Дорога домой +26

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»

Основные персонажи:
Маглор (Канафинвэ, Макалаурэ)
Пэйринг:
Маглор, ОМП
Рейтинг:
G
Жанры:
Драма
Размер:
Мини, 11 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Встретились однажды на берегу моря Маглор и один лаиквэндо...

Посвящение:
Дорогому соавтору Эльде - за совместное безумство и лаиквэндское здравомыслие )))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Автор не разделяет фанона про безумие Маглора. Автор вообще сомневается, способны ли эльфы (а уж тем более аманэльдар, которые крепче прочих эльфов) в принципе сходить с ума (каноном не зафиксировано ни одного такого случая; фэй Нолофинвэ и аффект Феанора и Гвиндора - всё же другое). Но даже эльфу может быть настолько больно, что эта боль на время заслонит для него весь остальной мир.
21 марта 2016, 01:20
Зима в этом году настала сразу и резко: не вползая исподволь, не пытаясь прикинуться поздней осенью или ранней весной. В какие-то три дня лес укрыло толстым снежным одеялом, а потом грянул мороз, от которого по ночам потрескивали ветви. Гулять по лесу в такую погоду, конечно, хорошо, но только если в конце прогулки тебя ждут тёплый дом, горячий очаг и вкусный обед. Эльдинора, уже уставшего пробираться по сугробам, ничего такого не ждало: в лучшем случае он надеялся набрести на деревню или чей-нибудь одинокий дом, а не получится — придётся заночевать прямо тут, у костра.

Ноги сами вынесли его на берег моря, и лаиквэндо застыл, заворожённый багряным закатом, что распахнулся во все небо. Казалось, где-то там, за горизонтом что-то горит и не сгорает; огненные блики ложились на песок, и невольно чудилось, что в этих отсветах даже можно согреться, — вот только по прибойной кромке уже блестели колючие иглы льда.

От закатного солнца почти до самого берега протянулась огненная дорожка; кажется, достаточно лишь не побояться ступить на неё и сделать шаг, а потом ещё один, и ещё — и можно будет уйти за край окоёма, туда, куда не дотягивается даже эльфийский взор… Эльдинор даже улыбнулся, забыв про усталость: когда-то очень давно, в детстве, когда его привезли к родичам в гавани Фаласа, он так и попытался — прямо с борта корабля. Хорошо, что плавать его к тому времени уже научили.

Эльдинор так засмотрелся на закат, что не сразу заметил, что не один на этом берегу. Прямо у кромки воды темнела высокая фигура, которая… которая… Он моргнул и вытаращился.

Тот, у кромки прибоя, сначала стоял неподвижно, словно бы не замечая, что волны, мерно лижущие берег, накатываются ему прямо на ноги. Потом — сделал шаг вперёд, другой… будто и в самом деле вознамерился перейти море по закатной дорожке. Вот вода ему уже по колено, по пояс…

А потом странный некто пошатнулся, взмахнул руками — и скрылся в волнах с головой.

Эльдинор бросился вперёд раньше, чем успел осознать, что происходит. Закатного света едва хватало, чтобы разглядеть появившуюся над водой и тут же нырнувшую обратно тёмную макушку. Да что он, этот балбес, плавать не умеет? А зачем тогда в воду полез, да ещё зимой? Или его угораздило попасть в течение? Поспешно сбросив тёплые сапоги на меху и дорожный плащ, Эльдинор зашлёпал по воде. Сначала холод почти не чувствовался, а потом как-то разом нахлынул, обжёг — да так, что сердце пропустило удар, а после часто-часто застучало где-то у горла.

— Да где же ты?! — вбежав по грудь в море, он вслепую шарил в воде руками, пытаясь нащупать незнакомца; мелкая рябь плясала перед самым лицом, солёные брызги летели в глаза — приходилось отворачиваться, и это поиски тоже не ускоряло. Наконец под пальцы попало что-то: не то волосы, не то водоросли. Эльдинор вцепился, потянул — и по весу вытягиваемого понял, что поймал что надо.

Вытаскиваемый, честно говоря, больше мешал своему спасению, чем помогал: то ли действительно плавать не умел, то ли что — но руками и ногами он трепыхал совершенно бестолково, пару раз едва не вывернувшись из хватки лаиквэндо.

