Бантаны в своём репертуаре.

*** — А ты долго. Юнги вышел из ванны только спустя полчаса, и то двадцать минут он не мог придти в себя от случившегося. Сидел в ванной и одними губами повторял «Хён, я люблю тебя». Конечно же всё пошло так, как Шуга даже не ожидал. Он уже свыкся, что Чимин его отшил в грубой форме, был в отношениях с Чонгуком, а теперь вот. Чимин лежал на его кровати, а когда Юнги вышел из ванной, он повернул на голову к нему с улыбкой на лице. Казалось, что этого всего будто и не было. Но сейчас у Юнги было всего три конкретных вопроса, на которые ответы ему нужны были сейчас же. — Ты притворялся? — Мне пришлось, по-другому бы нас не оставили одних. Знаешь сколько раз я пытался решиться на такое? — Чимин сел на кровать, уверенно смотря на пылающие глаза хёна. — Правдоподобно вышло? — Да я тебя сейчас в окно выкину! Знаешь какой ты, сука, тяжёлый?! — Нервы сдавали. Все так переживали за него, а он… Вот хитрюга! Но… — И Чонгук… — Да, он помогал мне во всём. — Получается… Он не успел договориться, потому что в комнату ворвались все пятеро запыхавшихся пидоров, с бухлом и счастливыми лицами. — Вот доверяй теперь Чимина Юнги! Уехали и даже не оставил сообщения! Кстати, как самочувствие? — Хосок злился на Шугу, но увидев, что с ним всё хорошо, успокоился. — Я думал, ты его в окно выкинешь. — Я хотел, но тут как раз вы пришли. Кстати, почему так рано? — Ага, хуй те. Мы тебе Чимина не доверим больше. Чимин хотел возразить, но слова не вылетали наружу. Он знает, сколько Шуга причинял ему зла, но он не сдавался и пытался отвечать добром на все его действия. И вот настал тот день, когда он смог добиться своего, преодолевая себя и свои принципы. Репмон с Джином принесли четыре пакета с бухлом, надеясь шикарно провести вечер, ведь завтра они уже должны возвращаться в Корею и именно в этой стране многие разобрались в себе и в своих чувствах. — О, смотрите! — Техён показывал в окно, где как раз проходил гей-парад. Они шли к главной улице, держа в руках радужные флажки и всякие таблички. — Хах, Шуга, а ты дебил. — Он увидел одну, где было написано «SWAG — secrets we a gay». Посмотрев в неё, все заржали как лошади, лишь один Шуга сверлил взглядом этого глазастого пидора. — В следующий раз буду каждое слово вбивать в поисковике и смотреть значение… — Сам сказал, сам улыбнулся. *** — И это всё? Вроде и макне, но выжрал больше всех и всё равно ему мало. Всё настолько ушло далеко, что он втихаря забирает бухло у хёнов и выжирает. Да он в конец идиот! А Репмон с Джином уже и поругаться успели, видите ли лидер спалился в переписке с какой-то нуной. Тот доказывал, что всё нормально и это просто подруга детства, но пьяный Джин ооочень опасен. Закатил истерику при всех, а потом ещё и обиделся, попивая крепковатый алкоголь. А про Юнги и говорить нечего, выпил приличное количество коньяка — лёг спать, без всяких лишних слов. Только уснул он в чужой комнате Чонгука. Кстати они, любимые ВиХоупы. Напились и уже в открытую могли лапать друг друга, а всё начиналось с простых объятий… А над Чимином угарал Чонгук, сочувственно хлопая по плечу. Ему не дали выпивку, ибо он и так уже всех не на шутку напугал. Но он смог уговорить дать ему для хорошего настроения. Да, он в сознании, да, он с ними сидит и веселится, но ему интересно было увидеть бухих друзей. Собиратель компроматов. — А помните как мы в карты играли? — И тут все начнут смеяться в голос. — Помнишь, Техён~а? — Бля, иди в жопу, не напоминай! — Да всё-всё. — Чонгук подбежал летящей походкой и начал обнимать Ви. — Извини, что ты всегда в каком-то дерьме оказываешься. — И тут он заржал как упорот, но хватку не ослабил. — Так всё! Пошли спать, заебали. — Намджун специально хотел разнять всех их, чтоб они не посрались все дружно. Но, на удивление, все поддержали его идею. Их ждала проблема — Встать и пойти. Встать и пойти… Вроде легко сказать, но когда ты в хламину бухой, даже еле помня свой номер, сложновато. — Вали, а я останусь с Чонгуком! — Крикнул Джин ему в ответ и лёг на кровать мелкого, на середину. Намджун не стал спорить, а то мало ли хён ещё поймёт не так, тогда вообще жопа. — Юнги~я, пошли. Нам пора к себе. — Чимин тихонько говорит ему на ушко, теребя при этом его плечо. — Иди нахер, мудила, я сплю. — На автомате отвечает тот. И опять. Опять всё повторяется. Чимин пытается быть