для всех Бантанов, очень изменились и стали замечать что-то большее в своих дружеских отношениях. А ночь для Юнги и Джина стала самой ужасной, особенно Юнги). *Начнём с комнаты ЮнМинов* Юнги просыпается в постели Чимина с сильной болью в голове. В его воспоминаниях лишь было то, как по дороге в бар он встретил Джина в таком же состоянии, что и он сам. Сначала было молчание, а после нескольких рюмок они разговорились, но о чём, Юнги был не в состоянии вспомнить. Но сейчас его волновал другой вопрос — что он делает в кровати Чимина? С трудом, но всё-таки поднявшись, он пошёл искать этого рыжего, дабы расспросить о вчерашней ночи. Но его не было рядом, даже в ванной комнате, что была в номере. Обойдя ещё раз всю комнату он заметил, что вещей Чимина не было, а после Юнги бросился на глаза стакан с водой и рядом таблеткой от головной боли. Под стаканом лежало что-то белое. Подойдя ближе стало ясно — это записка. Шуга присел на кровать, вытащил её, слегка намокшую от сырого стакана, и то, что было написано, совсем его не порадовало. «Я переехал к Чонгуку. Думаю, так будет лучше. Чимин». В этот момент внутри сахарного вспыхнула злость, хотя скорее ярость. Чимин был только его и ничей больше! Эгоистичность до добра не доводит, особенно у Шуги. Забыв про головную боль, (Но таблетку, конечно же, выпил) он помчался в комнату Чонгука. Юнги шёл быстрее и увереннее. Дойдя до двери, он эффектно с ноги её открыл (чуть ли не выломал, конечно же) и Чимин, что в этот момент сидел за небольшим столиком в телефоне вопросительно уставился на источник шума. Чонгук в это время лежал на своей кровати и слушал музыку через наушники в плеере, но сердитого Шугу он видит впервые. Обычно он вёл себя похуистически ко всему, что его окружало, поэтому стало даже как-то страшно. Наушники всё же он снял, с интересом подслушивая разговор. Юнги же, направившись к удивлённому Чимину, с силой выталкивает его со стула и толкает в стену, будто попрыгунчик. От такого потрясения Чимин не знал, что ему нужно делать в этот момент, будто забыл всё, даже слова, которые никак не могли выйти из его рта. Да и Чонгук заинтересованно смотрит на эту картину, но вмешиваться не хотел. Шуга начал рычать, как только подошёл вплотную к Чимину. — Кто дал тебе право уходить от меня?! Чимин этого вопроса никак не ожидал услышать, поэтому замешкался. — Повторяю ещё раз. Кто, блять, дал тебе право съёбываться от меня?! — Молчание его напрягало. — После того, что было вчера… — Да мне похуй что было вчера! Ты мне нужен в НАШЕМ номере и если ещё раз ты захочешь съебаться, то у тебя тогда не будет для этого ног, понял?! — П-прости. На этом Юнги немного успокоился и ушёл к себе в номер, оставив Чимина забирать свой чемодан с кучей барахла. Зритель этой драмы не сдержался. — Ты его видел когда-нибудь вот таким? Чимин лишь помотал головой в знак отрицания и пошёл за Юнги. Он лежал на своей кровати, как будто эта злость выбила кучу сил. С осторожностью Чимин зашёл в номер и присел на свою кровать, сожалея о содеянном, и боясь смотреть в сторону Шуги. Но внезапный голос заставил вздрогнуть. — Кстати, расскажи мне что было вчера. — Ты и правда хочешь знать? — Получив на это уверенный кивок он продолжил. — Для начала ты чуть не выбил дверь, точно так же, как сейчас дверь в номер Чонгука. Только переступив порог, ты споткнулся на ровном месте, ебанулся и ушиб локоть. — Шуга посмотрел на свою руку и обнаружил там бардовый синяк. — Я помог тебе подняться, хотя ты не хотел и всячески не давал себя даже задеть. Потом ты начал