Часть 1
20 марта 2016 г., 11:56
Наверное, единственное, что в жизни не меняется, это то, что всё меняется... (с) Э. Картман
7 ноября… для многих жителей Саут парка – это обычный будний день, в котором нет ни намека на странность. День, который ни капельки не выбивается из рутины и ничем не запомнится. Но не для Стэна Марша. Он наверняка отметит его в календаре, как День-когда-изменилось-всё. Когда на табло высвечивается семерка с двумя нолями, включается радио. Голоса ведущих выдергивают Стэна из крепкого сладкого сна. Утро начинается, как обычно, в меру дерьмово. Душ, чтобы прийти в себя, и надоевшие хлопья с молоком на завтрак. Стэн клюет носом за столом, парню кажется, что в тарелке белое море, а в нём затонувшие корабли. С утра все действия словно на автомате: схватить рюкзак и попрощаться с домашними, завести свой старенький форд и ехать за Кайлом с Кенни. У Картмана тоже есть личный автомобиль, но жиртрест слишком большая задница (как в прямом, так и в переносном смысле), чтобы подвозить кого-то из своих друзей. Семья Кенни не может себе позволить купить машину, а Кайл просто ужасный водитель. Поэтому Стэн каждое утро едет на их давнее место встречи, где забирает обоих своих друзей. Хотя от Маршей до Брофловски рукой подать, и логичнее было бы забирать Кайла прямо из дома, они условились собираться на автобусной остановке, чтобы Кенни не было обидно. Ведь никто в здравом уме не горит желанием лишний раз соваться в район, где живут Маккормики. На автобусной остановке пока стоит только Кайл: яркое оранжево-зелёное пятно на белом фоне. Это его любимая цветовая гамма. Всё почти как в детстве, не хватает только дурацкой ушанки. Кайл приветливо машет рукой и запрыгивает на место рядом со Стэном. Они улыбаются друг другу не шаблонными улыбками вежливости, а по-детски искренне. Кайл наверняка замёрз, но не подаёт виду, его выдают покрасневшие нос и щеки. С неба падают лапатые снежинки, будто в замедленной съёмке, отчего момент приобретает особую значимость. Морозное утро дышит обещанием сказки. Сказки, у которой не может быть плохого конца. Но жизнь – не сказка. Позже Стэн подумает, что с удовольствием вырвал бы этот белый день, как листок из тетради, чтобы эта история никогда не начиналась. Но даже если положить эту тетрадь с белыми, ничем не примечательными, будними днями на полку, со временем её страницы пожелтеют, истлеют. И тогда он пожалеет, что не взялся заполнять свою тетрадь, пока был молод. К остановке подходит Кенни. Он заваливается на заднее сиденье, и машина срывается с места. С утра все обычно сонные и не особо разговорчивые, но Кенни не умолкает ни на минуту и как всегда излучает оптимизм. В школе Стэн долго возится со своими вещами около шкафчика: проклятый учебник по алгебре куда-то подевался. За спиной слышатся смешки и удивленные возгласы. Когда Стэн оборачивается, то замечает Венди. В его груди сжимается сердце, как бывает всякий раз, когда он видит свою бывшую девушку. Но сейчас она выглядит как-то необычно: волосы коротко подстрижены и уложены набок, и эта одежда… Она мужская? Как бы там ни было, они не имеют права смеяться над его девушкой, то есть уже бывшей… Без разницы. Стэн открывает рот, прежде чем подумать: – А ну заткнулись все, уроды! Хорошо выглядишь, Венди. – Вендал. С сегодняшнего дня я прошу всех назвать меня именно так. Я трансгендер. Стэн ошарашен новостью, он не находит, что сказать в ответ, и так и стоит с приоткрытым ртом. Впрочем, остальные школьники удивлены не меньше. Кайл, который тоже стал одним из свидетелей сцены, осторожно сжимает плечо Стэна и спрашивает: – Ты как, чел? – Твою мать, – наконец выдыхает Марш. Его чувства к Венди ещё не остыли, он планировал во чтобы то ни стало вернуть их отношения. Но теперь он не знает, как вести себя с ней, точнее с ним. Единственный, кого происходящее смешит – это Картман. Он снова начинает игру на публику: – Эй, Стэн, ты видел во что вырядилась твоя бывшая? Я бы на твоём месте не позволял своей телке выставлять меня пидором. – Радуйся, что ты не на его месте! Такое могло произойти с любым из нас, – отвечает Кайл за друга, поскольку тот чересчур растерян. – Пф, нет, такое могло произойти только с