Нет ничего заразней смеха

Сказать, что в участке творился хаос, ничего не сказать. Барнс отдавал приказы, повсюду раздавались звонки, люди метались от одного стола к другому, но больше всех как обычно доставалось Джеймсу Гордону. — Детектив, по словам очевидцев, взрыв был произведён дистанционно. — 86 жертв, детектив Гордон… — Просят выслать машины, детектив? — Снова звонок, просят вас… Гордон честно пытался отвечать на все вопросы и просьбы, но это было физически невозможно. И да, если честно, он просто устал. Неужели этот город не может спать спокойно?! Ну, хотя бы один денёк? — Просят выслать ещё машин, Джимбо, — прозвучал голос Буллока где-то на периферии сознания. Голова шла кругом, и Гордон в ответ издал лишь какое-то невразумительное согласие. Кажется, уже все машины выехали, но может, осталось ещё что-то. Плевать, пусть делают то, что нужно. Это случилось ночью. Ли спала у него на плече. Звонок. Он вскакивает с кровати. Дежурный сообщает о взрыве на углу 72-й. И Джеймс, снова извиняясь и чувствуя себя полным уродом, оставляет её одну в холодной постели и сломя голову несётся в участок. Тот, кто сделал это, определённо заслужил его ненависть. — Ещё по одной, а, Джимбо? — Харви, не поднимая головы, догадывается Гордон. И вот она, конечно же. Такая желанная, пятая кружка горького черного кофе. — Будь проклят тот, кто сделал это. Ну, с этим Джим не может не согласиться. Чертов город. Чертовы психи. — Детектив, вас к телефону, — вдруг снова звучит где-то внизу из-за столов. Боже, как же это все надоело. — Переводи, — обреченно кричит Гордон, сам не зная к кому обращается. Берет трубку. — Здравствуйте, детектив Гордон слушает. — А-алло? — раздаётся напуганный голос какого-то парня из трубки. — Я знаю, кто это сделал и я знаю, что в-вы все равно не поверите мне, детектив, но я должен сказать. Они угнали мою м-машину и… — И? — бесцеремонно поторапливает Джим. Ему стало не интересно с того самого момента, когда парень сказал, что ему не поверят. Очередной ложный звонок, наверняка, но все же голос у парня очень испуганный. — Э-это был В-валеска, — заикаясь, бормочет парень. У Гордона отчего-то сердце ухает в пятки. — Джером Валеска с какой-то девчонкой, я точно уверен, детектив, я видел их своими собственными глазами… Джим бросает трубку, не дослушав до конца. Этого не может быть и он знает, что это ложь. Все в этом чертовом городе съехали с катушек. И во многом именно Валеска является этому причиной. Они устроили чуть ли не какой-то культ в его честь. Всего лишь очередная шутка. Но… почему тогда он напуган? Почему сердце так бухает в груди? — Гордон? — раздаётся голос Барнса откуда-то справа. В таком хаосе вообще трудно определить что-либо. — Что узнал? Джим почти не колеблется. Отвечает уверенно и устало: — Ничего. Ложный. Ведь это правда? Правда, потому что он знает, по-другому и быть не может.

***

Ооу, черт… Да, это первое, что приходит мне в голову, когда я просыпаюсь. У меня болит все. Абсолютно. Сначала я даже не сразу понимаю, в чем дело, но воспоминания о вчерашней ночи не заставляют себя долго ждать. И боже… Я, не открывая глаз, шарю рукой по старой скрипучей кровати. Его нет. Ну, не то чтобы я сильно удивляюсь. И тебе даже ни капли не обидно? … Нет, ни капельки. К чему вообще такие вопросы? И вообще мне казалось, что после вчерашнего ты больше не будешь со мной разговаривать. Я думала об этом… Но решила, что это было бы слишком легко. Ах, прекрасно. Ну, так, что же было вчера? Хах, шикарно, надо мной стебется мой же собственный внутренний голос… Что было вчера? Будь я проклята, если знаю, что это было! Все получилось так… неожиданно. И черт, могу поклясться, такое было со мной впервые. Все эти крики и стоны… Он маньяк. О, да… Мики!!! Из горла вырывается смех. И я не сдерживаюсь. Все, больше не надо. Теперь я могу делать все, что только не заблагорассудится. Встаю с постели и сразу же сильно жалею об этом. О, да почему же все так