Оставайся со мной

Я клялась себе больше никогда сюда не приходить, но почему-то снова стою у двери твоей квартиры. Судорожно и нервно сжимаю-разжимаю пальцы, закрываю глаза на несколько секунд, чтобы обдумать свой поступок ещё раз. Совесть и разум тихо просят меня вернуться домой, но сердце кричит, умоляет протянуть руку и постучаться. Тяжёлый выдох сушит стенки горла. Я снова осматриваю дверь квартиры: тёмно-серая, с облупившейся местами краской, со старым замком и грязной металлической ручкой. Дверь такая до боли родная... Дрожащая рука тянется к белой кнопке звонка. Слышу, как внутри квартиры раздаётся громкий дребезжащий звук. По спине пробегает миллион мурашек, и ладони за секунду становятся мокрыми. Там, за дверью, нарушается тишина тяжёлыми ленивыми шагами. Твоими шагами. А моё сердце пропускает удар, когда в замке поворачивается ключ. Дверь открывается почти беззвучно, и я забываю все слова на свете, когда вижу в проёме твою фигуру. Ты смотришь на меня из-под полуопущенных ресниц и медленно моргаешь. Твои длинные каштановые волосы неряшливо спутаны, на голом крепком торсе виднеются следы постели, пижамные штаны опущены до безобразия низко. Дорожка из тёмных волос тянется из-под их резинки к пупку. Так и знала, что ты спал, а я заявилась среди ночи и нарушила твой отдых. Бодрость приходит к тебе спустя полминуты, когда ты осознаёшь, кто перед тобой стоит. — Привет... — почти шёпотом произношу я, смотря в пол и пряча дрожащие руки в карманы любимого чёрного пальто. — Входи, — безо всяких церемоний отходишь в сторону и зажигаешь в прихожей свет. Твоя квартира совсем не изменилась: всё те же бежевые обои, уже отслаивающиеся у потолка; та же деревянная вешалка, стоящая прямо у двери; тёмно-красный ковёр на пороге и широкая грязно-белая арка, ведущая в спальню. В спальню, где я была уже не раз. Там темно, и ничего не видно, но я уверена, что и в ней всё по-старому. — Муж в курсе, где ты сейчас? — упираешься спиной в стену и скрещиваешь руки под грудью. Не задаёшь лишних вопросов. В своём репертуаре. — Думает, что я с подругой, — расстёгиваю молнию на сапогах и ставлю их у вешалки. Слышу, как ты хмыкаешь в ответ. — Ты скажи, если я помешала. Уйду... — я снимаю с себя пальто и точно знаю, что уйти ты не попросишь. — А как же все те слова, что ты так больше не можешь? — твои серые глаза так усиленно пытаются заглянуть в мои, такие же серые, как пасмурное небо осенью. — Что ты не можешь изменять мужу, и это так неправильно, спать с собственным кузеном... Я и сейчас так думаю. Я ненавижу себя за то, что не смогла сдержать собственное слово, и мне нет оправданий. Мой муж сейчас дома, волнуется, ждёт. Он мне доверяет, он любит меня. А я предаю его, втаптываю в грязь его чувства. Не знаю, почему я не могу отказаться от этой запретной связи, которая длится не первый год. Мне не раз говорили, что секс — это наркотик. Я прочно подсела на него. Подсела вместе с тобой. Хотя нет, даже не так. Я на тебя подсела. И как бы я не пыталась соскочить, пробовать новое, воспоминания о старом не хотят отпускать. Почему-то только с тобой я могу поймать настоящий кайф. Ты берёшь пальто из моих рук и вешаешь на свободный крючок вешалки. От тебя пахнет сигаретами и одеколоном, и мне хочется как можно глубже вдохнуть твой запах. Я больше не дрожу, не прячу глаза. В твоём присутствии так спокойно и так легко. И это — ещё одна причина, почему я всё время возвращаюсь сюда. — Выпить хочешь? — я