педиком, – Картман давится дебильными смешками и убегает в класс. – Ну ты и говнюк! – кричит ему вслед Кайл. – Пошли, мы опоздаем на урок, – бесцветным голосом говорит Стэн. У Брофловски на этот счёт другое мнение, он тащит Стэна в сторону кабинета психолога, чего тот даже не замечает, пока не сталкивается с мистером Макки. Кайл знает, что Стэна сейчас лучше держать подальше от шокирующего зрелища, а именно «Вендела». К счастью, психолог разделяет его мнение и отправляет Стэна домой. Защитить, уберечь друга, не позволить какой-то суке, возомнившей себя кобелем, сломать ему психику. Кайл ни на йоту не верит в искренность признания Венди. Стэн в последнее время предпринимал одну за другой попытки вернуть свою девушку, наверняка, ей просто надоело его навязчивое внимание. – Я выведу тебя на чистую воду, Венди, – шепчет Кайл и стискивает кулаки от злобы.***
Стэн лежит на своей кровати и тупо пялится в потолок, не в силах поверить в произошедшее. Всё перевернулось с ног на голову. Черное – это белое, белое – это черное. Небо и земля поменялись местами. В голове вихрем кружатся мысли, и этот вихрь почти перерос в ураган, сметающий на своём пути всё, что Стэн знал и чем дорожил. Быть уверенным хоть в чем-то – какая непозволительная роскошь… «Пока у меня остаётся хоть капля логики и здравого смысла, нужно всё обдумать», – решает Марш. И первым пунктом в мозгу отчего-то всплывает факт, что Стэн не встречался ни с кем, кроме Венди. Вообще. У него даже в мыслях не возникало попробовать хоть бы из любопытства. Остальные девчонки казались ему неинтересными и ограниченными в сравнении с блистательной Тестабургер. Блистательной в глазах Стэна, конечно. Да, у неё прыщики на лбу и угловатая, нескладная фигура. Но Венди милая. Хотя у неё почти нет груди, зато ноги длинные и стройные. Да и внешность – не главное. Венди не на много ниже Стэна, а он один из самых высоких парней в классе. Должно быть теперь, когда больше нет тех роскошных длинных волос, со спины её принимают за парня. Черт возьми, она ведь и есть… он. Если задуматься, она всегда вела себя независимо, а порой даже грубо. Лишенная девичьего кокетства, Венди держалась просто. Именно это привлекало в ней Стэна. Может ли оказаться, что все эти годы его подсознательно тянуло к парням? Звучит, как полный бред. Но как люди вообще понимают, что они… нестандартной ориентации? Как Венди поняла, что пол, данный ей от природы не соответствует тому, что внутри? То есть Вендал. Стэну стоит привыкать к этому.***
– Жиртрест, ты пойдешь с нами? – спрашивает Кайл, когда они с Кенни собираются проведать Стэна после уроков. – Отчего бы не посмотреть на страдающего хиппи, – в своей обычной манере отвечает Картман, Брофловски одаривает его злобным взглядом, но молчит. Он сосредоточен на том, как разоблачить своего другого врага. «Венди – мой враг?» – ловит себя на новой странной мысли Кайл, – «Да, враг. Любой, кто причиняет боль мне, моим друзьям или семье – мой враг». В комнате Марша почти ничего не изменилось с тех времён, когда им было по десять. Разве что пропал ящик с игрушками, и плакаты висят другие. Стэн выглядит взволнованным, он бледный, как полотно, а губы обкусаны. Ему сейчас как никогда нужна поддержка. Кенни садится на смятую постель и приобнимает Марша за плечи: – Чувак, я понимаю, это кажется странным, но то, что Венди трансгендер – не твоя проблема. Пусть она или он парится насчет своего пола. Забей на неё, в мире полно девчонок. Ты отличный парень, любая была бы рада встречаться с тобой. Маккормик продолжает нести утешительную ерунду, уголки губ Стэна невольно дергаются, и даже Картман не портит момент ехидными комментариями. Кайл чувствует неправильность происходящего, это он должен утешать Стэна, не Кенни. – Бля-а-а, вы такие педики, – всё-таки говорит Картман, и Кайл ему как ни странно благодарен за разрушенную идиллию. Кенни хмурит брови, а Стэн снова мрачнеет. – Пацаны, как вы думаете…, – неловко начинает Марш, – Я и правда педик, если влюблен в… Вендела? – Господи, Стэн, прошу, не называй её так. – Его, Кайл. Ты же не гомофоб? Брофловски закатывает глаза, но только он собирается объяснить, что думает о поступке Венди, как вмешивается