Подари мне улыбку

Клаус боялся в очередной раз встречаться с Одри, так как не имел большого опыта общения с детьми и не знал, как объяснить девочке, по какой причине Кэролайн не смогла приехать вместе с ним. Мужчина чувствовал себя предателем, ведь он не смог сдержать обещания, хоть и произошло это не по его вине. Заехав по дороге в магазин, Клаус приобрел игрушки и одежду для детей разного возраста — он решил поддержать домашний приют миссис Фейрчальд. Взгляд доктора Майклсона остановился на белоснежном плюшевом медведе, и он вспомнил, как Кэролайн рассказывала о любимой игрушке дочери — мистере Снотти — белом медведе, подаренном ей на третий день рождения. Клаус сразу же понял, что эта игрушка понравится Одри, и купил медведя, чтобы порадовать ребенка любимой. Едва припарковав машину во дворе, Никлаус заметил Одри в окне, и его сердце защемило от тоски. «Успокойся, Клаус, в конце-концов ты же чертов психолог», — утешал себя мужчина, продвигаясь к входной двери, где его восторженными возгласами встречали дети и миссис Фейрчальд. Дети набросились на подарки, с энтузиазмом принявшись разбирать пакеты. Клаус кратко объяснил миссис Фейрчальд почему Кэролайн не смогла приехать с ним, а еще предупредил ее о возможном визите портлендских полицейских, попросив прощения за доставленные неудобства. В отличие от других детей, Одри сидела в комнате и не спешила набрасываться на подарки. Клаус подошел к девочке и присел рядом, чувствуя, как сильно она напряглась. — Одри, прости. Мама не смогла приехать со мной, но она попросила передать тебе эту игрушку, — мужчина посадил на колени девочки медвежонка, которого та сразу же прижала к себе. — Мама очень хочет встретиться с тобой. Сейчас она в больнице, но очень скоро врачи выпишут ее, и тогда она обязательно приедет. Он старался говорить как можно спокойнее, чтобы вызвать у ребенка доверие, но Одри лишь хмуро смотрела на игрушку, не реагируя на слова Клауса. — Как насчет совместной прогулки? К примеру, в парк аттракционов. Твоя мама рассказывала мне, как сильно ты любишь карусели. Знаю, что ты не доверяешь мне, и мои обещания мало чего стоят, особенно после того, что я не смог привезти маму… — Девочка кивнула. — Так ты согласна? — Клаус удивился тому, как быстро девочка начала доверять ему. Одри снова кивнула, пристально вглядываясь в глаза Клауса, обещавшему ей возвращение домой. После обмана Энзо и похищения, девочка должна была научиться не доверять незнакомцам, но, видимо,что-то внутри ей подсказывало: Клаусу можно верить. — Мисс Фейрчальд, Вы позволите мне взять Одри в парк развлечений на день? К вечеру мы вернемся, обещаю. — Мистер Майклсон, Вы ведь знаете, что Одри вряд ли согласится? — Миссис Фейрчальд переживала за девочку, но, заметив, что та начала собираться, женщина лишь улыбнулась и тихо согласилась. — Кроме того, скоро приедет мой брат, чтобы провести допрос. Уверен, Одри пока не нужны такие переживания. — Конечно. Желаю вам приятно провести время вместе. Надеюсь, Вам удастся подарить девочке хоть немного светлых эмоций. Люди, как правило, легко доверяли Клаусу. Для его профессии это было очень и очень хорошо, но в случае с Одри и мисс Фейрчальд - плохо, ведь и Лоренцо, если бы был жив, мог забрать дочку. Скулы Клауса напряглись, едва он вспомнил мужчину, сломавшего жизни Одри и Кэролайн. — Я никогда не обижу вас с мамой, — пообещал Клаус, и это обещание предназначалось скорее самому себе, чем не Одри.

