Скидки

Мой Ангел.

Слэш
R
Завершён
157
Saluki бета
Размер:
471 страница, 38 частей
Описание:
Примечания:
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
157 Нравится 224 Отзывы 40 В сборник Скачать

Глава тридцать вторая.

Настройки текста
- Как славно, что мой отец разрешил тебе остаться, - с улыбкой говорит Сехун, устало прижимаясь к сидящему впереди Тао. Бэкхён вместе с Чанёлем идут за ними. След в след. Фыркнув, лошадь трясёт мордой, бодро бредя по дороге. Рядом идёт недовольный евнух, что время от времени смотрит на мальчишек, укоризненно качая головой. Минует год с момента нахождения Тао в доме министра О. Заметно преобразившийся из-за нового друга Сехун будто бы поправляется, но после выпавшего снега неожиданно начинает хворать. За год, проведённый в новом доме, меняется и Тао. Черты его лица резко вытягиваются, приобретая суровое выражение, от чего кажется, что он постоянно сердит. Его учат искусно владеть мечом и стрелять из лука. Он умело оказывает первую помощь своему господину, к коему приставлен. Они вместе играют во дворе, и иногда им позволяется выходить на улицу в неизменном сопровождении прислуги. Сехуну это совершенно не нравится. Кажется, он нуждается лишь в обществе одного единственного человека. Тао учит его ловить рыбу, и, стоя по колено в воде, Сехун громко смеётся, пытаясь поймать хотя бы одну, пока взволнованный Чонвон носится вдоль берега, громко причитая. Они вместе лазают на деревья, собирают дикие ягоды и играют в снежки. Сехун делает всё то, чего не делал никогда ранее. - Они слишком разбаловались, Господин, - попросивший о встрече с министром Чонвон падает в ноги О, не смея поднять головы. - Ваш сын совсем перестал прислушиваться ко мне. Мне кажется, я смею предполагать, что это совсем не приносит пользу его здоровью. - Вы знаете, что говорят лекаря, Чонвон? - устало спрашивает министр, на что евнух мотает головой. - Что у него осталось не так много времени. Это началось не с приходом мальчишки в дом, а задолго до него... - Ханбок приятно шуршит, стоит только министру подняться и пройтись вдоль почерневшей комнаты. Сложив руки за спину, господин О всматривается в беспросветную ночь, всецело властвующую над заснувшими домами. - Именно поэтому я и разрешил ему оставить его, - оборачивается, глядя на застывшего от услышанной правды евнуха. - Мы уже испробовали всё. У нас даже бывали западные врачеватели. Но, видимо, мне придётся смириться с тем, что я должен отпустить своего ребёнка раньше срока. - Неужели ничего нельзя сделать? - голос слуги безбожно дрожит. - Мы можем позволить ему насладиться оставшимся временем сполна. Позволить ему поиграть вдоволь. - Но этот мальчишка... Сехун стал болеть чаще после его прихода! - Он болел и ранее. Просто ты не замечал всего этого, Чонвон. Ты берёг его. Мы оберегали его. Но всё напрасно. Ступай, - взмахивает рукой, и евнух послушно покидает кабинет. - Тао? Проснувшись, Сехун садится, непонимающе прислушиваясь к себе. Что-то не так. Ухо... С правой стороны. Так было, когда туда попала вода, а после Чонвон долго ругался на них, помогая молодому господину прочистить раковину. Где-то грохает дверь. Обернувшись, мальчишка встревоженно смотрит на вошедшего. Тао глядит на него не мигая. Иногда Сехуну становится не по себе от подобного взгляда, но друга он никогда не боится. Он всегда рядом. Практически всю жизнь прожив на улице, Тао умело различает любые звуки, мгновенно реагирует на шорохи, отличается быстротой и ловкостью. Стоит только Сехуну позвать его, он тут же оказывается поблизости, немо вглядываясь в господина. Сехун считает Тао другом. Первое время бывший воришка тыкал Се незаметными иголками, пытаясь уколоть как можно больнее, а потом перестал. Оттаял. И позволил стене между ними рухнуть. Никого ближе, чем Тао, у Сехуна нет. - Я ничего не слышу, - беспомощно сообщает Сехун. - Я ничего не слышу правой стороной, Тао! - добавляет со слезами в голосе. Нахмурившись, Цзы приседает рядом с господином, опустившись на колени. - Я велю сходить за лекарем, - только и говорит он, на что Се лишь кивает, но Бэкхён