болит, а? Почему?! А то ты сама не знаешь! Посмотри на себя, Мики. Я слушаюсь. Смотрю. Руки, ноги, живот, да в принципе все в… синяках. Да уж. Его пальцы отпечатались почти по всему периметру моего тела. Особенно сильно болят ноги. Ну, тут уж я не стану спрашивать, почему. Напяливаю его зеленую футболку (первое, что попадается на глаза) и иду… Куда? Вчера я даже не успела понять, где мы находимся. Похоже на какой-то заброшенный дом, но заброшенный не так уж давно. Надо поискать ванну, вдруг повезёт? Повезло. Я захожу в маленькую белую комнатку. Белую? Серьёзно? Ну ладно не совсем. Плитка покрылась пылью и пожелтела. И ещё здесь ужасно холодно. Ноги примерзают к полу, но я все равно иду по направлению к раковине. Ох, хоть бы была вода… Есть! Ржавенькая слегка, ну да ничего… Черт! Что?! Посмотри в зеркало, дурочка! Ой, а я его и не заметила… Черт! Ну и видок у меня. Ты похожа на… Нет, не говори. На жертву маньяка… Хотя, так в принципе и есть… Замолкни! Совсем даже и не похожа. Ну, может, совсем чуточку… Пара синяков на шее, мешки под глазами, размазанная помада и тушь, и волосы дыбом… Ничего страшного. Так ведь? Даже не спрашивай, я ни слова больше тебе не скажу. Чертова психопатка. Эй, ты что обиделась? … Интересно, у кого-нибудь ещё бывало такое чувство, будто в собственной голове взрывается атомная бомба? Потому что я сейчас почувствовала именно это… … НЕТ!!! Я. Ни. Капли. Не. Обижена. Просто ты чертова психопатка, ясно?! Что ты творишь, Мики? Ты хоть понимаешь, что произошло вчера? Ты собственными руками забрала около сотни жизней. Он заставил тебя сделать это! А ты после этого ещё и переспала с ним! Нет, он не заставлял меня, я сама… Заткнись! Ты не понимаешь, что делаешь. Остановись, Мики!!! Я плескаю себе холодной водой прямо в лицо. Еще. И ещё. Только бы она ушла. Только бы ушла. Голос в голове затихает. Мне страшно. Я никогда не слышала её так отчетливо. Она кричала на меня! Нет, конечно, она делала так и раньше, но… Черт, мне никогда не было страшно. Слышу равномерный стук. Бам-бам-бам… Это моя рука. Бьет по жёлтой от старости раковине. Бам-бам-бам. Черт! Перестань, Мики! Отдергиваю руку. Хоть бы она не вернулась… — Ээй! — слышу знакомый голос. — И где мой кофеее?! Что? Иду по направлению голоса. Какой к черту кофе? Он издевается? Ух ты, тут и кухня имеется. Бледно-голубые стены, плитка, холодильник, маленький столик. Ох, и почему же все такое грязное? — Ааа!!! — испуганно вскрикиваю, когда чьи-то руки резко ложатся мне на плечи. Слышу позади себя громкий смех. Вот же гад, а. — Кофе, — напоминает Джером, отпуская меня. Ставит на стол какой-то чёрный ящик и валится на стул. Телевизор, догадываюсь я. А на кухонном столе замечаю пакет из супермаркета. Боже, и когда он только успел?! — Да, рыжик, — отвечаю я, заглядывая в пакет. И правда, вот он кофе. Думаю, стоит ли говорить о прошлой ночи. Лучше не стоит, решаю. — Эй, опять?! — возмущённо тянет он. — Я же, кажется, сказал тебе больше так не говорить, а? — Тогда больше никакой девочки-шутки, — хихикаю я, доставая из полки пыльную кружку. Ничего себе, тут даже чайник есть! И электричество! Ого… Неплохой домик. Оборачиваюсь на Джерома. Тот с притворно недовольной миной смотрит на меня в ответ. Улыбаюсь ещё шире. — Ладно, — разводит руками, как бы сдаваясь. Устанавливает антенну, хлопает по крышке, и… телик включается, представляете? Вот это мастерство, вау.  — И что ты хочешь там увидеть? — спрашиваю я недоуменно. Спрашивать где и как он все это достал, я уже, пожалуй, не буду. В ответ рыжик только кидает в меня какой-то брошюркой. Еле успеваю поймать бумажку на лету. Благотворительный спектакль «Алиса в Зазеркалье». Ух ты, мило. И… что это все-таки значит? Вопросительно смотрю на Джерома. Тот лишь опять закатывает глаза, мол, какая же ты глупая, Мики. — Эй! — я бросаю бумажку обратно ему. — Благотворительный, — почти по слогам произносит Джером. — У меня с такими делами, — он морщится и сводит большой и указательный пальцы вместе, — маааленькие проблемы, понимаешь? Ах, да. Его же убили на благотворительном вечере. Радостно киваю в ответ. — Хочешь пойти? — спрашиваю. Он хитро улыбается. Ну да, конечно, вчера мы убили сотню человек, а сегодня добьём полицию ещё и сумасшедшим спектаклем. Причём сумасшедшим во всех смыслах. Почему бы и нет? Отличная идея! «Пожары на острове Нэрроуз до сих пор продолжаются», — раздаётся из телевизора голос диктора. — «По предварительным данным погибло около десятка человек. Поджигатели до сих пор не пойманы. К другим новостям…» — Да, я хочу пойти, — весело говорит Джером и в его глазах снова появляется азартный блеск, —, но сначала надо бы обзавестись помощниками, как считаешь? Я смотрю на него, потеряв дар речи. Нэрроуз, ну конечно! Они там, те, кто сбежал вместе с нами… О, боже. Даа, это определённо будет ужасно весело… Найти их оказалось не сложно. Нужно было только ехать по следам гари. Да, ехать. Даже не спрашивайте, как мы достали машину на этот раз. Найти не сложно, а вот договориться… — Не приближайся, ясно? — направляя на Джерома пламенную пушку, прокричала девушка. Она была одета в какие-то тёмные лохмотья, а лицо прикрывал толстый серый шарф. Светлячок, вспомнила я. Так её прозвали в газетах. И она тоже была мертва… О, боже и как тут не свихнуться? — Эй-эй-эй, детишки, — произносит Джером, растягивая слова в своей любимой манере. Расслаблено разводит руки в стороны. Неужели, ничуточки не боится? Или просто притворяется? — Вы же хотите выбраться из этой помойки, — обводит рукой пространство вокруг себя, — не правда ли? Да уж, будь я на их месте, не задумывалась бы и секунды. Почему? Ответ прост. Нэрроуз. Если хотите почувствовать истинную атмосферу Готэма, то вам дорога именно сюда. Готэм умеет прятать своё настоящее лицо, но Нэрроуз… Не умеет и в общем даже не старается. Грязь, вонь, гниль… Запах разложения. И он не исчезает никогда. Запах смерти и безумия. Это ужасное место, поверьте. И вот мы стоим во всей этой грязи и гнили, посреди тёмного узкого переулка. Из полуразрушенной хибары выглядывают лица. Странно, но они будто ждали нас. Их пятеро. Четверо парней и девушка. Светлячок. Она выскочила из дома сразу же, как Джером подъехал. С этой своей огненной пушкой. Уж не знаю, где она её раздобыла. Смотрит неуверенно на Джерома, потом переводит взгляд на остальных. Не может решиться. — Поговорим? — предлагает рыжик, пользуясь её замешательством. — Я знаю, кто ты, — говорит девушка, нахмурившись. — И ты должен быть мертв. — Как и ты, не так ли? — ядовито замечает Джером, указывая пальцем на её лицо. Светлячок быстрым движением натягивает шарф повыше. Но жуткие шрамы все равно видны. — Впусти их, слышишь? — раздаётся чей-то голос из хибары. Светлячок бросает раздражённый взгляд в сторону дома. Потом снова глядит на Джерома. Тот невинно разводит руками и кивает по направлению говорившего. Девушка сдаётся. Приглашающим жестом указывает на дом. — Ты уверен? — шёпотом спрашиваю я Джерома, по дороге к гнилой двери. Отчего-то мне не по себе. — Шшш, — он только прикладывает палец к красным губам. — Не паникуй, Шутка. Ох, ну ладно… Фуу! Ну и вонь же здесь! Под ногами трещат стекла, грязные окна почти не пропускают свет. Мы заходим в то, что раньше наверняка называлось гостиной. Здесь стоит пара грязных диванов и… да это все в принципе. Те, кого мы с Джеромом случайно выпустили из Индиан Хилл, сидят и смотрят на нас с недоверием… И они такие… странные. Не все, конечно, но… — Ох! — вырывается у меня. Невысокий парень года на три старше меня легонько улыбается. Это тот самый, с четырьмя пальцами! Ах, нет, уже с пятью. — К-как ты это делаешь? — не могу удержаться от вопроса. Парень только открывает рот, чтобы ответить, но Светлячок сразу же затыкает его злобным взглядом. — Что тебе надо? — грубо интересуется она у Джерома. Он бросает ей брошюрку с названием спектакля. Она внимательно читает и недоверчиво косится на