Подари мне улыбку

Кэролайн перевели в обычную палату, и Клаус смог стать частым посетителем, хотя она давала понять, что не желает с кем-либо общаться. Кэролайн постоянно погружалась в свои мысли, и как бы Никлаус ни старался, ему не удавалось найти подход к девушке, которая совсем недавно была его пациенткой в лечебнице Садни Коутс. Тогда Ник думал, что неплохо смог разобраться в характере и особенностях психики Кэр, но сейчас не знал как вывести её из замкнутого круга, в который она попала. Кэр поделилась с Ником краткой историей встречи с Энзо, рассказав о том, что Одри удалось сбежать, но никому не известна ее дальнейшая судьба. Уже несколько дней Никлаус обходил детские дома Нью-Йорка в надежде, что сможет отыскать малышку. Полномочия его брата на этот город не распространялись, однако Элайджа, задействовав связи, смог выяснить, что среди погибших за последние полгода детей девочек с указанными приметами не было. Сейчас Никлаус стоял на пороге очередного детского дома и не решался войти, опасаясь, что Одри Форбс нет и там. Каждый раз, когда он возвращался в палату Кэролайн, она глядела на него с надеждой, но заметив отрицательный ответ еще во взгляде мужчины, тут же отворачивалась к окну и возвращалась в себя. Клаус вошел в парадную дверь и обратился к гардеробщице: — Ради Бога простите, мисс, не подскажите ли Вы, где я могу найти заведующего данным учреждением? Женщина отвлеклась от чтения потрепанной книжонки и исподлобья посмотрела на гостя: — Кабинет заведующей прямо и направо, но я не советовала бы Вам идти туда. У нее сегодня сложный день. Клаус нахмурился, но, изобразив подобие улыбки на лице, поблагодарил женщину и направился к кабинету заведующей. Мужчина ощущал на себе любопытный взгляд гардеробщицы, понимая, что это один из самых маленьких детских домов, которые ему удалось посетить, и его визит вызвал неподдельный интерес. «В таком маленьком приюте, наверняка, я сразу же смогу узнать есть ли у меня шансы отыскать Одри», — подумал Ник и постучал в обшарпанную дверь. Ответа не последовало. Ник постучал еще раз, а затем легонько толкнул дверь, и та отворилась. — Кто Вам позволил пройти? Обычно отсутствие ответа означает, что Вас не желают видеть, — за столом сидела пухлая женщина лет сорока-сорока пяти. Щеки заведующей пылали от жара, а в кабинете присутствовал стойкий запах алкоголя. — Извольте, миссис, — заметив кольцо на ее правой руке, начал Клаус, — но я бы не стал говорить с незнакомым человеком в столь грубой манере, особенно если учесть, что Вы нарушили как минимум 5 правил данного заведения и рискуете потерять свое место. Клаус как никто другой знал, насколько строги законы в их штате, и если заведующая настолько сильно пренебрегает правилами, распивая алкоголь в рабочее время в детском заведении, при этом грубо разговаривая с посетителем, которые могут быть потенциальными приемными родителями, то она может лишиться работы и получить огромный штраф. Женщина еще сильнее покраснела от негодования, но тут же растянула губы в фальшивой улыбке. — Я слушаю Вас, мистер… — Майклсон. Я пришел сюда по очень важному делу. Мне необходимо увидеть список детей пяти — семи лет, поступивших к вам за последние полгода. — Клаус присел в кресле напротив женщины. — У нас никто не поступал, так что если это все, — женщина запнулась. — Хотя нет, четыре месяца назад сюда поступила девочка. Следует сказать, что характер у нее был омерзительным: никого не хотела слушать и пыталась доказать всем, что она не бродяжка, а украденный из семьи ребенок. — Где она? — сердце Никлауса бешено