разглядывает в глазах будущего Ангела страх. Обернувшись, смотрит на Чанёля. Высший грустно качает головой. - Ничего нельзя сделать, - добавляет он тихо, пока Тао не появляется вновь. Уже в сопровождении Чонвона и идущего следом врача. Осмотр отнимает приличное количество времени. Безотлучно сидящий рядом Тао держит господина за руку, пока Сехун стойко выдерживает манипуляции. За окном стоит душное лето. - Вы болели в последние дни? - спрашивает доктор, закончив. - Я постоянно болею, - молвит мальчик. - Что с ним? - Обернувшись на вошедшего министра, лекарь только качает головой. - Говорите, как есть. Мой сын знает правду. - Я назначу вам капли. Капайте по три-четыре раза в день. Но капли должны быть непременно горячими. Запомните это. Я не могу обещать вам, что слух вернётся. Впервые в тот вечер Сехун тихо плачет, забившись в угол. Наблюдающий за ним Тао покидает комнату, ни слова не говоря. - Почему вы мне не сказали? - гневно выпаливает мальчишка, стоит ему оказаться перед министром. Взволнованные слуги шепчутся, кто-то сердито качает головой, пока Тао тяжело дышит, сжимая руки в кулаки. - Почему вы не сказали мне о том, что он... Воришка не может произнести этого крамольного слова. Сехун для него словно бы ненастоящий. Кукольный. Он искренне удивляется и любуется всем вокруг. Привыкший к другой жизни Тао поначалу раздражается наивности нового господина, но после привыкает. А потом и сам начинает замечать ту красоту, которую не видел доселе. Красоту хорошо замечать, когда есть крыша над головой и не приходится думать о том, как выжить и где переночевать, дабы тебя не съели дикие звери. Сыну министра нравится всё. Он любит гулять в лесу, слушая пение птиц, то и дело останавливается, наклоняется ниже, к самой земле, и трогает траву. Подходит к дереву и любуется корой. А стоит завидеть любого зверя, Сехун замирает, цепляясь за Тао, и жадно смотрит то на вышедшего кабана, то на косулю, а то и на зайца. Он много говорит. Иногда Тао и вовсе не отвечает, предпочитая слушать голос, звучащий подобно ручью. В Сехуне Тао отыскивает друга, которого у него никогда не было. И он обещает себе, что непременно присмотрит за ним, раз уж его приняли в дом. - Если бы я сказал, что бы изменилось? - министр выглядит устало. Потерев глаза, он жестом отправляет взволнованную неожиданным приходом невоспитанного мальчишки прислугу за дверь и откладывает в сторону исписанные бумаги. - Ты бы вряд ли остался. - Да! Потому что.... Как вы... Как он... - Сехун болел с самого рождения. Он родился слабым и хилым. К нему цеплялись любые хвори, и мы боялись, что он не доживёт и до года. Но дожил. Но болел всё так же часто. И ничего поделать и изменить было нельзя. Я думал, что он будет жить чуть дольше. Но лекаря говорят об обратном. У него осталось мало времени. И я бы хотел, чтобы мой ребёнок провёл его так, как хочется ему. Покачав головой, Тао уходит бесшумной поступью. Назад, во двор, где царит пронзительная тишина. Вглядываясь в звёзды, мальчишка слушает ветер, а после, сорвавшись с места, легко, подобно дикой кошке, взбирается на тонкое дерево и, перемахнув через высокий забор, спрыгивает на землю, убегая прочь. - Ему тяжело было смириться. Он привык. - От обилия информации у Бэкхёна кружится голова. Он уже не понимает, где настоящее, а где прошлое. Всё это кажется ему временной петлёй, выбраться из которой не было возможно. - Мы можем уйти, - вновь предлагает Высший, на что Бён качает головой. - Нет. Раз уж мы пришли, то должны увидеть всё до конца. Да? Вздохнув, Чанёль кивает. - Наверное, - притянув к себе, целует в макушку. - Запомни, мы ничего не можем сделать. Ничего. Бэкхён на это только зажмуривается и ничего не говорит. - Вот так, - со знанием дела говорит Тао, крепя меховую шапку на Сехуна. Слух у мальчика так и не восстанавливается, а слабость с каждым днём одолевает сильнее. - Теперь вы не замёрзнете. На юном господине тёплая одежда в несколько слоёв, меховая жилетка, да ещё и тёплая шапка. - Спасибо, - благодарно шепчет Се, улыбнувшись через силу. Минует уже год, или всего лишь год, с того момента, как