Чертоги разума

      Друг напротив друга сидели два человека. Один был одет в повседневную одежду от которой так и сквозило посредственностью и обыденностью. Собеседник, в отличие от его самого, был одет, как говорится, с иголочки. Все в нем говорило о высокоморальной натуре, которая каждые выходные так и быть посещала различные выставки многовекового хлама или картинную галерею. Но так или иначе, эти две крайности сошлись в диалоге, который носил весьма странный, даже слегка таинственный характер. - Да, именно с того момента я решил, что мне все-таки стоит отвести моего брата в эту больницу. Я и предполагать не мог, что та ситуация так сильно отпечатается на его психическом здоровье. - Значит, вы совершенно не догадывались, что в той «поликлинике», - голос просточка дрогнул, - происходило то, что власти сейчас держат под строжайшем запретом? Хозяин дома, во дворе которого они сейчас сидели за чашкой чая, горько усмехнулся, скривив рот. - Я, конечно же, с первых слов при нашем знакомстве понял, к чему вы стремитесь и зачем вообще затеяли этот разговор. Но я все же отвечу на ваш вопрос, пусть он не очень уместный. - Нет, я не знал, что там творятся такие вещи и что мой брат вляпается во все это дерьмо. Но... - последовала затяжная пауза при которой собеседник то и дело хмурился, смотря поодаль на куст малины, единственное фруктовое, да и вообще цветущее растение на внутреннем дворике, не считая зеленого, гладкого и блестящего газона, словно состоящего из пластика. - Пусть я и не любил брата, как подобает любить своих родных братьев и сестер в детстве, я не желал ему такой участи. Все, что произошло с нами было ужасно, но даже в этом ужасе я не старался сблизиться с ним, пойти на уступки этого упертого барана, все щебетавшего про какие-то загадки и тайны. Меня это жутко бесило и со временем мы отдалились настолько, что даже если бы провели оставшиеся лет шестьдесят вместе не смогли бы покрыть это расстояние между нами. Простак положил локти на стол, его собеседник вновь скривил губы. Ему определенно не нравились манеры человека, сидящего напротив, но это был его единственный шанс на искупление своих ошибок, нужен был тот, кто разделит это бремя, которое он нес на протяжении многих лет. - Я все равно не могу понять, почему вы не забрали брата сразу, после того, как он вам рассказал о всем, что творится там, по ту сторону толстых стен? - С нарастающей восторженностью пролепетал простак, наклоняясь еще ближе к столу и засматриваясь в глаза собеседнику. - Ответ на этот вопрос прост как никогда раньше — он был психом, а психам в редких случаях когда верят. - Вы думаете, что он так изменился после того случая в театре, когда ваших родителей взяли в заложники и убили у него на глазах? Но ведь среди всех жертв лишь у вашего брата проявилась психическая девиация. Не думаете, что это было заложено еще в глубоком детстве? Его собеседник ни с того ни с сего рассмеялся тихим, еле слышимым смехом, который можно было спутать с тем, когда человек только собирается чихнуть, быстро вдыхая и выдыхая через нос. - Знаешь, не думаю, что ты бы был нормальным, если бы твоих родителей, допустим, ту же мать, изрезали на кусочки твоей же шариковой ручкой или затолкали в рот бумаги из твоей школьной тетради, чтобы она задохнулась в муках. Он был нормальным. Я думаю, что он был нормальным... Простак напрягся. Его фигура, раннее расслабленная и какая-то по-детский угловатая, преобразилась, как только он облокотился о спинку резного кресла, кладя руки на подлокотники. Прокашлявшись, пытаясь тем самым отогнать неловкость ситуации, он спросил единственный вопрос, за ответом на который он проплыл, пролетел и прошел столько миль. - Так что все же произошло в той больнице? - Это был ад. Вывернутая наизнанку Земля, которая высвободила все, что так боится человек.