билось в груди. История показалась так похожей на ситуацию Одри, что у него не оставалось сомнений — это она. — Несколько дней назад она выпала из окна второго этажа и сейчас находится в больнице. — Черт! — зарычал Клаус, а скулы на его лице настолько сильно напряглись, что без сомнения напугало заведующую. — Адрес больницы и номер ее палаты! — Женщина не спешила что-то сделать, глядя на Клауса широко распахнутыми глазами. — Быстро! Когда Никлаус был зол, он с трудом сдерживал свои эмоции. Он не хотел поднимать руку на эту глупую, как ему показалось, женщину, но ярость кипела внутри. Заведующая детским домом быстро сообразила, что с мужчиной лучше всего не спорить, а потому написала адрес больницы на листке и протянула Клаусу. Ник вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, уверенный в том, что непременно доберется до этой женщины и лишит ее работы, где таким, как она, не место. Раньше доктора Майклсона мало интересовала справедливость, но теперь он задумался насчет того, чтобы добиться ее, ведь дети должны иметь все самое лучшее, ну или по крайней мере нормальных воспитателей. Больница располагалась в том же районе, что и детский дом, и уже скоро Ник мчался на третий этаж, надеясь услышать, что с девочкой все в порядке. — Мистер, в детское отделение нельзя проходить посторонним, — постаралась остановить его медсестра, но Ник ничего не хотел слушать, хоть и прекрасно осознавал, что нарушает все возможные правила. Медсестра начала звонить санитарам, чтобы помогли ей избавиться от наглого посетителя, а Клаус тем временем уже подошел к нужной палате и приоткрыл дверь. Девочка с загипсованными руками и левой ногой лежала на постели, глядя в окно, едва она заметила Клауса, как на лице появилась улыбка. — Вы хороший человек, — произнесла девочка, и хоть Клаус понял, что это не Одри по темному цвету волос и явным внешним отличиям от Кэролайн, он присел рядом. — Я слышал, что ты пыталась найти свою семью? — У меня нет семьи. Я пыталась объяснить противной управляющей детского дома, куда меня привезли полицейские, что я живу у миссис Фейрчальд, но она ничего не хотела слушать, заперев меня в комнате. Я знаю, что миссис Фейрчальд переживала и искала меня, поэтому постаралась сбежать. Санитары вбежали в палату, чтобы вывести Клауса, но быстро сообразили, что все в порядке и мужчина не представляет для девочки угрозы. Ребенок, не реагировавший ранее ни на кого из врачей, вдруг начал разговаривать, и медсестра с санитарами просто замерли, наблюдая за происходящим. — Я верю тебе, но было безрассудно вылазить из окна. — Я не могла там больше находиться. Никто не может. Нас наказывают, лишая обеда и ужина, а у миссис Фейрчальд я чувствовала себя, точно в семье. — Обещаю тебе, что в том детском доме больше никого не будут лишать завтраков, обедов и ужинов, — Ник стиснул зубы. — А ты пообещай мне, что не станешь больше пытаться выбраться из окна. — Обещаю, — девочка кивнула и надула губки. — Вы уже уходите, верно? — Да, извини, я должен найти одного очень дорогого мне человека, — Клаус не стал вдаваться в подробности. — Вы меня спутали с ней? — Извини? — Вы думали, что я и есть та девочка, которую Вы ищете? — девочка показалась Клаусу проницательной не по годам. — Да, но я рад, что встретил тебя, — Никлаус натянуто улыбался, чтобы не выдавать разочарования. — Вы обязательно найдете ее. — Спасибо. Ник вышел из палаты, стараясь не смотреть в глаза ребенку, вызвавшего в нем жалость к детям и злобу на управляющую детским домом, где произошел несчастный случай, который явно не был единственным.