Тао появляется в их доме? Сехун, если честно, совсем теряет счёт времени. Но чем дольше бывший вор остаётся рядом, тем сильнее Се испытывает удушающий страх, что стискивает его грудную клетку. Он всё знает. С самого рождения, он всё знает. Слабый физически, Се обладает острым умом и хорошей памятью. Его здоровье остаётся шатким. Оно едва держится на невидимых ниточках, что то и дело кидают его из стороны в сторону, не позволяя жить нормальной жизнью. С тоской смотря на сверстников, Сехун едва переставляет ноги, не имея возможности выйти за пределы собственного двора. Его выносят в паланкине. Как девушек. Держаться в седле, как подобает мужчине, для Сехуна не представляется возможным. Становясь старше, он надеется. Быть может, кто-то сверху сжалится над ним и он поправится? Хотя бы ненадолго. Чтобы порадовать родителей. Сехун молится, стоя на коленях. Будучи ребёнком, он верит, что это возможно. Но чем старше становится, тем яснее понимает что чудес не бывает. Не в его случаи. Появление Тао привносит в его жизнь новые краски. В лице воришки он обретает друга, которого у него никогда не было. Теперь им позволяется выходить за пределы ненавистного и набившего оскомину двора. Тао сажает его в седло в обход всем бредовым правилам и опасениям Чонвона. Он уверенно держит его, сидя позади, и Сехун чувствует, как лошадь переступает длинными ногами по твёрдой земле и фырчит, время от времени потряхивая головой. Щурясь, Сехун может дышать, смотря впереди себя. Он видит горы и бескрайние небеса. Тао отвозит его к морю. И это одна из самых длительных поездок для Сехуна. - Устали? - интересуется Тао после того, как помогает господину спешиться с лошади. - Если только немного. Я был бы рад, если бы мы продолжили путь. От волнения и предвкушения сердце колотится с утроенной скоростью, не позволяя лишний раз выдыхать. Ему всё ещё не верится. Не верится в то, что его отпустили. Им позволили. Уехать так далеко. Он будет отсутствовать дома два дня. Целых два. Это просто немыслимо. Только не для него. Но отец отпускает. Со спокойной улыбкой и поцелуем в лоб. Может ли Сехун быть более счастливым? - Ехать довольно далеко, - рядом пыхтит недовольный подобным раскладом евнух и ещё трое слуг. Охрана спешивается следом за мальчиками, и Се краем глаза видит, как командир отдаёт приказ просмотреть местность и занять необходимые позиции. - Мы можем замёрзнуть ночью! - напоминает Чонвон. - У Господина слабое здоровье. Эта поездка... - Пойдёт ему на пользу, - перебивает Тао, на что евнух обиженно поджимает губы и отворачивается. Ох уж этот своевольный мальчишка. Вообразил из себя бог весть что. - Не ссорьтесь пожалуйста. Чонвон, - взяв слугу под руку, Сехун с трудом заставляет себя сделать шаг, а потом ещё один. Здоровье покидает его. Сехун не уверен в том, что сможет ходить к наступлению зимы. Обернувшись, он мельком глядит на Тао, уверенно снимающего с лошади уздечку. Последняя благодарно всхрапывает, ткнувшись мордой в раскрытую ладонь, на что Тао... Смеётся. Это столь неожиданно, что Сехун замирает. Застывает на одном месте, позволяя ветру трепать волосы и забираться под свободную одежду. Он никогда не видел, чтобы Тао смеялся. Вот так вот. Открыто и искренне. На него он смотрит всегда одинаково: хмурится, сводит брови к переносице и отвечает коротко. Но лошадь... Он гладит её широкой, огрубевшей ладонью по мягкой шёрстке и нашёптывает что-то. Наверняка она понимает, потому что дёргает ушами и довольно пережёвывает морковку. Мир вдруг схлопывается, переставая существовать. Потому что Сехуну кажется, что он увидел всё то, что должен был увидеть. И представил, что будет, когда он больше не увидит этого. Никогда. Страх обвивает его тугой массой. Подступившая к горлу предательская тошнота не даёт вздохнуть, голова кружится и всё меркнет. - А я говорил! Говорил, что всё так и будет! Как мы теперь... В ночь, - слуга продолжает квохтать и носится вокруг, не зная, как правильно ему поступить. Куда бежать. Что сказать. - Всё в порядке, Чонвон, - с трудом шепчет Сехун, открыв глаза. Тао смотрит на него, склонившись