***

Придерживая в руках сумку, Диппер стоял у регистрационной стойки, краем уха улавливая щебетание медсестер и различного снующего туда- сюда персонала. Девушки в основном обсуждали новые платья, поступившие в единственный магазин одежды в округе, как понял Пайнс. Молодые люди — санитары, в руках носили тарелки с едой и еще какие-то приспособления, имя которым Диппер не знал. Да и не нужно ему это вовсе. Он ведь тут ненадолго. Лишь пройти легкую терапию. В момент задумчивости паренька, кто-то подошел сзади и легким прикосновением по плечу вывел из плена своих мыслей. - Ты наш новенький. Диппер Пайнс, - девушка приветливо ему улыбнулась и посмотрела на планшет со множеством бумаг закрепленных на нем. Пока она искала нужную ей форму, Пайнс пройдя по ней взглядом понял, что она явно недосыпала последнее время: темные круги под глазами, неровно наложенный макияж и кривые линии бровей, безусловно нарисованных наспех. Переминаясь с ноги на ногу, он поглаживал кожаную ручку своего чемодана и ждал, когда же закончится то, что лишь сейчас берет начало. Что-то внутри него отговаривало и толкало его на выход из больницы, которую все в округе, да и в интернете, прозвали домом «второго рождения». - Вот! Точно! Я нашла вас, мистер Пайнс! - Отрывисто и громко произнесла молодая особа, которая безоговорочно была медсестрой. Диппер даже мог поспорить с кем- нибудь на сто долларов, если бы эти деньги находились у него в кармане. Но нет, это был один из запретов этого заведения. - Прошу, пройдемте за мной, я покажу вашу палату.. кхм, точнее, комнату, в которой вы будете находится весь курс прибывания у нас в санатории. - Да, точно. Проводите меня в комнату, а то я как-то неловко себя чувствую посреди коридора, - тихо произнес он. С одной стороны он никак не боялся прибывания в этой больнице? Да, определенно больница: тут и люди в белых халатах, в воздухе витает запах каких-то лекарств и стерильности, которая присутствует лишь в медицинских учреждениях. Только проходя по запутанным коридорам куда-то вглубь третьего этажа, самого высокого в этом здании, Диппер с неприкрытым страхом посматривал на пациентов. Из общего числа людей они выделялись, как петух среди цыплят. Один носил пластыри на бороде; другая дамочка носила одежду сшитую из рваных, грязных лоскутков ткани; какой-то мальчик засел в углу коридора и вырисовывал фломастерами висилицу, пока его не заметила одна из медсестер и с присущей их профессии тактичностью не отправила его в комнату для поиска более подходящего места для рисования, - все эти персонажи, такие разные, сумасшедшие и непонятые обществом заставляли Диппера много думать, чего он сейчас явно не желал, ведь сам же будет находится в обществе этих же людей, пусть он не такой уж и ненормальный как они. Минутами позже они с медсестрой, имя которой он так и не узнал, подошли к его палате № 14. Да, обыкновенный. А он уж ожидал, как в привычном сюжете хоррор игр и фильмах ужасов, что номер палаты будет иметь число 13, по коридорам ночью станет ходить человек с бензопилой в руках и искать его, и в конце он все умрет от рук собственного психолога, которому он доверял больше всего. - Эм... прошу прощения, а как вас зовут ... Точнее, как мне к вам обращаться? - Поправив родную кепку с рисунком звезды, он посмотрел на девушку, поставив чемодан посреди комнаты. - Маргарет. Можешь не заворачиваться на счет фамилии или «выканья», мне это не по душе. Я молодая и еще полна сил, чтобы меня тетей называли, - также громко, как и раньше, произнесла медсестра. Похоже, это её манера речи никогда не станет для Диппера привычной. Он всегда считал, что такие люди что-то скрывают и, повышая голос, тем самым пытаются перекричать правду. - Хорошо. Спасибо, а то я немного... мне немного не по себе, если честно. - Я не сомневаюсь! Мне кажется, ты будешь единственным спокойным и адекватным пациентом, если можно сказать так про остальных обитателей санатория. Диппер хотел что-то сказать, но замялся: неправильно же говорить плохо о людях, которые будут его окружать ближайшее время. - Точно! Совсем забыла, - заметив растерянность паренька, она протянула помятый листок. На нем подробно был расписан его день. Да, Пайнс привык жить по распорядку, все должно быть по полочкам, но это лишь в том случае, когда список составлен им, а не кем-то другим. Пробежав глазами по строчкам, он посмотрел влево, на еще одну пустующую кровать, он