***

По дороге в парк Клаус задумался о том, что скопление людей может испугать ребенка, а потом он вспомнил о Кэролайн Форбс и о предстоящем разговоре с Сади Коутс. — Послушай, Одри, я тут подумал… Может быть, вместо поездки в парк мы заглянем в гости к одной тете, которая лечила твою маму, и сейчас может ей помочь? — Девочка напряглась и крепко прижала к себе игрушку, подаренную утром Никлаусом. — Ты главное не бойся! Если не хочешь, то мы поедем в парк, как я и обещал раньше. — Одри отрицательно покачала головой. — Едем в парк? — Она снова качнула головой из стороны в сторону. — Значит, поедем, познакомимся с тетей и попросим помочь твоей маме? — Девочка кивнула, а Клаус улыбнулся ей, разворачивая автомобиль в сторону лечебницы Садни Коутс. Лечебница была в нескольких часах езды, поэтому Клаус на всякий случай позвонил брату и попросил его предупредить мисс Фейрчальд, что вероятнее всего они с Одри переночуют в его квартире в Портленде. Затравленный взгляд Одри говорил, что она борется с нахлынувшими страхами, ведь однажды она уже села в машину незнакомого человека, представившегося отцом, и ничем хорошим это не закончилось. Так как дорога была длинной, Никлаус несколько раз останавливался на заправках, позволяя девочке сходить в туалет и радуясь ее самостоятельности. Им удалось пообедать в придорожном кафе. Наблюдая за Одри, Клаус чувствовал себя нужным и счастливым, как никогда до этого. Мужчина проникся отцовскими чувствами к девочке, ругая себя за то, что тем самым может причинить самому себе боль. Как только ауди Ника выехала в пригородную зону, Одри начала дрожать, видя лес и пустоту вокруг. — Одри, клиника находится в лесу у озера. Мисс Фейрчальд знает, где ты, полицейские тоже знают и, как я уже говорил, я не причиню тебе боли. Обещаю. Когда мы поговорим с тетей и попросим помочь твоей маме, я покажу тебе то самое озеро, где Кэролайн любила гулять. Уголки губ Одри вздрогнули, поднимаясь вверх, но тут же выражение лица стало хмурым. С момента похищения девочка перестала улыбаться, и ничто не могло заставить ее сделать это, даже новость о том, что мама, скоро будет рядом. После первого визита Клауса, девочка проплакала всю ночь, боясь потерять единственный шанс найти маму.