рыжика. — Слишком громко. — Так и надо, — весело отвечает Джером. — Она кто? — Светлячок указывает на меня. Открываю рот, но Джером оказывается быстрее: — Моя… кхмм… — он оценивающе глядит на меня, как бы что-то решая, — моя ассистентка, — договаривает он. Кто? Ах, вот значит как? Ассистентка. Ну, ладно… Светлячок с удивлением приподнимает брови. Кидает листок своим… друзьям? — Ух ты, давай пойдём, пожалуйста! — сразу же раздаётся радостный визг. Паренёк в странной помятой фиолетовой шляпе чуть ли не подпрыгивает от радости. — Заткнись, Шляпа, — злобно зыркает на него девушка. — Почему мы должны верить тебе? — спрашивает Джерома. Тот недоуменно поворачивает голову набок. — Вы не должны, — легко отвечает он, насмешливо глядя на Светлячка. Она лишь хмыкает в ответ. — Мы будем выступать, да? — с надеждой говорит тот самый паренёк, которого зовут Шляпой. — Я всегда любил Алису. — Это опасно, — отвечает ему другой парень, бледный с бегающими глазками, — нас может поймать полиция. — Ты вечно паникуешь, Джонни, — четырёхпалый. — Мы же должны, наконец, сделать что-нибудь. Надоело уже сидеть здесь. Джером одобрительно кивает парню. Тот смущённо опускает глаза. — Баз, Шляпа, Крейн. С вами все ясно, — произносит Светлячок, оглядывая комнату. — Ты что думаешь, Уэйлон? Я чуть снова не вскрикиваю, когда из тёмного угла комнаты показывается какой-то жуткий громила. Сдерживаюсь и мертвой хваткой вцепляюсь в руку Джерома. Тот недовольно переводит на меня взгляд и одними губами произносит: «Ауч». — Мне плевать, ты же знаешь, Спичка, — низким басом отвечает громила. Я присматриваюсь к нему повнимательней. О, господи! Его кожа! Она похожа на… чешую. Как у крокодила. Ну и жуть, скажу я вам. Цирк уродов, не иначе… — Трое против двух! — вдруг громко восклицает Джером. — Договорились? — протягивает Светлячку руку. По всей видимости, это она у них босс. Девушка ещё раз осматривает все лица в комнате. Парень-Шляпа подмигивает. Баз одобрительно кивает головой и показывает четыре пальца, сразу же трансформирующиеся в пять. Бледный Крейн обреченно разводит руками. Уэйлон-крокодил тупо глядит на неё в ответ. Светлячок поворачивается назад к Джерому. Он все ещё протягивает ей руку. — Договорились. — Из грязи? — удивлённо спрашиваю я. — Нет, вообще то это больше походит на глину, ну или на какой-нибудь пластилин, — со скромной улыбкой отвечает Базиль. Мы двигаемся по узкому тёмному коридору, ведущему, как сказал Джером, в актёрские гримерки. Ах, да, мы уже прибыли в театр. Уже стемнело, и спектакль начнётся меньше чем через час. Точнее не начнётся… Точнее начнётся, но совсем другой. Да, вот так. В машине, куда мы все с большим трудом поместились, я познакомилась со всеми членами нашей актерской труппы, если можно так выразиться. И из всех самым лучшим собеседником оказался скромный Базиль Карло, парень, который умеет трансформировать своё тело. Правда, он сказал, что пока получается только с пальцами рук и ног, но уверена, у него большой потенциал. Что бы Стрендж с ним не сделал… — Этот псих превратил меня в кусок пластилина, вот так вот, — усмехается Баз, и я смеюсь в ответ. Джером, идущий впереди, недовольно оглядывается на нас. Прикладывает палец к губам. — Ты знаешь, что он задумал? — тихонько спрашивает Баз. В ответ пожимаю плечами. — Неа, но что бы он ни придумал, будет весело, поверь. — Не хотелось бы кого-нибудь покалечить. Я виновато смотрю на шагающего рядом парня. Ох, даже не надейся. Жертвы будут, наверняка. Хотя, разве без них может быть весело? — Что будем делать? — подбегаю я к Джерому, когда мы останавливаемся у узкой двери в гримерку. — Для начала ты замолкнешь, — раздраженно отвечает он. Эй! Ну, что опять? Его тёмные глаза лихорадочно обшаривают пространство. Что-то мне подсказывает, что его мысли сейчас совсем в другом месте. — Светлячок, Уэйлон, — приказным тоном обращается к ним Джером, — вы идёте первыми. Если что, сразу стреляйте, — смотрит на них