***

После того, как Клаус снова вернулся с неприятными новостями, Кэролайн пожаловалась на головную боль и попросила оставить ее одну. Никлаус знал, что его вины в такой отстраненности девушки нет, но все равно корил только себя. Сейчас он сидел на диванчике в небольшом гостиничном номере и думал о встрече с девочкой из детского дома, которую он принял за Одри. Мужчина бросил печальный взгляд на лежащий рядом список детских домов: осталось всего два. Чем меньше становилось адресов в списке, тем быстрее умирала надежда отыскать девочку живой. Внезапно в памяти Никлауса всплыли слова девочки из неблагополучного детского дома: «Я пыталась объяснить противной управляющей, что я живу у миссис Фейрчальд, но она ничего не хотела слушать, заперев меня в комнате. Я знаю, что миссис Фейрчальд переживала и искала меня, поэтому попыталась сбежать». — Черт побери, кто же такая эта миссис Фейрчальд? — вслух произнес Ник. — Я определенно должен отыскать ее и помочь девочке вернуться в семью. Мужчина поднялся на ноги и налил немного виски в бокал. Он осознавал, что с появлением Кэролайн Форбс в его жизни многое изменилось, и теперь он заразился сочувствием и стремлением помочь всем.

***

Ночь показалась Клаусу слишком длинной из-за желания как можно быстрее отправиться по оставшимся адресам и отыскать дочь Кэролайн. Надежды на положительные результаты от поиска практически не осталось, и Ник убедился в безнадежности начатой операции как раз тогда, когда по последнему адресу заведующая детским домом внимательно посмотрела в документы и отрицательно покачала головой. В детских домах Одри Форбс не было, и теперь Никлаус не представлял, как сможет посмотреть в глаза Кэр и сказать ей правду. «Жива ли она вообще?!» — Клаус задался вопросом, не один раз посещавшим его и раньше. Какая-то часть души мужчины ликовала, ведь теперь внимание Кэролайн будет полностью принадлежать ему, и, может быть, им удастся создать счастливую семью однажды… Ник пытался отогнать эти мысли, разворачивая свою ауди к клинике. Он уже припарковал автомобиль у больницы, но не решался подняться к Кэролайн. «Я не уберег её от ошибки и не смог найти ее дочь. Как я смогу посмотреть ей в глаза?!». Почему-то мужчина вдруг снова вспомнил о девочке, с которой вчера познакомился в больнице. Не задумываясь, он развернул машину и направился за фруктами, чтобы снова встретиться с ней и узнать чуть больше информации о миссис Фейрчальд, по непонятным причинам не выходившей из его головы. Кэролайн стояла у окна и не могла не заметить автомобиль Клауса, отъезжающий от больницы. Девушка до боли прикусила губу, сжала руки в кулаки и скатилась на пол с застывшим выражением боли на лице: «Он не нашел ее», — с горечью подумала девушка, и слезы потекли по щекам, прожигая в истерзанном сердце глубокие раны. Кэролайн теряла оставшуюся внутри нее надежду на счастливое будущее. Если после появления Клауса, она начала верить в возможное счастье, то сейчас, после убийства Энзо, едва могла цепляться за жизнь, думая о дочери, а надежды отыскать ее разбивались, словно волны о скалы.

***

По описанию, данному Лэсси — так звали девочку, которую Ник спутал с Одри, а также благодаря нью-йоркским связям Элайджи Клаус смог отыскать особняк женщины, занимавшейся воспитанием сироток. Он остановился у высокого ограждения, вышел из машины и позвонил в уличный звонок. Ждать долго не пришлось: Никлаус услышал звонкий детский смех и успокаивающий женский голос: — Подождите минуточку, и мы откроем. Женщина подошла к воротам и приоткрыла их. Перед взглядом Ника раскинулся прекрасный вид на благоухающий сад и небольшой уютный дом. Сердце как-то странно сжалось в груди. Женщине было не больше пятидесяти лет и от нее исходила прекрасная аура. На руках у нее сидел годовалый ребенок, играющий с пустышкой. Несколько девочек и мальчиков бегали вокруг женщины. — Простите, миссис Фейрчальд. Меня зовут Никлаус Майклсон. Я приехал, чтобы передать Вам весточку от Лэсси, — женщина ахнула, услышав имя девочки, и прикрыла рот свободной рукой. — Проходите, мистер Майклсон. Я угощу Вас чаем, и Вы расскажете, где смогли отыскать Лэсси. Никлаус не стал отказываться от предложения доброй хозяйки, тем более, по необъяснимым причинам, его тянуло сюда. Войдя в дом он старался прикинуть сколько детей тут живет и сколько человек справляется с их воспитанием, но так и не смог посчитать даже примерное количество жильцов дома. Молодая рыжеволосая девушка принесла чай с пирожными, и Никлаус присел в кресло напротив хозяйки дома, рассказывая ей, как именно он познакомился с малышкой. — Господи! Никогда не думала, что упущу кого-то из детей, — корила себя женщина. — Мое увлечение, помогать сиротам, власти не поддерживали, но потом закрыли на это глаза, однако они отказывали мне в помощи. Мы пытались найти Лэсси, но все попытки оказались безуспешными. Спасибо Вам, доктор Майклсон. Да благословят Вас небеса. — Не стоит благодарить меня, так уж сложилась судьба, — Клаус смущенно улыбнулся и осознал, что ему нравится оказывать другим помощь и думать не только о себе. Мисс Фейрчальд рассказала мужчине, что начала помогать одиноким детям, когда потеряла мужа и сына в автокатастрофе — двадцать лет назад. С тех пор она воспитала многих детей, и кто-то из них остался помогать в приюте, а кто-то уехал, но все равно продолжает оказывать финансовую помощь домашнему приюту. Несмотря на то, что документов официальных у нее нет, полицейские закрыли глаза, ведь детские дома все равно переполнены. Клаус слушал рассказ женщины, пока его взгляд не остановился на маленькой девочке, сидящей в углу детской комнаты с плюшевым медведем в руках. Взгляд девочки был потухшим, как у человека, ставшего Нику очень близким за несколько недель. Сердце в груди бешено забилось. — Одри, — прошептал Клаус, и миссис Фейрчальд тут же обернулась в сторону игровой комнаты.