***

В кабинете Сади повисло напряженное молчание. Женщина несколько раз оглядела Одри, борясь с желанием закурить, а затем направила пристальный взгляд на Клауса. — Ты решил стать детским психологом, Ник? — Сади пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями и начать разговор. — Нет. Я пока не определился со своим будущим, но спасибо, что поинтересовалась. Я пришел попросить о помощи. — Мужчина предложил Одри присесть на белое кожаное кресло, расположенное в углу, и та по-прежнему молча ловко взобралась на него. — Ты решил просить меня о помощи, манипулируя ребенком? — Сади изогнула бровь дугой и по привычке потянулась за очередной сигаретой, но вовремя остановилась. — Сади, ты должна вернуть Кэролайн Форбс в лечебницу. — В глазах женщины промелькнул огонек ярости, но на удивление она быстро справилась со своими эмоциями. — Должна? Не ты ли постарался сделать так, чтобы Елена Гилберт примчалась сюда и заполнила бумаги на отказ от лечения? — Я сделаю все, что угодно, — посмотрев на напряженный взгляд Одри, Клаус поправил себя, — в пределах разумного, конечно, чтобы загладить свою вину. Я поспешил с выводами. Кэролайн перевели в бесплатную психиатрическую лечебницу, и только ты сможешь поспособствовать её возвращению. Пожалуйста, Сади… — Зачем мне это нужно, Клаус? Ты же понимаешь, что я очень сильно подставлюсь, если соглашусь тебе помочь. По бумагам мисс Форбс больше не моя пациентка. — Ты можешь уничтожить бумаги, будто их и не было, а затем потребовать возвращения Кэролайн в твою клинику. Я понимаю, что прошу о многом, но мне удалось отыскать ее дочь, и я желаю воссоединить семью. — Дочь?! — Сади уставилась на Одри, разглядывая ее, и теперь уже понимая, что именно показалось ей знакомым в девочке: такие же нефритовые глаза, как у матери, белокурые локоны и пронзительный печальный взгляд. — Не думала, что ты справишься с этой задачей, но я очень рада, что у тебя получилось. — Сади больше не смогла сдерживать эмоции, достала сигарету дрожащими пальцами, закурила и отошла к окну. Никлаус молча наблюдал за бывшей начальницей, а она погрузилась в раздумья. Рискованно было соглашаться с Клаусом и пытаться помочь ему, но взгляд печальных зеленых глаз девочки не давал покоя, а потому, потушив сигарету, женщина набрала знакомый номер телефона. — Джейкоб, позаботься о том, чтобы сегодня вечером наша пациентка мисс Кэролайн Форбс была возвращена в лечебницу из городской Нью-Йоркской клиники, — сухо произнесла Сади, и Клаус с облегчением выдохнул. — Но, мисс, Вы ведь отдали утром приказ освободить ее палату, чем я сейчас и собрался заняться, — уныло произнес интерн. — Джейкоб, я сказала, что нужно сделать, и среди моих пожеланий не было слова "огрызаться". — Понял, сейчас же пойду свяжусь с заведующим той клиники. Сади положила трубку и пристально посмотрела сначала на Одри, а затем снова на Клауса: — Ты же понимаешь, что сейчас я положила свою голову на плаху? — Сади, я сделаю все, лишь бы отблагодарить тебя. — Ты можешь сделать только одно, Никлаус - исполнить моё желание, но я озвучу его немного позже, когда мисс Форбс вернется в клинику. Надеюсь, ты понимаешь, что ей придется сотрудничать с Дереком, и я не смогу сразу же выписать ее? Потребуется какое-то время… — Конечно. — Клаус нахмурился из-за неопределенности условий возвращения Кэролайн. Он знал, что обязан отблагодарить Сади, но боялся, что ее просьба пойдет в противовес его личным желаниям, учитывая их недавний разговор и взаимные признания. — Я могу позволить девочке остаться с матерью в палате, если Дерек выдаст соответствующее заключение, а пока извини, Ник, но у меня очень много работы. — Конечно! Спасибо тебе большое! Сади лишь кротко кивнула, а затем уткнулась в компьютер, как частенько любила делать. Клаус взял Одри за руку и повел в кафе, где впервые Кэролайн заговорила с ним и подарила улыбку, проникшую в самые потайные уголки души. Никлаус показал девочке палату, где полгода пролежала Кэролайн, рассказал Одри, как познакомился с её матерью, показал местное озеро, и девочка настолько устала, что, едва сев в машину, уснула. Клаус осторожно вынес ее на руках, припарковавшись у дома, и уложил на постели в своей комнате. Он с болью осмотрел кровать, вспоминая, как переплетались их с Кэролайн тела, и осознавая, что все это, вероятно, никогда не повторится. Включив ночник, доктор осторожно прикрыл дверь, вернулся в гостиную, налил виски со льдом и сел в кресло, стараясь расслабиться и перестать думать негативно. Завтра Кэролайн наконец-то встретится со своей дочерью, и Клаус сможет насладиться их счастьем, а потом… Он не знал, как поступит потом.