выжидающе. — Ну, бегом-бегом-бегом! Громила Уэйлон и Светлячок осторожно открывают дверь. Оттуда льётся тёплый желтый свет и запах каких-то цветов. Они заходят, и меньше, чем через секунду раздаётся чей-то пронзительный визг. Джером закатывает глаза и входит внутрь. Я за ним. За мной Баз и Шляпа. — Какого черта?! — шипит рыжик. И правда? Что это? Уэйлон держит в своих огромных лапищах худенькую белокурую девушку. Та брыкается и пытается кричать, но громила затыкает ей рот чешуйчатой ладонью и невинно интересуется у Джерома: — Можно я оставлю её себе, а? Джером в ответ только делает неопределённый знак рукой. Мол, как хочешь. Эх, бедняжка. Уэйлон ведь попал в Аркхэм за каннибализм, я не говорила? Ну, хотя да, это не та информация, которой хочется делиться. — Это же Алиса! — вскрикивает испуганно Шляпа. Этот вообще ни капли не адекватный, про него и говорить не буду. — Отдай её мне! Он бежит за Уэйлоном, а тот от него с девушкой в руке прочь из маленькой комнатки. Оуч! Было не обязательно стукать девочку об косяк… — Черт! — вырывается у всех оставшихся в комнате. — Я приведу их, — говорит Светлячок и уже собирается выходить, но Джером останавливает её: — Нет, лучше поищи другую гримерку и переоденься. Это все-таки спектакль как-никак, — Джером оглядывает остальных, то есть меня и База. — Да, нам всем не мешало бы переодеться… — Не то, — ещё одно платье летит к черту, — и это тоже не то… и это… Я сижу на полу посреди маленькой гримерки той самой бедняжки Алисы. Здесь тесно, но зато очень уютно. Небольшой столик с зеркалом и косметикой, шкаф с костюмами, мягкий сиреневый ковёр… заваленный тряпками. Да, я снова не знаю, что мне надеть. — Нет, черт! И это не то, — продолжаю я говорить вслух. Это странно, да. И уверена, что это все из-за неё. Она ушла, представляете?! Я пыталась до неё докричаться, но это оказалось абсолютно бессмысленно. Она просто на просто не отвечает! И это поганое ощущение, честно говоря. Мы и раньше ссорились, но она не уходила так надолго. Хотя, пока я не осталась одна, я даже не замечала её отсутствия. — Ой! — вскрикиваю я от неожиданности. Как и с утра в ванной! Рука дрожит и отбивает какой-то ритм. Сама по себе! Нервный тик, что ли? Ох, ну этим-то я точно никогда не болела. Мотаю головой из стороны в сторону. Ладно, раз так я и без тебя справлюсь. Джером сказал, что у нас есть полчаса на все приготовления. И, кажется, я уже опаздываю… — Да! — радостно кричу я, наконец. Вытаскиваю из шкафа белое в чёрный ромбик платье до колен с пышной юбкой. Класс, мне нравится! Быстро раздеваюсь и напяливаю его на себя. Бегу к зеркалу. Платье без бретелек, но все равно отлично на мне держится. Нахожу широкую ленту-пояс и завязываю на талии чёрный бант. На столе с косметикой замечаю такие же чёрные перчатки и бант-ободок. Втыкаю его в свои растрепанные волосы. Вы не поверите, но смотрится это все просто шикарно. Настоящая безумная Алиса. Только вот, что с обувью делать… Туфли все на два размера больше моей ноги. Ну и черт с ним, останусь в сапогах. Так даже лучше. Слышу стук в дверь, а следом весёлый голос Джерома: — Готова? — спрашивает. — Ага, — чуть ли не подпрыгивая от возбуждения, радостно отвечаю я. — Как тебе? — кружусь перед ним, показывая свой наряд. Сам он в потрясном темно-зеленом фраке с фиолетовой бабочкой. Черт, все-таки зелёный ему безумно идёт. — Хммм, — Джером наклоняет голову на бок, притворно внимательно разглядывая меня. Я не сдерживаю смех и все продолжаю кружиться. Вдруг случайно спотыкаюсь и валюсь прямо ему в руки. — Сойдёт, — кивает он и ставит меня ровно на ноги. — Помнишь свои слова, Шутка? — Так точно, босс, — с улыбкой отдаю ему честь. Он только цокает языком и нетерпеливо закатывает глаза. — Тогда бегом, — указывает на дверь. Но он тут вдруг хватает меня за руку, как только я собираюсь выйти. — На вот, возьми, — протягивает мне пистолет, — на всякий случай, — подмигивает. — Бегом! Да-да, вы не ослышались, мне выпала честь открывать