Пока пойманное было ещё в воде, дело продвигалось более-менее легко, и отбуксировать утопающего к берегу удалось без проблем. Но как только они выбрались на отмель, и захлёбывающийся кашлем, отчаянно хватающий ртом воздух незнакомец навалился на него всем своим весом, Эльдинор внезапно осознал, что веса того, похоже, значительно больше, чем в нём самом.

— Ээээ… — прокряхтел он. — Аааа… ыыыы…

Это должно было означать: «Уважаемый, а не хочешь ли ты пойти уже своими ногами?», — но «уважаемый» то ли не хотел, то ли не понял его.

«Да чтоб тебя!» — мысленно выругался Эльдинор. Но не бросать же было здесь это… недоразумение. Собравшись с силами, лаиквэндо кое-как доволок и себя, и неожиданный улов до прибойной полосы. Дальше не получилось: там оба и рухнули на мокрый заледеневший песок.

— Ты что творишь, орясина?! — неожиданно даже для самого себя заорал Эльдинор, схватив посиневшего, кашляющего спасенного за плечи и хорошенько встряхнув. — Жить надоело?

Он стиснул зубы, чтобы не добавить что-нибудь ещё более забористое, вертевшееся на языке. Надо успокоиться, в конце концов…

Шумно выдохнув, Эльдинор снова посмотрел на спасённого незнакомца. Тот никак не отреагировал на его недавнюю вспышку, только глотал воздух и трясся все сильнее. Эльдинор и сам начал понимать, что замерзает. А ведь он нолдо, этот недоутопленник! Что-то в посиневшем лице показалось лаиквэндо знакомым, но сейчас было не до того, чтобы копаться в памяти.

— Так, срочно греться! — простучал он зубами, обращаясь то ли к нолдо, то ли к самому себе.

До «греться», однако, ещё предстояло добраться: через песчаную полосу берега туда, где деревья заслоняют от пронизывающего ветра с моря — и где есть из чего разжечь костёр. Рассудив, что если он сам замёрзнет, это никак не поможет согреться странному нолдо, Эльдинор добрался до сапог, порадовался, что предусмотрительно их скинул и не полез в море обутым, натянул их на ноги, подобрал плащ, заплечную сумку и вернулся к недоутопленнику. Тот уже успел отдышаться, но всё так же сидел, скорчившись, у прибойной кромки, стучал зубами и не делал попыток не то что подняться — даже отдёрнуть из-под очередной волны босые ноги.

Эльдинор на мгновение задумался, глядя на него. Вот же здоровенный вымахал… Но на самом деле не это было сейчас главной проблемой. Ему, военному лекарю, прошедшему с нолдорским войском половину Белерианда, не раз приходилось таскать раненых, да ещё и в полном доспехе — справился бы и сейчас. Важнее казалось вызвать у нолдо хоть какую-то реакцию на происходящее, хоть какой-то отклик — пусть даже это будет гнев. Не нравился лаиквэндо этот отсутствующий взгляд, это равнодушно-застывшее лицо.

Откашлявшись, он попытался придать голосу хоть подобие твёрдости — правда, с лязгающими зубами оно не очень сочеталось.

— Обопрись на меня и вставай. Немедленно. Это приказ!

В том, что у этого нолдо богатое боевое прошлое, можно было даже не сомневаться: на слово «приказ» он отреагировал и медленно поднялся на ноги, которые, однако же, держали его не очень-то твёрдо. Эльдинор шустро подставил ему плечо, не дожидаясь, пока нолдо снова завалится на песок, кое-как накинул плащ на обоих (получилось так себе, но всяко лучше, чем ничего — хотя бы от ветра прикроет), и эльфы побрели к цепочке невысоких дюн, пролёгших границей между морем и порослью кривых сосен, переходящих дальше в хороший сосновый лес. Там Эльдинор рассчитывал наконец развести огонь, переодеться в сухое и отогреться — а то он уже почти не чувствовал ног от холода.

Нолдо шагал рядом, по-прежнему отсутствующе глядя перед собой, ноги переставлял, похоже, чисто механически, и если не считать стука зубов — не издавал ни звука.

— Ну вот и молодец, — пробормотал Эльдинор, когда они кое-как доплелись до кромки леса, — теперь срочно разводить костёр и переодеваться в сухое.