говорить «Нравишься ты мне, мелкий» и поцеловал меня. — Чимин посмотрел на ошарашенного Юнги, что заставило его смутиться. — Ну и я … дал тебе пощёчину, а потом толкнул тебя на твою же кровать, но ты постоянно лез в мою, сколько бы я тебя не гнал. Мне было страшно. Страшно видеть тебя таким, не осознающим свои действия. Мне не хотелось больше с этим сталкиваться, поэтому я ушёл. — Чимин был готов разрыдаться. — Ладно, хватит. Попробуем сделать вид, что этого не было. *В это время в комнате Намждинов* Джин просыпается, но вчерашний вечер даёт о себе знать. В голове будто гудело, тело настолько обмякло, что и пошевелиться было невозможно. Повернув голову от потолка на 90° вправо, застал спящего Намджуна. Умиляясь его присутствием каждое утро и каждое утро он вспоминает, как он попросил горничных в отеле больше не появляться в их номере на следующее же утро, чтоб никто не увидел и, тем более, не заметил сломанную кровать Реп Монстра. Но легко догадаться, почему старший так себя ведёт. Просто Джин давно влюблён в этого человека, но показать это не может, притворяясь вечно недовольным и совершенно незаинтересованным в Намджуне, хотя это и выдаёт самого Кима Сокджина. Сам не зная, что вообще его влечёт к извращенцу и раздолбаю и, особенно, к ПАРНЮ. Задумавшись, Джин даже не заметил, как Репмон успел проснуться и уже минут пять смотрит в глаза Джину. — Знаешь что. С этого момента я меняю твой псевдоним «Розовая принцесса» на «Буйная королева». — И на этом он положил свою руку на грудь Джина, обнимая его. — Совсем звезданулся?! — Удивившись наступившему приливу сил, от оттолкнул от себя Репмона, что тот свалился с кровати, а сам сел на край, обхватив свою голову руками. — Так ты не помнишь, как я тебя тащил через весь отель до номера?! — Удивление не покидало их обоих, но причины на это чувство были разными. — Ты напился хуже T.O.P с GD и орал какой я плохой. А в отеле резко разрыдался и признавался в любви. — Намджун улыбнулся. — Удивительно было видеть тебя таким. Надо было на мобилу заснять… На память. — Бля, я придурок… — А как ты лез ко мне целоваться, так… — Что блять?! — Джин перебил его, явно не желая слушать продолжения. — Ладно хоть ты пьяный был. Ёще простительно, но, всё-таки, не пей больше. А то стаёшь пугающе любвеобильным. — Мон сел рядом с Джином, пропуская его вопрос. Сокджин хотел послать его за эти слова, но предпочёл промолчать. Долгая и мучительная минута была проведена в молчании. Каждый задумался о своём. Джин винил свою неаккуратность и ему было очень стыдно. Сейчас так хотелось прочитать мысли Мона, узнать, как он отреагировал на вчерашнего алкаша, что он теперь чувствует по отношению к своему хёну, но это невозможно, а спросить и вовсе бы убило «Буйную королеву». Но через эту самую минуту Репмон сорвался с места к рядом стоящему стулу, на котором висели его джинсы. Он надел их и вышел из номера. «Ну конечно! Теперь он и видеть меня не хочет!» — сказав самому себе, Джин развалился на своей кровати, без эмоций продолжая разглядывать потолок. На этот раз он даже не заметил, как пролетело 10 минут. Его привёл в чувство щёлканье замка, а после хлопок двери. Мон пришёл со стаканом воды. В ней были видны маленькие пузырьки, которые так стремительно поднимались наружу, а на дне растворялась таблетка, издавая при этом звуки шипения. — Выпей, боль в голове утихнет. Через три часа съёмки будут, а ты как бревно в лесу. — Надеюсь, ты говоришь правду и не решил убить за вчерашнее, подсунув мне отраву. Подозрительно ты добрый. — Заткнись и пей.