наше представление. Джером сказал, это потому, что меня пока мало кто знает, да и вообще будет не жалко, если что. На этих словах я больно ущипнула его за руку, а он, недолго думая, поставил мне щелбан… Ну, в общем, на том и порешили. Прячу пистолет за спину. Я немного волнуюсь, не то чтобы у меня была боязнь сцены, но… Выхожу на слабо освещенную большую площадку и… Боже, сколько людей! Дети и взрослые, богатые и бедные. Все сидят на креслах в ожидании начала спектакля. Упс, простите, но сегодня вас ждёт немного другая постановка. «Возвращение из мертвых»? «Псих и мутанты»? «Алиса в стране чудовищ»? Какое название больше подходит? Подхожу к микрофону. И что же говорить? По привычке ожидаю ответа своей второй половины, но не тут-то было. Ах так? Ну и ладно, сама справлюсь. — Дамы и господа! — начинаю громко, привлекая всеобщее внимание. Хах, теперь понимаю, почему это так нравится Джерому. Все эти десятки глаз, направленные на тебя одного… Такие глупые и наивные. Жертвы. — Сегодня лучшая готэмская труппа, — не сдерживаю хихиканья на этом слове, — по-настоящему развлечет вас! В ответ слышатся аплодисменты. Мне хочется смеяться до слез, до колик в животе. Как же это глупо и как же смешно! Они радуются и хлопают, совершенно не представляя себе, в какой они все сейчас находятся заднице. «Скорми им что угодно, даже самое гадкое, предварительно упаковав все в красивую обертку, и они съедят без вопросов» — так говорил Джером, и теперь я в полной мере понимаю смысл его слов. — Позвольте представить вам наших артистов. Мистер Крок, — указываю дулом пистолета в сторону главного выхода из зала. Там с дробовиком наперевес (да-да, мы предварительно заехали на тот самый склад за оружием) стоит Уэйлон. Он сам попросил представить его так. А что? Звучит неплохо и очень даже подходит ему. В зале раздаётся несколько испуганных вздохов. Что же их так смутило? Пистолет, дробовик или человек-крокодил? — Тот, кто подарит вам море тепла и света, Светлячок! — на ходу придумываю я новые реплики. Черт, и как же мне все это нравится! Указываю все той же рукой с пистолетом в сторону Светлячка. Она пробралась на верхнюю ложу, и сейчас пускает оттуда струи огня прямо в зал. Не сдерживаю весёлый, почти истеричный смех. Это лучше, в сотню раз лучше, чем вчера на крыше! — Пугало! — продолжаю я представлять нашу необычную компанию. Бука-Крейн стоит с ружьем у запасного выхода. — Шляпа и… — Баз? Не, как-то слишком просто. Нужно придумать что-то поинтереснее, — и Глиноликий! — хах, да, вот это мне нравится. Развожу руки в стороны, показывая на двух парней, стоящих по бокам от сцены и тоже с оружием в руках. Базиль снова трансформирует свои пальцы. Я ещё в машине заметила, что он делает так, когда волнуется. Меня еле слышно за криками толпы. Уэйлон стреляет по всем, кто пытается встать с места. Многие кричат, пытаясь потушить огонь на своих вечерних нарядах. Шляпа тоже стреляет. Причём ему, кажется, плевать попадёт в кого-нибудь он или нет. В общем, крики, плач и ужасные вопли. Хаос в чистом виде. Что ж, самое время представить главную звезду сегодняшнего вечера… — Эй-эй-эй, оставайтесь на своих местах! — кричу я в микрофон, стреляя при этом тоже не понятно куда. — Ведь представление ещё даже не началось! — выдерживаю драматическую паузу и: — Хочу представить вам, дамы и господа, нашего главного весельчака и вдохновителя… — указываю пистолетом на огромные красные шторы позади себя, — Джером Валеска! И вы представить себе не можете, какая реакция последовала за этими словами. Все люди в зале просто… умолкли. Будто кто-то вдруг выключил радио. Бам! И тишина… И десятки расширенных в страхе и удивлении глаз остановились на Джероме. — Умничка, Мики-Шутка, — шепчет он мне, отбирая микрофон. — Здравствуй, Готэм! — громко, растягивая слова, начинает рыжик. — Давненько не виделись, правда? В зале раздаётся несколько испуганных вздохов: «Не могу поверить!», «Этого не может быть!» Ну и все в