Lucky gift

Если бы Адриана год назад спросили, есть ли хоть один шанс, хотя бы малюсенькая возможность, что его неуклюжая и робкая одноклассница Маринетт — на самом деле отважная супергероиня, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Ведь если она не в состоянии даже смотреть себе под ноги, отчего постоянно спотыкается на ровном месте, то как девушка будет спасать город от спятивших жителей? Совершенно невероятно. Но, тем не менее, сейчас это оказалось правдой. Боже, каким же слепцом он был. Все это время они были рядом, вместе, так близко … и так удушающе далеко. Пусть Маринетт и любит Адриана, Кот, очевидно, совсем не в ее вкусе. Может ли такое случиться, что приятельские отношения с Нуаром возобладают над интересом несколько иного характера? Он не знал. Однако не мог позволить себе оставить все, как есть. Не в этой ситуации. Не тогда, когда до исполнения мечты осталось дотянуться рукой. Он приложит все усилия и не сдастся. Герой он, в конце концов, или не герой? Именно такие мысли крутились в голове парня, пока он вставал с кровати, чистил зубы и натягивал футболку и штаны. Но чем ближе наступал момент Икс, момент развязки всей этой затянувшейся мыльной оперы, тем быстрее таяла уверенность Адриана в правильности своего решения. Он уже представлял, как они одни сидят за столиком в школьной столовой, как он покупает ей пирожное и говорит, что все знает и что любит ее. И больше всего боялся, что в эту секунду глаза Маринетт наполнятся жалостью. В его мозгу прочно поселилась картина, где лицо девушки скривилось в сочувствующей гримасе, она размыкает розовые губки, чтобы что-то сказать, но не издает ни звука. Все понятно и без слов. Она подбадривающе похлопывает его по плечу, поднимается и уходит, ни разу не обернувшись. Определенно, это был бы провал. Крах всему, если быть точным. И нормальной дружбе, и надежде на нечто большее. Парень не был убежден, что готов рискнуть ради мифической возможности на ответные чувства. Но и путь назад тоже был отрезан. С глубоким вздохом Адриан толкнул дверь и вышел под слепящие лучи ясного утреннего солнца. Как добрался до школы парень не смог бы вспомнить даже под пытками. Все расплывалось перед глазами, прохожие сливались в огромную разноцветную кляксу, машины смешивались в общую какофонию звуков и образов. Перед взором влюбленного Агреста стояло единственное лицо, что вот уже больше года никак не желало покидать его голову. Блестящие сапфировые волосы и наивные всегда смеющиеся васильковые глаза, чуть пухлые аккуратные губы, которые, он знал, очень нежные на ощупь, вздернутый веснушчатый носик. Образ девушки наконец-то стал полным, идеальным для него, ведь он совмещал в себе и скромницу Маринетт, и отважную Ледибаг. Сейчас это единение казалось естественным, неотъемлемым, и странным для парня теперь являлся тот факт, что он не замечал этого раньше. Не хотел замечать. Видел лишь яркую супергероиню, но не того, кто рядом. Кто всегда поддерживал его, сопереживал, помнил каждую мелочь и деталь, им сказанную. Проходя по заполнявшимся учениками коридорам, он в памяти прокручивал все моменты, возможности, что были упущены. Когда ее глаза сияли для него, когда ноги неуклюже путались, а изо рта при виде него вырывались только смешные несвязные фразы. Не оценил тогда, не понял и не принял. А сейчас все может потерять. Адриан, обведя взглядом почти пустую аудиторию, сел на свое место. Сонно позевывая, медленно и уныло подтягивались к уроку одноклассники. Но среди всего разнообразия людей вокруг он не видел знакомой синей макушки, что наталкивало на еще более невеселые мысли. Ведь трель звонка раздалась уже давно, а Маринетт, хоть и любит опаздывать, никогда бы не позволила себе быть настолько непунктуальной. Незаметно пришла перемена, за ней еще один урок и снова перемена. Девушки все не было. Где же она? Может быть заболела или пошла помочь родителям в пекарне. Или просто не хочет видеть его, Адриана, лицо? Узнала в нем Кота Нуара и решила дать задний ход? Забыть про тот поцелуй? Агрест не мог и дальше мучиться от неизвестности. Наплевав на последний урок, он отправился в сосредоточение всего самого теплого, уютного и умопомрачительно вкусного — дом Маринетт. Только бы увидеть ее, объясниться, обнять… Многого и не надо ведь для счастья. Пусть она разозлится на него за долгое время игнорирования, пусть накричит, но не оттолкнет. Оставит рядом, примет его всего. Конечно, в самом парне все больше прослеживалось черт, присущих именно Коту, он стал более открытым, смешливым, наглым. Но и Кот взамен приобрел спокойствие и умиротворенность. Тем не менее, он боялся, что девушка не видит этих перемен, что она все еще воспринимает их, как отдельных личностей, а не разные стороны одной медали. Адриан одергивал себя, старался не думать. В конце концов, Маринетт ведь даже к Нуару стала относиться терпимее, смеяться над его шутками, прекратила избегать контактов. Это не могло быть просто игрой воображения. Правда? Звук колокольчика прорезался сквозь затуманенное сознание. В светлом помещении стоял сносящий крышу аромат, он пропитывал даже кожу, заставляя желудок скрутиться в агонии ожидания сладкого. За прилавком сидела женщина средних лет, выглядевшая чудесно, несмотря ни на что, и излучавшая доброту и искреннее расположение.  — Адриан, дорогой, проходи. Присаживайся, хочешь круассан? Свежий, только что испекла. — участливо произнесла она. — Здравствуйте. Нет, спасибо большое, миссис Дюпен-Чанг. Я пришел к Маринетт, ее не было сегодня в школе. С ней все в порядке? — чуть хрипло, взволнованно пробормотал парень. — Я могу ее увидеть? — Конечно, дорогой, можешь. С утра было небольшое недомогание, вот и оставили ее дома. Ты, наверное, принес ей домашнее задание? — не дожидаясь утвердительного кивка, женщина указала рукой наверх и произнесла. — Иди, я принесу вам печенье. Пробурчав что-то невнятное, что могло быть воспринято одновременно и как благодарность за заботу, и как вежливый отказ от угощения, Агрест мягко проскользнул во владения младшей Дюпен-Чанг. Тихо приподняв люк, отделявший его от ставшей такой родной и необходимой девушки, Адриан осмотрелся в поисках нее. Маринетт сидела на вращающемся стуле перед компьютером, перебирая пальчиками клавиши и щелкая мышкой, ее плечи мелко подрагивали. С этого ракурса парню было не рассмотреть, что же заставляло его Леди плакать. Он с кошачьей гибкостью и аккуратностью, почти бесшумно, неуловимым движением перетек в комнату и встал за спиной девушки. Увиденное заставило его сердце болезненно сжаться. Там были фотографии. Множество их. Где он один, с его фотосессии для журнала, с друзьями, с ней, они улыбаются, смеются — счастливые. Следующий коллаж, там Кот Нуар склонился в дурашливом поклоне перед своей Леди, момент, явно запечатленный вездесущей Алей. Картинки сменяли друг друга, но на всех них был он: то в образе супергероя, то в его обычном состоянии идеальности. Адриан впал в ступор. Нелегко признаваться в любви лучшей подруге, которая вздыхала по тебе сутками напролет, а в итоге оказалась объектом твоего обожания, весь год не разделяющего твоего горячего чувства. Но видеть Маринетт такой было выше его понимания. Где же вечно радостная позитивная девушка, что одним мановением своей руки могла самый мрачный день превратить в сказку, что заставляла его смеяться даже тогда, когда он ощущал себя прескверно. Он боялся своим признанием оттолкнуть ее, создать это тянущее неприятное ощущение неловкости между ними, стать снова никому не нужным. Ведь со смерти матери он видел искреннюю заботу и поддержку только со стороны этой храброй и забавной девушки. Ну и Нино, может быть, хотя тот и не дарил ему шарф, что, несомненно, радует. Его лучший друг вполне серьезно считал спицы металлическими китайскими палочками. Поняв, что он до бесконечности будет стоять и рефлексировать, но никогда такими темпами не сделает шаг навстречу своей синеглазой мечте, Агрест, дабы не довести девушку своим касанием до инфаркта в столь раннем возрасте, но не в силах удержаться от театрального жеста, чуть насмешливо проронил: — Але необходимо подарить нормальный фотоаппарат. Ты только посмотри на цвет моих волос на этой фотографии. Просто жуть! — плечи Маринетт больше не тряслись, сама девушка замерла, словно ледяное изваяние, а парень запальчиво продолжал нести всякий вздор, взглядом отмечая реакцию любимой. — А этот фокус? Она будто делала снимок под водой! Это абсолютно невозможно. Мой агент… Маринетт резко развернулась на стуле. В ее глазах отражался целый спектр эмоций: от банальной и вроде бы вполне объяснимой злости до отчаяния и страха. Улыбка Адриана, что успела расцвести на его губах во время бессмысленного монолога, сразу же увяла. — Что тебе здесь нужно, Адриан? Пришел просто посмеяться? Если да, то давай, продолжай. Скажи мне, как я глупа, скажи, как я наивна. Все это время ты был Нуаром. Как я могла не догадаться? Как?! — Маринетт прерывисто, со свистом выдохнула и стремительным движением встала, чуть потеснив плечом Агреста. Она подошла к окну и, смотря на медленно опускающееся за крыши солнце, украдкой вытирала рукавом свитера сбегающие дорожки слез. — Я полагаю, что мы сможем ужиться друг с другом на время спасения города. Парень не мог поверить своим ушам. Маринетт … отвергает его? Он думал, что готов к этому, ведь рассматривал такой исход. Но почему-то все равно был уверен, что они в лучших традициях индийских фильмов, найдя друг друга, не расстанутся больше ни на миг. Можно было бы даже песню к случаю подготовить. Да и на смешной танец он был уже заранее согласен. Ну нет, так просто он не сдастся! — Значит этого ты хочешь? — тихо, но с нотками угрозы в голосе произнес Адриан. — Ладить на время миссии? Девушка вздрогнула, но ничего не ответила. — А вот мне это кажется, несомненно, абсолютно точно, совершенно неприемлемым. — он подошел к ней сзади и, притянув несопротивляющуюся и вообще ничего не осознающую Маринетт за талию, проникновенно прошептал. — Я однозначно не хочу отпускать тебя, и определенно влюблен в самую замечательную, смелую, острую на язык, но такую стеснительную и милую, очаровательную … тебя. Повернув голову, Маринетт с сомнением посмотрела на него. Казалось, в его лице она пыталась найти подтверждение его слов. И, наверное, там все же оказалось искомое, так как следующее, что услышал Адриан, после того, как черты его любимой и такой невозможной, возмутительно прекрасной девушки разгладились, а из-за губ блеснула обворожительная улыбка, было: — Если все так, почему же ты все еще не поцеловал меня? Парень истинно по-кошачьи усмехнулся и поспешил исправить свою оплошность. В конце концов, как он может отказать своей Леди?