***

Утром Клаус проснулся с головной болью и, чтобы хоть немного улучшить самочувствие, принял прохладный душ. Мужчина никогда не любил заниматься домашними делами, тем более готовить, а так как Одри нужно было накормить, он заказал пиццу. Уже было довольно позднее утро, а Одри все никак не выходила из комнаты, поэтому Клаус осторожно заглянул туда. Девочка сидела на кровати, притянув к себе колени. — Одри, доброе утро! — улыбнулся Ник. Девочка легонько улыбнулась в ответ, но ничего не стала отвечать. — Я заказал пиццу. Сейчас мы с тобой позавтракаем и поедем к маме. — В глазах ребенка сверкнул огонек надежды. Зазвонил дверной звонок, и Ник сразу же направился открывать, рассчитывая, что это курьер привез пиццу, но он очень сильно удивился, увидев в дверном проеме Кэролайн и Сади. — Где она, Ник? — В глазах блондинки блестели слезы, а руки дрожали, но в целом Кэролайн выглядела куда лучше, чем в день их последней встречи. Из комнаты Клауса донесся истошный крик девочки, и Одри с Кэролайн бросились навстречу друг другу… От открывшейся взгляду картины на глаза Сади и Клауса навернулись слезы. Одри зацепилась ручонками за шею матери и прижалась к ее плечу головой, плача от радости и дрожа от страха, что кто-то может нарушить их воссоединение. Кэролайн прижала к себе девочку, давая волю эмоциям и не сдерживая слезы, льющиеся по щекам. Она так прижимала ребенка к груди, словно боялась, что это иллюзия… сон, который вот-вот может оборваться. — Кхе-кхе, — Сади кашлянула, пытаясь отвлечь Клауса от душещипательной сцены. — Сади?! — Клаус отошел в сторонку, чтобы не нарушать семейную идиллию: Одри и Кэролайн необходимо было побыть наедине. — Дерек провел обследование Кэролайн и пришел к выводу, что причина проблемы в принципе устранена, и пациентка больше не станет поступать безрассудно. Возвращение дочери заставит ее крепко ухватиться за жизнь. Несмотря на это я не могу отпустить Кэролайн, но могу позволить ей домашнее лечение у лучшего доктора нашей лечебницы. — Ты хочешь сказать, что Дерек будет приезжать к ней домой? — Нет, Никлаус, я хочу сказать, что ты будешь приезжать к ней домой и после отчитываться мне о проделанной работе. Я восстановила тебя в качестве лечащего врача в лечебнице Садни Коутс. Не надо! Не благодари меня, Клаус. Кроме всего прочего, я задумалась о своей личной жизни, поэтому, как только разберешься со своей пациенткой, дай знать, место заведующего лечебницей будет ждать тебя. — Сади, я впервые не знаю, что сказать. — Я же сказала, не благодари меня! Подпиши вот эти бумаги. Формальность, конечно же, но я итак совершила слишком много опрометчивых поступков, поэтому пренебрежение документацией может еще сильнее опустить топор над моей и без того хрупкой шеей. — Клаус поставил подписи, где это было необходимо, и Сади направилась к выходу. — Постой, а что насчет твоего желания, которое я обещал тебе выполнить вчера? Женщина остановилась и задумалась: — Ах да… Желание… Иди сюда, Никлаус, — Сади поманила доктора Майклсона к себе указательным пальцем, она не могла резко забыть о своих чувствах и игре, которая долгое время длилась между ней и Клаусом. Мужчина склонился над собеседницей, надеясь, что Сади не настолько безрассудна, чтобы просить его о прощальном поцелуе. — Береги их, Майклсон! — шепнула женщина и, не дожидаясь ответа, ушла. Никлаус не мог поверить, что все произошедшее реально. После откровенного разговора о прошлом с Сади он больше не надеялся на восстановление дружеских отношений с ней, а сейчас женщина оказала ему и Кэролайн серьезную поддержку. Немного постояв у дверей, Ник вернулся в комнату, где Кэролайн все еще прижимала дочку, целуя в макушку и обливая слезами. — Спасибо, — прошептала она едва слышно, глядя на Клауса. Мужчина кивнул головой, а его сердце сжалось от боли из-за промелькнувшей в голове мысли: «Что, если в их жизни нет места для меня?!» Мурашки побежали по коже от нахлынувшего нескончаемого чувства страха, но Клаус старался не выдавать своего волнения. «По крайней мере у меня будет несколько месяцев, пока Сади не позволит окончить лечение Кэролайн», — думал мужчина, любуясь обнимающимися матерью и дочерью, которые не могли и на секунду оторваться друг от друга. Впервые в жизни Клаусу было приятно осознавать, что он стал частью какого-то великого дела, которое смогло подарить счастье любимым людям. Рядом с Кэролайн и Одри Клаус чувствовал себя нужным человеком, но он боялся признаться в своих чувствах, навязав их.