сложил листик а два раза и положил во внутренний карман жилетки. - Со мной кто-то еще будет здесь жить? - А тебя не предупредили родственники? Твоя терапия заключается в большом количестве общения с другими людьми. Думаю, собеседник на ночь тебе совершенно не помешает. Тем более тот мужчина адекватный человек, приставать ночью не будет, обещаю, - подмигнув Дипперу, она тут же залилась таким же громким как и её речь смехом, завидев смущение паренька и покрасневшие щеки. Вот что-что, а это Пайнс терпеть не мог. Зачем говорить такие абсурдные, пошлые мысли, без каких-либо причин. Хотя, по его мнению они присутствую во всех явлениях и вещах, стоит лишь присмотреться. - Нет. Я не против соседа по комнате. Просто слегка удивлен, - с хорошо прикрытой обидой он посмотрел на Маргарет, которая до сих пор хихикала, то и дело прикрывая рот рукой, дабы не показать нечищеные зубы, которые Диппер заметил еще в холле. - Так-с, вещи тогда разберешь позже. А сейчас нам нужно спуститься вниз и ты возьмешь специальный пропуск, который позволит тебе гулять в роще и на площадке. Пусть ты и взрослый парень, - Диппер на это слегка ссутулился и посмотрел исподлобья, смущенный таким словам со стороны девушки, - но качели и лавочки бывают полезны для всех возрастов. Улыбнувшись, они вместе с Диппером направились на выход. Уже спускаясь по лестнице на второй этаж: лестница вела лишь с одного этажа на один этаж выше или ниже, то есть попасть с первого сразу на третий не получилось бы, лишь пройдя на второй, а со второго уже на третий, - они услышали какой-то шум и беготню. Оказавшись на втором этаже и подойди к концу коридора, где было окно из толстого стекла, он услышал крик и обернулся. На них с медсестрой несся какой-то мужчина. Он был весь мокрый, рубашка была в кровоподтеках и странного цвета пятнах, которые Диппер принял бы за подсолнечное масло, оставляющее жирные темные следы на светлой ткани или за масляные краски темно — бежевого цвета. Этот псих, резко кидался из стороны в сторону. Влево. Вправо. Он словно пытался найти то, что ему поможет, спасет от того, что никто не видит и понять не сможет. Зацепившись взглядом за Диппера, секунда и он уже трясет его за плечи, в то время как медсестра с опаской отошла назад. Она прижимала к себе руки, порываясь закричать, но от ужаса она могла лишь открывать и закрывать рот как рыба, выброшенная на берег. - Слушай меня! Живо! Убирайся из этого места! Беги! Они из тебя сделают мясной мешок, который будет слушаться каждого их приказа! Скоро все люди станут такими, если им удастся сделать это! - Он обвел рукой несуществующее что-то и с выпученными глаза продолжал трясти застывшего от негодования, паники парня. Диппер боялся дотронутся до мужчины руками. Боялся ли он испачкаться? Нет. Он боялся, что его действия могут закончится для него травмой, а то и смертью на худой конец. - Да-да, я обязательно это сделаю. Не переживайте, - дрожащий голос произнес Диппер пытаясь сделать шаг назад. Но как только нога соскользнула на сантиметр, мужчина с непониманием глянул на ногу, а затем сильней впился руками в его плечи. Изо рта начали теч слюни, который мерзкой ниточкой стали падать на руки Диппера. Рвано выдохнув, он дрогнул всем телом, пытаясь придумать что-то стоящее. Секунда. Вторая. Третья. Время тянется так долго и в тоже время мужчина замер, пристально всматриваясь в лицо Диппера. - Ты не понимаешь! - Крикнул он, буквально швыряя того в медсестру, забившуюся в угол коридора, где некогда рисовал мальчонка. - Ты ДОЛЖЕН именно сейчас делать. Пошли со мной! Я тебя выведу. С этими словами, он берет какой-то мешочек, привязанный к его штанам, разбегается и спустя секунду он уже летит через окно на землю. Неимоверный ужас можно было увидеть в глазах Пайнса, который с каким-то неверием смотрел то на место, где только что стоял человек, затем он переводит взгляд на осколки толстого стекла, а уже потом он медленно, как под веление гипнотизера к окну, вслушиваясь в быстрый темп своего сердца и хруст стекла под ногами. - Он умер... - Не думаю, - подала голос медсестра. Он сейчас казался слишком тихим, на фоне воплей, ругани и мата персонала «санатория» где-то внизу. Послышался протяжный вопль, плавно переходящий в стон. Единственное что услышал Диппер, перед тем, как их с медсестрой забрал санитар, тихие слова о мольбе и помощи.

« Я хочу жить, но они мне не дадут этого сделать. Мэри...»