качаю головой в знак отказа, а ты смотришь в сторону спальни. — Идём, значит. Я тихо ступаю за тобой, наблюдаю, как ты включаешь ночную лампу у кровати. Комната заливается тусклым светом. Я была права, тут всё по-старому: потрёпанный комод из красного дерева всё так же стоит у окна; двуспальная кровать с высокими резными спинками по-прежнему находится у дальней стены, возле неё — стеклянный столик с зажжённой лампой и закрытым ноутбуком; у другой стены — телевизор и приставка с дисками. Мне всегда нравился этот лёгкий бардак, который царит в твоём доме. Есть в нём что-то такое, особенное. — Раздевайся, — произносишь командным тоном и внимательно смотришь. Я не смею сопротивляться, пуговица за пуговицей расстёгиваю красную блузку и бросаю на спинку кровати, затем юбку и колготки. Остаюсь в одном белье, но этого недостаточно. — Раздевайся полностью, — говоришь уже более требовательно, а у меня внутри закипает кровь, и дрожь возвращается. Но дрожь не от страха, не от волнения. Она от предвкушения. Пальцы совсем не слушаются, я кое-как снимаю кружевной чёрный лифчик, и он падает прямо у ног. Неловко цепляю резинку трусов и тяну их вниз. Ты смотришь неотрывно, пожираешь глазами каждый миллиметр моего тела, а я готова кончить лишь от одного твоего взгляда. Ты сокращаешь расстояние между нами до полушага и замираешь. Поправляешь с моих плеч пряди тёмных иссиня-чёрных волос и проводишь рукой до груди, но резко её отдёргиваешь. Я покрываюсь мурашками и звучно вдыхаю. Твои прикосновения заставляют меня сходить с ума. Почему-то только твои прикосновения... — На колени! — и я по щелчку пальцев оказываюсь на полу. Ты так близко, что я чувствую тепло твоего тела. Руки сами тянутся к твоим штанам и приспускают их. Я знаю, что всё делаю правильно. Твой член в напряжении, даже слишком. Я вижу, как пульсируют обвивающие его вены, как сочится из розовой головки капелька прозрачной смазки. Осторожно сжимаю в ладони тяжёлую мошонку, чем вырываю тяжёлый выдох из твоих лёгких. Секунда — и твои пальцы крепко держат меня за волосы на макушке. Всхлипываю от неожиданности и послушно приоткрываю рот, когда горячая головка члена трётся о мои губы. Ты просовываешь свою плоть глубоко, до самого горла, и я покорно принимаю её, плотно смыкая губы на возбуждённом органе. На глазах выступают слёзы, размазывают тушь под нижним веком, затуманивают взгляд лёгкой дымкой. Дышать становится трудно, почти невозможно. Я инстинктивно упираюсь руками в твои бёдра, но ты не даёшь мне и шанса отстраниться. Чувствую, как капает на пол с подбородка тягучая слюна. Ты отпускаешь меня лишь через пять минут активных движений. Твой член мокрый и скользкий. Он блестит от слюны в тусклом свете лампы. Я падаю на руки и жадно хватаю губами сухой воздух комнаты, но ты не даёшь мне отдохнуть. Снимаешь штаны и пристраиваешься сзади, поглаживаешь живот и бёдра, трёшься членом о мои половые губы и клитор, размазывая смазку, потом резко входишь, заставляя меня закричать. Твои руки прочно обхватывают мою талию и тянут вверх. Я оказываюсь усаженной на твои бёдра и на орган до самого основания. Сначала это даже оказывается немного болезненным, но боль сменяется наслаждением. Твой член так приятно скользит по стенкам влагалища, движется легко и ритмично, как поршень в какой-нибудь машине. Твои руки мнут мою грудь, массируют соски подушечками пальцев, а иногда переходят на шею и едва ощутимо сжимают её. Мне кажется, что кроме