Запустив руку в сумку, он мысленно порадовался, что запасных рубашек у него было две. А вот штаны, увы — только одни, так что кому-то из них придется посидеть без штанов, пока его собственные будут сохнуть у костра.

Он повернулся к нолдо, всё так же безучастно сидевшему там, где его оставили.

— Дружище, я, конечно, могу тебя и сам раздеть, но не желаешь ли мне немного помочь?

Он потянул за рукав промокшей рубашки незнакомца, и тот вдруг чувствительно вздрогнул всем телом, попытавшись отдёрнуть руку.

— Эй, ты чего? Ой…

Только сейчас Эльдинор заметил, что ладони нолдо перевязаны грязными мокрыми тряпками, по которым расплывались водянистые кровавые разводы.

— Так, — решительно заявил лаиквэндо. — От промёрзшего насквозь целителя толку никакого, так что сперва мы переодеваемся и отогреваемся — да-да, и ты тоже, нечего на меня так смотреть, — а потом я попробую что-нибудь сделать с твоими руками.

Он поспешно вытряхнулся из промокшей насквозь шерстяной рубашки (края рукавов уже задубели и ощутимо царапались, когда он торопливо стаскивал её через голову), натянул запасную, сухую и снова взялся расшнуровывать рубашку странному нолдо. Тот поначалу сидел, никак не реагируя; потом медленно поднял руку, попытался ухватить край рукава и потянуть — не получилось: заледеневшие пальцы почти не гнулись.

— О, приходишь в себя, — обрадовался Эльдинор. — Давай-давай!

Совместными усилиями (хотя нолдо опять больше мешал, чем помогал, но Эльдинор был рад, что он хоть как-то реагирует) удалось снять заледеневшую рубашку и натянуть другую, льняную с меховой оторочкой. Ну как — натянуть… Эльдинор задумчиво уставился на рослого нолдо, на котором весьма свободная для лаиквэндо рубаха трещала по всем швам, а руки торчали из рукавов чуть не по локоть.

— Ну, извини, сам виноват, что так вымахал, — развел руками лаиквэндо, — а теперь снимай штаны и заматывайся в плащ. Ты в мои всё равно не влезешь, а мне ещё костер разводить, и бегать по лесу с голым задом я отказываюсь.

Эльдинор собирал хворост, складывал костерок, высекал искру и раздувал огонь, предоставив недоутопшему нолдо самому разобраться со своим переодеванием. Тот, впрочем, вполне управился сам, потом свернулся в клубок, обхватив колени, и придвинулся поближе к весело трещащему огню. Эльдинор покосился на выглядывавшие из складок плаща босые ноги, сбитые до ссадин, белые в синеву — незнакомец явно не первый день бегал без обуви, — мысленно передёрнулся: «Не обморозил ли? Мог, босиком-то по снегу… ладно, отогреется — посмотрим». Потом закончил пристраивать мокрую одежду на рогулинах у костра и сел рядом, протянув ладони к пламени.

— Меня Эльдинор зовут, — он решил, что пора бы уже представиться, — я из лаиквэнди… А ты нолдо, да?

Он помолчал, решив не донимать пока спасённого незнакомца расспросами, но дать ему возможность что-то сказать, если тот захочет.

— Ты где руки так поранил? — добавил он после паузы, скосив глаза на ладони нолдо. — Или… слушай, это ведь ожог, да? Подожди, я поищу что-нибудь подходящее.

Помнится, в сумке на дне была скатка чистого полотна, а в баночке ещё оставалось немного мази… Истинный лаиквэндо, Эльдинор отличался запасливостью и предусмотрительностью, а потому носил с собой много полезного.

Он притянул сумку к себе поближе и стал копаться в её глубинах, когда за плечом наконец послышался негромкий голос:

— Да, я из нолдор. Я… — тут говоривший умолк, словно бы засомневался, стоит ли называть своё имя, но потом все-таки закончил: — Я Маглор.

Эльдинор, как раз нашедший было баночку с мазью, от неожиданности уронил её обратно в сумку и обернулся.