ниже. Смотрит привычно и внимательно и нет в его взгляде былой веселости и улыбки. Неужели он так и не сможет стать причиной его счастья? - Вы долгое время спали, - плюхнувшись рядом, слуга оттесняет молчащего до сих пор Тао в сторону. - Разве вы не говорили мне, что сон - лучшее лекарство? - слабо улыбнувшись, Сехун протягивает руку в надежде разыскать ладонь друга. Вздрогнув от прикосновения, Тао мельком глядит вниз. Сехун улыбается ему. Слабо и так не по-настоящему, что сердце болезненно сдавливает под рёбрами. Выдохнув, будто перед прыжком в ледяную воду, Тао сцепляет их руки в замок, почувствовав, как собственное сердце предательски проваливается куда-то ниже. По телу разливается приятное тепло. Вот так. Чонвон продолжает о чём-то говорить, но Сехун его совсем не слышит. Всё, что имеет значение, это лицо напротив. - Мы продолжим путь завтра? - тихо спрашивает Се, не особо надеясь на положительный ответ. - Конечно нет! - спешит заверить евнух, на что Цзы сводит брови к переносице, бросив на мужчину внимательный взгляд. - В вашем состоянии... - Сейчас лето. Стоит прекрасная погода. Почему мы должны отказываться? - А ты разве не видишь? Молодой господин не выдерживает нагрузки! - Это неправда. Я просто переволновался. Я в порядке. Не ссорьтесь, пожалуйста! - молит Се, с трудом приподнявшись на локтях. - Чонвон, я бы хотел поговорить с тобой. С глазу на глаз. На дне чёрных глаз полыхает обидой. Но она прячется так же быстро, как и появилась. Только лишь кивнув, Тао бесшумно удаляется, оставляя молодого господина вдвоём со слугой. - Чонвона, - мягко зовёт Се, стоит им только остаться одним. Стоящий неподалёку евнух даже не вздрагивает. - Подойди ко мне, прошу, - сделав, что велено, слуга садится неподалёку, продолжая держать голову опущенной. - Выслушай меня... Я знаю, ты со мной с самого моего рождения. Я помню, как ты играл со мной и как нянчился. Я всё это помню. Ты составлял мне компанию, когда рядом со мной никого не было. Ты был и остаёшься моим другом, советником и наставником. Но мы оба знаем, Чонвона... Конец близок. - Стоит только крамольной фразе сорваться с губ, как евнух тотчас поднимает побледневшее лицо. - Не отрицай. Я это чувствую. Эта поездка... Позволь мне насладиться ею сполна. Позволь увидеть море. Воочию. Не с картин, что демонстрировал мне отец, а по-настоящему. - Вам должно стать лучше. - Но мне не станет. - Этот мальчишка... - Ты о Тао? - губы трогает беглой улыбкой. - Брось. Ведь ты был тем, кому он понравился. Ты был рад, что он остался. - Он стал важнее чем я. Вы прислушиваетесь к нему, а не ко мне. - Возможно потому, что я испытываю к вам двоим совершенно разные чувства? - Господин! - Что? Тао меня совсем-совсем не любит. Он служит мне. Верой и правдой. Так, как и велел ему мой отец. И пусть, - добавляет поспешно. - Это намного лучше, чем если бы его не было вовсе. С Тао я могу много гулять и проводить много времени. С ним я могу делать почти всё, что ранее мне было запрещено. Разве это плохо? Я так не думаю, - качает головой. - О чём вы таком говорите, господин? Что за чувства вы можете к нему испытывать? Ведь это же... Неправильно?! - Что именно, Чонвон? Я никогда не посмею сказать ему об этом. Потому что это совсем несправедливо. Мне осталось не так уж и много времени. И поэтому, пожалуйста, позволь мне заниматься тем, что мне по душе. М? - Когда вы, молодой господин, говорите такие вещи, я чувствую, насколько всё несправедливо и неправильно вокруг вас. - Я никогда не задавал себе подобных вопросов. Просто потому, что не вижу в этом никакого смысла. Только теперь мне страшнее с каждым днём. Когда я увидел его улыбку, я подумал, как грустно, что он никогда не улыбнётся мне так. - Господин... Вы раз, хотя бы раз подумали обо мне? Слабо улыбнувшись, Сехун обхватывает морщинистое лицо руками, заставляя взглянуть на себя. - Конечно, Чонвон. Но я знаю, что вы никогда не покинете отца и дом. Вы останетесь в нашей семье до самого конца. И мне грустно, что я оставлю вас. Так же я знаю, что вы никогда не примите этого. Вы мой друг, Чонвон. И это неизменно. Пожалуйста, не