меня и тебя в данный момент вообще ничего не существует: ни моего мужа, что ждёт дома, ни наших родных, которые сгорели бы от стыда, узнай, чем мы занимаемся, ни этого прогнившего города за окном. Только я и ты, утопающие друг в друге... И это самая приятная мысль. Ещё чуть-чуть — и эйфория окутает меня. Я тянусь своей рукой к промежности, чтобы ускорить процесс, но ты останавливаешь меня, не позволяешь дотронуться. Грубо хватаешь меня за руки и крепко держишь. — Не торопи события, — произносишь на выдохе и скидываешь меня с себя, после чего тащишь к кровати и бесцеремонно бросаешь на неё. Я не успеваю опомниться, как твоё тело вдавливает меня в матрас. Ты закидываешь мои ноги на свои плечи и продолжаешь процесс. Не могу сдержать криков, хоть и пытаюсь. Знаю, стены здесь тонкие, и наутро ты наверняка столкнёшься с недовольными взглядами соседей. Прости, но это выше моих сил. Движения становятся быстрее, ритм сбивается. Пошлые шлепки наших бёдер становятся громче, как и мои стоны. Ты затыкаешь мне рот требовательным поцелуем, нагло просовываешь язык и словно начинаешь исследовать его мягкую тёплую полость. В этот самый момент внизу моего живота взрывается миллион салютов, тысячи разрядов электричества за секунду проносятся по телу, мышцы сводит приятной судорогой. Мне настолько хорошо, что хочется заплакать от счастья. А ты шумно выдыхаешь в губы и резко выходишь из моего лона. Струя горячей белой спермы падает на тяжело вздымающуюся грудь, размазывается по моей коже липкими кляксами. Ты падаешь рядом и утыкаешься в мой висок, дыхание щекочет, обжигает ушную раковину. К вспотевшему лбу липнут пряди моих и твоих волос. Когда заканчивается эта странная, только нам понятная игра, ты становишься другим. Настоящим. Ты покрываешь поцелуями мои солёные щёки, шею, дрожащее плечо. Это так приятно и так больно одновременно. — Оставайся со мной... — это — главная причина, почему я не хотела сюда возвращаться. Даже не из-за мужа и не из-за мук совести. Из-за этого. Потому что я никогда не смогу остаться с тобой, и от осознания данного факта хочется сдохнуть. Как бы сильно я не хотела, но мы оба знаем, что я должна уйти. — Я серьёзно, Хината. Не уходи больше... — Я так надеялась, что ты этого не скажешь, — новая порция слёз размазывает остатки туши. Сохрани ты свою маску до конца, уйти было бы куда проще. Кое-как встаю с кровати, собираю свою разбросанную одежду и плетусь в ванную комнату, чтобы смыть с себя твоё семя, твой запах, твои прикосновения. Будто и не было ничего. Просто сон, чья-то больная фантазия. Совсем скоро я вернусь домой и лягу в постель к мужу, упорно выбрасывая из головы воспоминания о тебе. Своём первом и самом любимом наркотике. Когда я выхожу из ванной, ты куришь у настежь открытого окна. Не оборачиваешься в мою сторону, упорно делаешь вид, что тебе всё равно, но я слишком хорошо знаю тебя, брат. Тебе, как и мне, нестерпимо больно. Натягиваю сапоги, пальто, вешаю на плечо сумочку, проверяю время. Ты закуриваешь уже вторую сигарету. Едкий табачный дым летит на улицы города и растворяется в воздухе. — Неджи... — произношу совсем тихо и ты вздрагиваешь, но не оборачиваешься. Наверное, так даже лучше. Боюсь снова расплакаться, взглянув в твои глаза. Такая родная дверь твоей квартиры закрывается за моей спиной. Сколько я продержусь на этот раз? Полгода? Год? А может, этот визит к тебе действительно стал последним? Может, мне больше не понадобится новая доза?