— Так вот где я тебя видел! — воскликнул он, а потом резко замолчал, глядя нолдо в лицо. Маглор. Феаноринг. В Дориате у Эльдинора было много друзей, а в Гаванях — родичи… Но сейчас, глядя на сгорбленную фигуру, сидевшую перед ним, Эльдинор осознал, что меньше всего ему хочется обвинять или предъявлять давние счёты. С некоторым запозданием он вдруг понял, что же за раны у Маглора на руках.

— Вот, значит, как… — тихо проговорил он; и больше не добавил ничего.

Ну а что тут скажешь, в самом-то деле.

Откопав наконец и мазь, и полотно, он снова повернулся к Маглору:

— Давай сюда руки.

Феаноринг там или не феаноринг, а негоже было оставлять без помощи того, кому она явно требовалась.

Промыть, аккуратно снимая с едва застывшей корки песок и прочий мусор. Тонким слоем нанести мазь. Перевязать, проверяя каждый виток, чтобы не стянуть слишком туго. Закрепить узел…

Давно привычные действия руки выполняли сами, предоставив мыслям свободно бродить в голове.

Он знал когда-то младших сыновей Феанора — рыжих близнецов, что погибли потом в Гаванях Сириона; да и кто в Оссирианде их не знал? Иногда к ним приезжали в гости братья. Эльдинор видел пару раз и их старшего, серьёзного и молчаливого Маэдроса, и Маглора… Вот только сложно было узнать того нолдо, будто сиявшего каким-то внутренним огнем и умевшего передать этот огонь другим в своих песнях, в том, кто сейчас сидел перед ним. И дело было не только в измождённом виде. Тот огонь… нет, он всё ещё был виден, чувствовался в Маглоре, но теперь — иначе. Теперь он был… Эльдинор сам вздрогнул от пришедшего на ум — точно погребальный костёр.

Лаиквэндо мог только догадываться, что же пережил Маглор, последний из братьев, оставшийся в живых, что он сейчас чувствовал. И всё-таки…

— И что, ты решил, что это выход?! — не выдержал Эльдинор, возмущённо глянув на Маглора. — Решил, что утопишься, и всем станет легче?

Нолдо покачал головой:

— Я не собирался топиться.

Эльдинор озадаченно уставился на него:

— Не собирался? А зачем тогда в воду полез? Только не говори, что искупаться хотел — в начале зимы-то!

— Я домой хотел, — тихо проговорил Маглор, глядя куда-то в темноту; и такая тоска прозвучала в его голосе, что Эльдинора аж мороз по спине продрал. — Туда, за Море…

Он перевёл взгляд на огонь и пожал плечами.

— Кажется, я не очень-то соображал, что делаю.

— Оно и видно, — фыркнул Эльдинор. — Вообще-то для этого корабли придумали. Чтобы за море, — впрочем, тут же подумал он, с кораблями — вернее, с теми, кто на них ходит, — у Маглора определённо возникли бы сложности. Причём неважно даже, будет команда валинорской или набранной из местных мореходов: талантливые феаноринги успели отметиться везде.

Эльдинор вздохнул и покачал головой. Но долго переживать было не в его привычках.

— Слушай, давай-ка поужинаем, — лаиквэндо опять зарылся в свой мешок, — и даже не пытайся сказать, что не голоден.

В мешке отыскалось того-сего понемногу: половина лепёшки, кусок сыра, горсть орехов и большая хвостатая морковка, которой эльфа угостили в деревне дней пять назад.

«Пора бы дойти до какого-нибудь селения и пополнить запасы», — подумал Эльдинор. Чаще всего он кормился песнями — если в деревне был трактир, хозяин обычно с радостью пускал эльфийского менестреля, — либо лекарским мастерством. А на крайний случай на дне сумки была припрятана горсть жемчуга — подарок от друзей из Гаваней. Эльдар не придавали значения его ценности, просто любовались красотой. Но Эльдинор знал по опыту, что у людей за каждую жемчужину можно выменять немало еды или даже одежду, если вдруг срочно понадобится.

Сейчас Эльдинор честно разделил пополам всё, что нашлось, а в небольшом дорожном котелке заварил сушёные травы.

Лаиквэндо обычно странствовал в одиночестве, привык к этому — и, честно сказать, был не очень рад тому, что у него внезапно образовался возможный попутчик, тем более феаноринг. Впрочем, может быть, у этого феаноринга всё же есть какие-то свои планы — кроме как головой в море?

