Но никогда не поздно

***

      Еще до того, как начал заниматься рассвет, Кагеяме устало поплелся домой.       Он так и не решился.

***

Неделю спустя.

      Все это время Кагеяма с Хинатой всеми правдами и неправдами пытались свести контакт друг с другом к минимуму — не встречались взглядами, практически не попадались друг другу на глаза, не смотря на то, что они учатся в одном классе, молчали, даже на тренировках. Но, пусть они и избегали друг друга, каждый из них хотел подойти, поговорить, вместе посмеяться, как раньше, пообедать с друг другом на крыше, по обзывать, о чем-то поспорить, посоревноваться, допустим, кто быстрее добежит до спортзала. Каждый хотел, но не мог решиться, и все продолжали играть в «гляделки».

***

      В понедельник, Шое как всегда встал рано. Солнце уже вовсю светило, погода стояла безветренная, ясная, было свежо и хорошо.       — Привет, солнышко, — приоткрыв окно и высунув голову, поприветствовал Хината своего небесного друга и улыбнулся ему во все тридцать два зуба.       Постояв так еще пару минут, парень начал собираться в своем обычном темпе — сначала сложил в портфель все нужные ему учебники, тетрадки, затем не спеша умылся, надел свою ежедневную школьную летнюю форму, позавтракал яичницей и выпил кофе с молоком и затем на своем любимом старом велосипеде отправился в школу, в которой он надеялся снова увидеть его. Теперь создавалось впечатление, будто рыжеволосый не волейболом живет, а моментами, проведенными рядом с Кагеямой, будто только ради него он и ходит в эту надоедливую скучную школу.       Вопреки всему, сегодня у Шое было очень хорошее настроение, он был бодрым, веселым и энергичнее, чем прежде. С улыбкой на лице, парень крутил педалями и ехал все быстрее и быстрее, только ради того, чтобы поскорее увидеть Кагеяму. Шое собрался с мыслями и решился все-таки подойди к нему, поговорить, попытаться вернуть все на круги своя.       Всю прошлую неделю ему то и дело снились сны о том, что у Хинаты и Кагеямы состоялся разговор. История всегда заканчивалась хорошо, с разными вариантами финала. И вот настал тот долгожданный день, когда он может осуществить свои сны, когда сможет переступить бурлящие чувства стыда и неловкости и подойди к Тобио, который, как полагал Шое, также ждал этой минуты.       — Я скоро, Тобио, я скоро, — прошептал Хината и, закрутив педали бодрее, поехал по очередному склону…

***

      «Ну где же этот придурок?» — злился Кагеяма, скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стенку. Прикрыв глаза, он тяжко вздохнул. Притоптывая ногой и легко качая голову вперед-назад, он все ждал да ждал ненаглядного Хинату, но тот, как назло, все не появлялся на своем велосипеде, будто нарочно издеваясь над нетерпеливым Тобио.       Двадцать пять минут девятого.       — Черт, Хината, — пробормотал черноволосый, отошел от стены и быстрым шагом направился прямиком в школу.

***

      Сколько Кагеяма его не ждал, тот все не появлялся, и это было очень даже странно, не свойственно Хинате, что вселяло в Тобио некое подобие страха, заставляло сердце биться быстрее и мысли путаться.       На перемене черноволосый решил позвонить Хинате, но тот либо не поднимал трубку, либо механический голос говорил, что аппарат абонента выключен.       — Черт. Где же ты, Шое?

***

      — Итак, в свежих фруктах процент воды равен восьмидесяти пяти процентам, а… — говорил учитель, но Кагеяма его уже не слушал.       Все мысли были забиты отсутствующим Шое. Тобио думал о том, где этот идиот, почему не пришел в школу, почему никого, а в особенности Кагеяму, не предупредил. Думал о том дне, что в тот момент произошло, какие мысли посещали его голову, какое было выражение лица Шое, его слезы; думал о том, что происходило с ним на каникулах, что он тогда понял и какое решение принял.       Все мысли были связаны с ним, и это тоже немного пугало и настораживало. Но с этим Кагеяме мало что может сделать, поэтому, пожав плечами и глубоко выдохнув, он с решительным видом уставился взглядом в стенку.

***

      Тренировка прошла ужасно.       Нет, у Тобио, не поспоришь, все отлично получилось — пасы были как всегда на высоте — но вот тренировка без Хинаты, пасы не Хинате, волейбол и жизнь без Хинаты, это уже совсем не то… просто нет того чувства, что играет, когда тот рядом. Нет той крепкой связи, того доверия, той близости. Сейчас лишь только одиночество, грусть и жгучее желание на кого-нибудь наорать. Пусть и на тренировке все получается, но голова думала далеко не о волейболе и не о том, как сделать идеальный, абсолютный пас — все мысли только о нем и ни о чем больше.       Сжав зубы, Кагеяма, оставшись в одиночестве, в пустом зале, потому что была его очередь дежурить, схватился руками за голову, обессиленно сел на скамейку и тяжко вздохнул.       — Хината…

***

      Прошло несколько дней, а Тобио все ждал его. На душе с каждой минутой становилось все темнее и тяжелее. Сердце билось немного ускоренно с искоркой страха, одиночества и боли — страх за то, что от него нет вестей; одиночество за то, что нет рядом и боль за то, что так и не сказал Хинате те заветные слова, что носил и скрывал в себе уже долгое время.       Так было непривычно не ощущать его рядом; так не привычно было ходить на тренировки одному и ни с кем при этом не соревнуясь, да и пасы давать не ему; так непривычно не видеть его такую милую детскую счастливую широкую улыбку на лице; так непривычно…       Кагеяма закрыл глаза и обессиленно повалился на парту, зарываясь пальцами в волосы. «Эх, Хината… Шое, где же ты? Почему тебя нет? Сколько я буду еще носить эти слова в себе, сколько мне еще это терпеть, эти раздирающее душу когтями чувства? Сколько мне еще терпеть эту боль, эту неполноценность? Сколько?.. Шое».       Повернув голову и посмотрев на пустующую парту, Тобио сжал кулаки и, прикусив губу, снова обессиленно упал на парту.

***

      Переодевшись и взяв с собой бутылку с водой, Кагеяма спокойно зашел в спортзал. Взгляд сразу упал на направляющегося в его сторону капитана, а за ним и остальных членов по команде. Обратив внимание на пустые потрясенные лица всех своих товарищей по команде, Тобио стало не по себе и, сглотнув, парень застыл на месте.       Сердце забилось учащенно, вот-вот взорвется, дыхание тоже участилось, будто воздуха становилось все меньше, перед глазами начало плыть, и его стало легко потряхивать.       Он чувствовал что-то. Что-то, что определенно не принесет ничего хорошего.       Стоять было тяжело, ноги немели, становились ватными. Силы словно высасывали, и тело заполнял большими буквами страх.       Надо дышать. Дыши, Тобио, твою мать, сделай три вдоха, ладно?

Раз

      — Кагеяма…

Два

      — Он умер…

Три

Слеза скатилась по щеке.