том же духе. — Соскучились? — спрашивает Джером. — Вы психи! — крик из зала. — Сюда уже едет полиция. Бам! Выстрел. И толстый мужчина, один решившийся хоть что-то сказать, падает назад на своё кресло с пулей во лбу. Полиция? Дурак, она-то ему и нужна… — У кого-то ещё есть что сказать? — вкрадчиво интересуется Джером, указывая дулом пистолета на новоиспеченный труп. — Нет?! — изображает притворное удивление. — Что ж, тогда поговорим, вы не против? Начинает ходить вдоль по сцене, на каждом шагу оборачиваясь к зрителям. — Пока наши друзья копы не приехали, хочу сказать вам кое-что, — резко останавливается, будто что-то вспомнив, и издаёт веселый смешок. — Как вам, кстати, моё вчерашнее выступление, а? Боюсь, 72-ую придётся на время перекрыть. — Ты должен быть мертв, — говорит мальчик лет четырнадцати из первого ряда, — я видел, как тебя убили. Джером поворачивается на голос и на лице его отражается удивление: — О, сам Брюс Уэйн, неужели? — радостно восклицает рыжик. — Мы с тобой так и не успели познакомиться поближе, — заканчивает он с грустным выражением лица. — Ты должен быть мертв, — спокойно повторяет Уэйн. Я узнаю его. Джером чуть было не перерезал ему горло однажды. Почему-то я сразу начинаю чувствовать к мальцу какую-то необъяснимую ненависть. — Да, должен быть! — рыжик резко разводит руки в стороны. Мол, извини, что это не так. Он говорит теперь раздраженно, будто этот вопрос ему задавали уже тысячу раз, а глупый Брюс до сих пор ничего не знает. — Если хочешь, можешь спросить об этом досадном недоразумении у своих мамочки и папочки… Ах, нет, не выйдет, — нарочито печально растягивает Джером, — они же сгнили в грязном переулке. Брюс Уэйн резко вскакивает со своего кресла. Ещё чуть-чуть и Крок бы обязательно прострелил ему голову, но дворецкий, сидящий рядом с мальчиком, быстро садит Брюса на место. Стоп. А при чем тут родители Уэйна? В памяти всплывает белая стена лаборатории с надписью Индиан Хил… Да, точно! «Индиан Хил. Подразделение компании Уэйн Интерпрайзес.» Ну, конечно! Так значит, Стрендж работает на Уэйна, а сам Уэйн не знает об этом? … Да ну, бессмыслица какая-то… Из раздумий меня вырывает до боли знакомый, громкий командирский голос: — Оружие на пол! Гордон. Вот черт. Как он сюда пробрался?! Оглядываюсь. По всему периметру зала распределились около семи или восьми копов. Под предводительством детектива Гордона, конечно. Джером рядом со мной радостно хлопает в ладоши: — Джимбо! — кричит он в микрофон так, что у меня лопаются барабанные перепонки. — Сколько лет, сколько зим, старина! Как комиссар? Как Ли? О, и твой толстый друг тоже здесь, — указывает на полного мужчину в шляпе рядом с Гордоном. Детектив молчит. На лице нет никаких эмоций, но будь я проклята, если он ни капли не удивлён и не напуган. Черт, да все они должны кричать от ужаса! По крайней мере, я думаю, это положено делать, когда люди возвращаются из мертвых. — Положи оружие, — твёрдо произносит Гордон, глядя на Джерома в упор. Я начинаю волноваться. Мне совсем не нравится этот взгляд. Смотрю на рыжика. Он лишь усмехается в ответ на слова Гордона, тоже глядит в упор. А потом берет и не глядя стреляет в зал. Какая-то женщина с криком падает на кресло. Пуля попала ей прямо в горло… Лицо Гордона искажается гневом. — Джером? — шёпотом зову я, но он даже не откликается. — Ну, Джимбо, — протягивает рыжик, все так же, не отводя взгляд тёмных глаз от лица Гордона. — И что же дальше? И вот тут-то и начинается настоящий хаос. Я целюсь в голову. Гордон тоже. Нет! Моя вторая половина, наконец, просыпается. Рука сама собой, будто по чьему-то чужому велению, опускается ниже. Нажимаю на курок. Попадаю Гордону в живот. Тот от неожиданности и боли тоже теряет прицел и попадает Джерому в руку. После этих двух выстрелов, как по команде, начинают стрелять все. Копы, Крок, Шляпа. Я тоже стреляю. Уворачиваюсь. Не знаю, попадаю или нет. Рядом слышу безумный пугающий хохот. Джером. Нам срочно