— Что ты думаешь делать дальше? — спросил он Маглора, когда с небогатым ужином было покончено.

— Не знаю, — ответил тот, осторожно принимая у Эльдинора берестяную чашку с горячим травяным настоем. Слой бинтов на обеих руках явно затруднял ему движения, чашку приходилось удерживать кончиками пальцев, но в целом Маглор управлялся без сторонней помощи — похоже, уже привык. Вряд ли за все эти годы находилось много желающих составить компанию последнему из сыновей Феанора: их дурная слава летела далеко вперед них.

— Скоро зима, — заметил Эльдинор, — здесь, конечно, не север, но в иной год снега наметает по грудь. Думаю, тебе стоит найти, где перезимовать. Ты бывал здесь раньше?

Он поёжился и подбросил хвороста в костер. Уже сейчас, в начале зимы, ночью мороз становился кусачим.

— Здесь? — Маглор поднял голову, глядя на заснеженные ветви далеко вверху. — Не помню. Может, и был… эти места очень похожи друг на друга.

Эльдинор недовольно поморщился, но промолчал. Да, для нолдо, вероятно, так и есть. Для них все леса похожи.

— Тебе есть куда пойти сейчас? Где перезимовать?

Эльдинор был почти уверен в ответе, но уточнить всё же стоило.

— Нет, — коротко ответил тот и умолк, явно не желая распространяться на этот счёт.

— Так я и думал, — пробормотал Эльдинор. Снова повисло молчание, а потом лаиквэндо не выдержал.

— Знаешь, я много раз думал, что сделаю, что скажу, если встречу одного из… из вас.

Маглор вопросительно посмотрел на него.

— А теперь… даже не знаю, что сказать. Глупо как-то, — Эльдинор поерзал, пытаясь присесть поближе к огню. — Может быть, только спросить, зачем вы всё-таки это сделали?

Он поднял глаза на феаноринга.

— Мы… — начал тот и запнулся. — Тогда нам казалось — другого выхода нет.

— А теперь? Теперь ты думаешь иначе?

Маглор покачал головой:

— Нет. И теперь я его не вижу, как ни оглядываюсь в прошлое — но мне снова и снова кажется, что выход можно было найти, стоило поискать немного подольше…

Феаноринг плотнее обхватил колени, словно ему внезапно стало холодно, и снова уставился в огонь.

— Возможно, в том, что я до сих пор жив, и есть какой-то смысл, — тихо проговорил он. — А возможно, мне лучше было бы сгинуть вместе с остальными. Но сейчас мне остаётся лишь жить дальше… и надеяться, что рано или поздно всё это окажется действительно не напрасным.

Эльдинору внезапно и сильно захотелось отвесить феанорингу хорошую затрещину. Но что-то подсказывало, что вправить ему мозги она не поможет — скорее уж наоборот.

— Конечно, это не напрасно! — он постарался придать голосу как можно больше уверенности. — Вот только если так и продолжать бродить по свету без цели, толку не будет.

— Цель… — Маглор криво усмехнулся. — Моя цель давно уже осталась… там, — он кивнул в ту сторону, где за краем леса и цепочкой дюн неумолчно шелестело море.

— Этот камень? — Эльдинор с искренним удивлением посмотрел на него. — Да видел я его. Ну… красивый. Но не настолько, чтобы и правда считать его целью жизни. Ни за что не поверю, что у тебя никогда не было другой!

Он потянулся к котелку, где ещё оставался травяной отвар. Жалко, мёд он доел три дня назад.

— Не Камень, — Маглор так выделил голосом это слово, что было ясно: речь не просто о драгоценности. — Клятва, которая стала нашей целью. Которая заменила нам все другие цели.

Он снова придвинулся поближе к огню. Эльдинор мельком подумал: не подпалил бы рубаху-то.

— Но теперь-то её нет! Этой клятвы вашей. Можно жить дальше, вспомнить, кем ты был до неё, — Эльдинор налил горячего питья и протянул Маглору: — Выпей ещё, а то до сих пор трясёшься.

Маглор принял чашку, вздохнул:

— Если бы это было так просто. Клятва… это же не просто так слова были. Мы сами не знали об этом, произнося её — а потом стало уже поздно. Это… — он помедлил, подбирая слова, — как лесной пожар, сметающий всё, что было до него.