Картман: – Я думаю, что да, Стэн. Ты пидор. Но в этом нет ничего такого, это нормально. Ты должен смириться с тем, что ты педик и не пытаться себя исправить. Мы с Кенни примем тебя таким. Не знаю, правда, насчет нашего еврейчика… Три пары глаз тут же впиваются в Кайла. Ему с трудом удается сдерживать гнев. Он зол, чертовки зол. На Картмана, далёкого от толерантности, если только ему это не выгодно; на Венди с её притворством, которая наверняка считает, что таким образом преподаёт бывшему парню урок; на Стэна, потому что тот ведётся на всё это дерьмо. – Никакой ты не педик, Стэн, я уверен, что… – Я так и знал, что он гомофоб, – перебивает Картман. – Стоп, ты что даже не спросишь, почему он считает тебя педиком? – говорит Кайл, указывая на жиртреста. Тот моментально оживает, щелкает пальцами и затягивает песенку: – Почему Стэн педик, спросите меня? Ну а я отвечу, что причин здесь дохуя. Он встречался с Венди, а она мужик, Кроме того, Стэнли ведет личный дневник. Когда тусил с готами, то красил он глаза. Много раз я видел, как течет его слеза. И потом у Маршей хуйня эта в роду Батя Стэна, Рэнди, одевался в поп-звезду. Стэнни – педик, Стэнни – педик, На-на-ня-ня-ня! – Подпевайте! Поют все, кроме еврея. У него нет чувства ритма. Разозленный Стэнли Марш выставляет Картмана за порог своего дома, а вслед за жиртрестом – и Кенни, который хохочет, как умалишенный. Они с Кайлом остаются наедине, отчего обоим неловко. Ещё несколько минут проходят в давящей тишине, пока Брофловски не решается начать разговор первым. – Стэн, прости меня, ты и так сегодня пережил стресс, а тут ещё это… Послушай, я не гомофоб, но ты не должен считать себя голубым, только потому, что так сказал Картман. – Я не знаю, что и думать. Я запутался. Ты обязан мне помочь, прошу, Кайл, – в глазах Стэна мольба, он трясет своего друга за плечи. – Ладно, хорошо… Он смотрит Кайлу в глаза и облизывает пересохшие губы, а затем, сокращая и без того незначительное расстояние между ними, целует его. Кайл удивлен, ему не приходило в голову, что под «помощью» подразумевалось вот это. Он отстраняется и выставляет руки вперед, ограждаясь от Стэна. – Чел, какого хрена ты делаешь? – Ты же сам согласился… – Нет, я не понял, что ты собирался сделать! Неловкое молчание, и оба парня чувствуют себя идиотами. Стэн рассматривает принт на своей пижаме, словно видит её впервые, словно во всем мире нет вещи интереснее. Кайл смотрит в пол, но пересиливает себя и поднимает взгляд. При виде смущенного лица Стэна, сердце Кайла сжимается. Он знает, что должен поступить правильно: «В конце концов это всего лишь поцелуй. Это всего лишь Стэн. Мой лучший друг. Всего лишь поцелуй с лучшим другом. Поцелуй со Стэном». Мысли путаются и вгоняют в краску. Ведь отчего-то кажется кощунственным даже подумать, что поцелуй со Стэном может быть «всего лишь». – Послушай, если для тебя это правда так важно, то я не против… Ну, то есть мы могли бы… провести эксперимент. Ты должен разобраться с этим раз и навсегда. – Раз и навсегда, – повторяет Стэн без всякого смысла, даже не понимая, что пытается сказать ему Кайл. И тогда он поясняет не словами, а действиями. Брофловски обхватывает лицо друга ладонями и легко касается губами чужих губ. Он с нежностью проводит пальцами по скуле, а другую руку перемещает на затылок Стэна, одновременно углубляя поцелуй. Глаза закрываются сами по себе, и весь мир исчезает. Остаются только влажные губы и борьба языков, сбившееся дыхание и свежий запах одеколона. – Это было странно, – говорит Стэн, прислушиваясь к своим ощущениям. Его не тошнит. Хотя оно и понятно, это же Кайл, всего лишь Кайл. Поцеловать девушку, которая тебе очень нравится так волнительно, а Стэна всегда тошнит от волнения. Но с чего бы ему переживать сейчас, когда рядом лучший друг? – Тебе понравилось? – осторожно спрашивает Кайл. – Не знаю, – отвечает Марш, и Кайлу хочется хорошенько встряхнуть его и закричать прямо в лицо: «Как можно это не понять?» И что конкретно пытается понять Стэн? Нравится ли ему целоваться с парнем или нравится ли ему Кайл? Но Брофловски не решается спросить об этом, ведь это явно не тот день, когда Стэн может сказать: «Сегодня я многое понял…»