надо уходить отсюда. Подбегаю к палящему черт знает куда и сгибающемуся от хохота, рыжику. Стараюсь не попасть и под его пулю тоже. О, господи. В голове каша. Ощущение такое, будто меня здесь нет, и все это происходит не со мной. Да ещё и она. Черт, как же вовремя! Я бы застрелила его! Кричу у себя в голове, но ответа нет. — Идём, Джером! — пытаюсь тащить его за здоровую руку, но он отмахивается. — Ну, нет, мааама, — протягивает сквозь дикий хохот, — я ещё совсем не наигрался! Черт, черт, черт! Что делать?! От звуков выстрелов и криков голова идёт кругом. Оглядываюсь в поисках помощи. Светлячок, ещё секунду назад палящая сверху, уже падает с балкона с ужасным криком. Бам! Она загорается словно спичка. Крейна без сознания уволакивают прочь несколько копов. Уэйлон проламывает себе дорогу сквозь толпу. Направляется к сцене… — Эй, Мики! — вдруг слышу где-то с края сцены. Баз! — Нам надо уходить, слышишь? Я киваю на Джерома. — Помоги мне забрать его, — кричу в ответ. — Я его возьму, — раздаётся позади басистый голос. Уэйлон. Хватает хохочущего Джерома в руку, подталкивает меня к выходу. Быстрей-быстрей-быстрей. Нас осталось пятеро. Я, Джером, Шляпа, Базиль и Уэйлон. Мы бежим к гримеркам, уворачиваясь от выстрелов. Обернувшись напоследок, замечаю раненного без сознания Гордона, Уэйна рядом с ним и огромное пожарище на месте театра…

***

— Давай. Он лежит на старой кровати, она сидит рядом с ним. Неуверенно и как-то жалостливо глядит на него в ответ. Ему не нравится этот взгляд. Совсем. Черта с два, она будет жалеть его. Не надо это ему. Пусть лучше делает, что говорят. — Ну же! — грубо поторапливает её Джером. Мики переворачивает бутылку. Виски льется ржавой рекой на его простреленную руку. От боли хочется плакать и слезы уже наворачиваются на глаза. Но вместо всхлипов и рыданий из его горла вырывается лишь слабое хихиканье. Он не любит боль. Нет, конечно. Просто умеет не воспринимать её всерьёз. — Хватит, — непонятно спрашивает она или утверждает. Но бутылку, наполовину пустую, убирает все равно. И снова этот взгляд. Ему хочется свернуть ей шею или хотя бы двинуть по лицу. Но Джером не делает, просто смотрит на неё выжидающе. — Я ни разу… — Заткнись и делай, Мики, — вырывается у него. Он чувствует себя погано. От боли или от этой тупой жалости у неё на лице… Черт его знает. Мики дрожащими руками берет иголку и нитку. Ещё раз неуверенно глядит на него, будто ожидая команды. А потом втыкает. Джером морщится от боли. Она хочет отдернуть руку, но он не даёт. Свободной рукой ловит её запястье. Мики обреченно кивает и продолжает зашивать. Непроизвольно высовывает кончик языка от старания. На голове до сих пор болтается чёрный бант-ободок. Она спасла его, вдруг приходит ему в голову. Выстрелила в Гордона и не дала ему умереть. Ненормальная. Гордон. Он рад был снова встретиться с ним. В прошлый раз они закончили знакомство не на самой приятной ноте. Да и сегодня все прошло не самым лучшим образом. Гордон ведь серьёзно хотел убить его. Фу, как грубо с его стороны. Хорошо, что он взял с собой этих ненормальных из Индиан Хилла. И Мики… Ах, да. Ещё этот мальчуган Уэйн. Почему же Джерому так хочется придушить малявку? И одновременно так хочется поиграть с ним? Он специально упомянул его родителей. Пусть помучается. Игра ведь уже началась… Это больно, но Джером терпит до конца. У Мики, кстати, неплохо получилось, насколько он может судить. Правда, все простыни в крови, да и он, и она в принципе тоже. Это жутко, но ему почему-то нравится. Она придирчиво разглядывает свою «вышивку». Потом глядит на него. Взгляд скользит по ярко-рыжим волосам, заглядывает в тёмные глаза. Останавливается на губах. — Дурак, — недовольно полушутливо бросает она, перебираясь на другую сторону кровати. Ложится головой ему на здоровое плечо. Он сдергивает с неё ободок. Желание придушить её поднимается с новой силой. Ухмыляется. — Спокойной ночи, — сонно шепчет, щекочет своим дыханием его руку.