Эльдинор серьёзно на него посмотрел.

— А я и не говорил, что будет просто. Это только сломать что-то просто бывает, разрушить. А построить потом заново всегда трудно. Но знаешь — на месте пожара всегда потом вырастает новый лес, ещё гуще прежнего.

— Когда пожар угаснет — да, — согласился Маглор. — Но Клятва… она ведь не избыта. Её и невозможно избыть — как ничто не способно расколоть Сильмариллы. Этот пожар не угас: лишь утих до времени.

Эльдинор поморгал, пытаясь вникнуть в смысл фразы. Потом неуверенно переспросил:

— Ты хочешь сказать, что эта ваша Клятва всё ещё действует? Но каким образом? Камней уже нет, Врага тоже!

— Камни? Они по-прежнему существуют, просто стали недоступны для живущих в Смертных землях. Их не достать ни с неба, ни из-под земли, ни из глубин морских, но они по-прежнему там, никуда не делись. Наш отец всё-таки был великим мастером…

— То есть камень лежит где-то на дне, а Клятва по-прежнему действует… — медленно проговорил Эльдинор, точно расставляя что-то по полочкам для самого себя. Потом его сосредоточенное лицо просветлело: — Теперь понятно, чего ты туда полез! Видно, какая-то рыбка на камень посягнула, вот Клятва и погнала.

Маглор ошарашено воззрился на него, распахнув глаза, только что рот не разинул… а потом вдруг расхохотался — да так, что выронил чашку и сам едва не повалился в костёр.

— Рыбка, — неразборчиво всхлипывал он сквозь смех. — Рыбка!

Эльдинор уставился на него, сначала удивлённо и почти испуганно, но потом и сам, не выдержав, рассмеялся.

— Л-логично, — отдышавшись и вытерев проступившие слёзы, кое-как выдавил Маглор. — Действительно ведь логично!

Эльдинор смотрел на него, обхватив колени и положив на них подбородок.

— Ты когда смеялся, стал совсем как раньше. Я тебя в Оссирианде видел, когда ты приезжал к Амроду и Амрасу.

Маглор подобрал валявшуюся рядом ветку, аккуратно положил её в костер и задумчиво произнес:

— Как давно это было. Уже много лет как нет ни Оссирианда, ни моих братьев…

Лайквэндо несколько минут, не мигая, смотрел в потрескивающий огонь костра, потом тихо проговорил:

— Нет… и никогда не будет. Но будет что-то другое, обязательно. И ради этого стоит идти вперёд.

— Наверное. Если есть куда идти. Должен же быть какой-то смысл в том, что ты меня вытащил.

Эльдинор улыбнулся:

— Всегда есть куда идти. До поворота, до ближайшего селения, до следующего холма… Везде будет что-то интересное. Конечно, если иногда смотреть по сторонам, а не только внутрь себя, — не удержался он от шпильки, а потом вдруг спросил: — Ты ведь очень давно не пел, верно?

— Не знаю, — неуверенно ответил Маглор. — Мне помнится, напротив — я долго пел, не умолкая, потому что не мог иначе. А потом умолк… но долго ли продолжалось молчание — не знаю. Наверное, долго.

— А сейчас? — Эльдинор внимательно смотрел на Маглора, пытаясь поймать его взгляд. — Что ты мог бы спеть сейчас? Что сказать?

— Мне кажется, я спел уже всё, что мог, — невесело усмехнулся феаноринг. — И даже если я захочу рассказать о чём-то — мой рассказ так или иначе свернёт к Нолдолантэ.

Эльдинор подбросил ещё палок в костер и покачал головой.

— Не может такого быть. Ведь Нолдолантэ — не вся твоя жизнь. Ведь было что-то и до того, о чём ты в ней спел?

— Было, — Маглор чуть прикрыл глаза, и лицо его, хоть и осталось по-прежнему печальным, словно бы осветилось изнутри. — Аман. Годы света Древ. Время, когда мы не ждали ни беды, ни предательства — просто жили, изучая мир, что раскрывался нам… Я помню многое. Но, — он встряхнул головой, обрывая сам себя, — что толку в памяти: это всё потеряно, навсегда потеряно.