мягок, пытается угодить этому чурбану, а что получает в итоге? Тот отвечает уже Чимину даже не думая. И, конечно же, принося одни расстройства. От этого всего у Чимин обидные слова Юнги выливаются теперь наружу. Заслезились глаза, но всячески сдерживал порыв. — Да ты заебал, заноза в заднице! — На этом Хосок снимает свой ботинок и кидает в Юнги. Алкоголь сделал своё дело, да так хорошо, что Хосок скосил и попал прямо в ебальник «сахарному». — Ты ахуел в меня своё шмотьё кидать? — Шуга вскочил и, шатаясь, выкинул этот ботинок прямо в открытое окно. — Слышь ты, поднимай! — Нехуй кидать было! Они прямо пожирали глазами друг друга, что даже алкоголь переставал действовать. Джин с Чонгуком стояли, готовясь держать Юнги, а остальные Хосока, кроме Чимина. Он стоял позади всех, у порога. — Да пошёл ты. Только попробуй теперь подойти к Чимину, иначе сломаю ноги к херам! — На этом он отходит назад, хватает Чимина на запястье и тащит к себе в комнату — Пошли. — Видишь до чего ты себя довёл? — Ответил лишь это Ви и ушёл за Хосоком, а следом и все остальные. Хорошее настроение, да и весь алкоголь уже давно выветрился, оставляя лишь злость. Ну вот. Из-за его характера он постепенно теряет всех друзей. Он осознаёт это, но изменить себя сам он не сможет. Ему нужна помощь. — Погоди, а почему я ушёл? Комната же моя… — До Чонгука дошло это не быстро. — Пошли обратно. Как раз в этот момент выходит и сам грубиян, шагая в свою комнату. Дойдя лишь до своей двери, как он со своей силы ударил кулаком в неё, а потом скрыл своё лицо за чёлкой, прижимаясь к двери, кулак так и остался прижатыми к ней. Она прочная, видно, её создавали не какие-то там рукожопы. Хотя и хер с этим. *** — Ладно. Мы с Ви будем спать тогда вместе, а ты можешь занять его кровать. Всё равно это ненадолго. Хосок предложил свою идею и остальные с радостью с ней согласились. Кто бы отказался спать с любимым парнем? Они с Ви и так уже несколько дней так спят, как говорится — в тесноте, да не в обиде. Но пару раз они и правда задумывались соединить кровати, но горничная вряд ли бы их поняла правильно. Чимин грустит и Хосок с Ви сидят с разных сторон и всячески подбадривают его тёплыми словами. Может ему и полегчало от этого, но не настолько. Все равно то, что уже парень, который тебе не безразличен, уже на реакции говорит такие гадости тому, кто его любит. Неужели ему суждено каждый день смотреть в эти глаза каждый день и вспоминать эти самые ужасные дни? — Ладно, ложись спать. Утром тебе станет легче, вот увидишь. — На этом Техён закончил и пошёл в кровать, а Хоуп пошёл следом, перед этим похлопав тому по плечу. Но Чимин не хотел спать. Он сидел с каменной гримасой весь последний час. Эмоций никаких. Пустота. Но тут телефон в переднем кармане завибрировал. Чим не хотел брать телефон в руки, не было никакого желания доставать его, но что-то подсказывало обратное. Ну ладно. Лениво вытаскивая его и включая экран, понятно, сообщение от Шуги. Но сто ему нужно? То, что он увидел в сообщении, просто заставило его расцвести на глазах. «Пак Чимин. Чимин. Чимин~а. Я хочу извиниться за всё, что сделал с тобой. Я грубил, сильно грубил, даже на рефлексах я постоянно грублю и причиняю тебе много боли. Но ещё я хочу поговорить о другом. Это касается случая в ванной. Ты сказал, что любишь меня. Эти слова по сей день не выходят у меня из головы, продолжая вертеться, не останавливаясь. Я и до того чувствовал себя мразью, а после того дня так совсем потерял рассудок и не понимаю что несу. Да, я понимаю, что меня ты вряд ли можешь простить, но прошу, выйди из номера, я жду тебя за дверью». Чимин срывается с места как ошпаренный и быстрым шагом побрёл к выходу. — Ты куда? — Вопрос Хосока был проигнорирован, закрывая за собой наспеш дверь. И правда, Юнги стоял за дверью, с убитым взглядом смотря на Чимина. — Теперь пришла моя очередь. — На этом Юнги с силой толкнул Чимина к стене, наваливаяся всем телом на него, но Чим даже и не думал сопротивляться. — Я тоже, кажется, люблю тебя. — Он подождал немного, смотря на него, вот такого Чимина с теперь льющимися из глаз слезами, а потом продолжил, вытерая их большими пальцами одновременно. — Я не люблю, когда ты плачешь. Прошу, помоги мне измениться. Я не хочу быть таким… таким грязным. Чимин, без слов, просто притягивая руками его на себя, заключая в объятья.