Эльдинор снова уставился в огонь — и ему припомнились огненные блики на заледеневшем песке и сверкающая закатная дорожка через море. То самое море, которое отгородило от дома Маглора; то самое море, которое отняло дом и у Эльдинора: побережье Фаласа, леса Дориата, семиречье Оссирианда — всё это давно уже стало морским дном. И если Маглор ещё мог вернуться — уговорить кого-нибудь взять его на корабль, да хоть бы и сам лодку построить, — Эльдинору возвращаться было некуда.

— Знаешь, — проговорил он задумчиво, словно бы разговаривая сам с собой, — когда отгремела Война Гнева, и наша земля уходила под воду, с каждым днем всё глубже, всё быстрее, и мы отступали на восток, не зная, где сможем наконец остановиться — и сможем ли… мне тогда тоже казалось, что впереди у меня ничего нет. Что столкновение Сил Творения, море и война забрали всё, что у меня было. А потом я понял: пока я помню леса Оссирианда — они живут во мне. Пока я помню свой дом — он всегда со мной, куда бы меня ни занесло. И куда бы ни вела меня дорога — она всегда ведёт домой.

— Вот как… — эхом откликнулся Маглор. И помолчав, добавил: — Я никогда не пытался посмотреть с этой стороны.

***
— Так куда ты всё-таки собираешься идти? — снова спросил Эльдинор утром, пристраивая на огне полный снега котелок: раз уж все запасы подъели вчера, так хоть трав заварить перед дорогой.

— А ты?

Эльдинор мотнул головой в сторону леса, на восток:

— Туда. Пойду искать какую-нибудь деревню. Певца везде накормят; может, и на зиму там останусь — посмотрим, как сложится.

Он посмотрел на Маглора:

— Может, пойдёшь со мной?

Но тот медленно покачал головой. Он вообще после пробуждения вёл себя странно — то вдруг замирал, глядя в небо, то словно прислушивался к какому-то внутреннему голосу, и Эльдинору приходилось повторять сказанное. Впрочем, костёр наутро складывал именно Маглор, первым выбравшись из-под тёплого плаща, под которым эльфы вдвоём переночевали, и это явно свидетельствовало, что феаноринг окончательно пришёл в себя, вынырнув из нездравой самопогружённости.

— Но у тебя же с собой ни еды, ни всего остального, — попытался воззвать к здравому смыслу Маглора лаиквэндо, — как ты дальше идти собираешься? Пойдём вместе до деревни, помогу тебе собраться в дорогу, а там уже ступай куда хочешь.

Впрочем, где вы видали у нолдор здравый смысл? Любой лаиквэндо знает, что его там отродясь не водилось. Феаноринг лишь пожал плечами: мол, ерунда какая.

— Голос моря изменился. Я не могу понять, о чём оно пытается мне сказать; но о чём-то явно пытается, куда-то меня зовёт. Я останусь здесь, пока не пойму; потом — пойду.

И Эльдинор с радостью заметил, что в Маглоре снова будто зажёгся внутренний огонь: пока ещё слабо, не очень ярко — но уверенно.

Словно свет в окне далёкого дома, к которому идёшь через снежную ночь.

Лаиквэндо покачал головой: переубеждать нолдор — всё равно что просить гору подвинуться. Он просто порылся в дорожной сумке и положил перед Маглором маленький котелок и мешочек с сушёными травами.

— Еды, увы, не осталось, но пока будешь слушать, хоть травы завари. Когда-нибудь ещё свидимся — вот и отдашь, — он улыбнулся. — Кстати, там неподалёку я видел орешник, — он махнул рукой в сторону леса. — Удачи тебе! — дождавшись ответного «и тебе», Эльдинор повернулся спиной к морю и зашагал вперёд.

Однако, поднявшись на гребень дюн, он всё же обернулся. Маглор сидел, скрестив ноги, почти у самой кромки прибоя: тёмный силуэт, почти теряющийся в бликах солнца, пляшущих на воде. Эльдинор сложил руки у рта и заорал:

— Ма-агло-ор!

Дождался, пока нолдо обернётся, и продолжил:

— Если вдруг опять надумаешь топиться — подожди до лета! А то вытаскивать холодно!

И улыбнулся, услышав донёсшийся от края моря смех.