спорьте с Тао. И не говорите ему о том, о чём сказал вам я. Это наш секрет. Ладно? - протянув мизинчик, Сехун закрепляет обещание, тихо рассмеявшись. Стоящий в углу сарая Бэкхён беспомощно вжимается в Чанёля, глотая солёные слёзы. Видеть Сехуна таким оказывается выше его сил. Слабым, беспомощным и в то же время благодарным. Умеющим ценить. - Тао стал его первой и последней любовью. Единственной. Осталось немного, Бэкки. Уйдём? Мотнув головой, Ангел жадно всматривается в родные черты лица. Он не верит. Не может поверить в то, что здесь Сехун жил, и не может поверить в то, что скоро его не станет и он окажется в Академии. Где им и суждено встретиться. - Позовите пожалуйста Тао. - Этот мальчишка постоянно ошивается рядом. Нет никаких сомнений в том, что как только я покину эту лачугу, он окажется тут как тут, - фыркнув, евнух смахивает слёзы и, поднявшись, выходит на прохладный вечерний воздух. Улыбнувшись, Сехун ложится на спину, прикрыв глаза. Тао появляется спустя несколько минут. Так же бесшумно, как и вышел. Опустившись на колени, он безмолвно застывает, сложив руки на ногах. По крыше начинает барабанить дождь. - Ты пришёл, - констатирует Се, не открывая глаз. - Я слышу твоё дыхание и шаги. - Простите. Я шумный. - Это не так, - рассмеявшись, Сехун протягивает ладонь и улыбается, ощутив тепло прикосновений. - Мы ведь продолжим наш путь, верно? - Без сомнений. До моря осталось недалеко. Завтра, если погода будет ладной, пересечём перевал и окажемся у берега. А нет, так заночуем здесь. - Спасибо, Тао. Спасибо за то, что настаиваешь на своём, - открыв, наконец, глаза, Сехун тянет слугу на себя, заставив улечься рядом с собой. - Я не могу иначе. Я должен слушаться вас и делать то, что мне велено. - Ты сказал "ладная погода"... - Что? - непонимающе переспрашивает Цзы, подтыкая юношу одеялом со всех сторон. - Погода. Ладная, - со смехом повторяет О. - Твоя манера говорить, - смеётся теперь уже в голос. - Раньше ты только ругался или говорил то, что я никак не мог повторить вслух. А теперь... - Вы смеётесь, - тихо констатирует Цзы, убрав упавшую прядку с белоснежного лица. Сколько бы он ни находился рядом с господином, он никогда не перестаёт удивляться тому, какая фарфоровая у него кожа. Тао видит синие венки. Такой ненастоящий. Цзы прикрывает глаза. - Вы никогда так раньше не смеялись. - Я тоже видел твою улыбку, предназначенную лошади. Ты никогда так не улыбался. Не выдержав, Тао смеётся тоже, откинувшись на спину и разведя руки в стороны. - Я люблю лошадей. Они выполняют тяжёлую работу и нам надо быть им благодарными. - Тао... - Да? - Когда для тебя всё закончится... Когда тебе больше некому будет служить, я попрошу отца заранее... Останешься конюхом. Ты хорошо справляешься с ними. - Господин... Зачем вы говорите все эти вещи? Былая весёлость сходит на нет. Резко усевшись, Цзы ерошит макушку чёрных волос. Усевшийся следом Сехун заглядывает ему в глаза, но Тао отворачивается, пряча лицо в коленях. - Это нечестно, что вы просите о таком и говорите. Вы скрывали. Ваш отец скрывал. - Если бы ты знал, то отказался бы, да? Лучше жить на улице, чем... - Я не хотел ни к кому привязываться. Я привык отвечать за себя. А теперь... Вот так вот просто... Вы говорите мне, что я могу заменить вас лошадьми? - в тёмных глазах вспыхивает боль. - Тао, я вовсе не это имел в виду. Пожалуйста! - ухватившись за ногу поднявшегося слуги, Сехун беспомощно и безмолвно смотрит на друга снизу вверх, запрокинув голову. - Не уходи. Мне страшно. Мне тоже страшно, - расплакавшись, отпускает, съёживаясь под гнётом рухнувшей на плечи, реальности. - Мне страшно от того, что я могу больше не увидеть тебя. Мне очень страшно. Тао. Я не хочу умирать. Опустившись рядом, Цзы молчаливо обнимает поникшего юношу. - Простите, я не должен был выходить из себя. - Глупости. Просто не уходи от меня сейчас. Не оставляй меня. - Не оставлю. Как я могу? Только у меня к вам тоже просьба... Не говорите подобных вещей. Я умоляю вас. Едва различимо кивнув, Сехун жмётся к другу сильнее. Мог ли он подумать, что влюбится... Вот так вот. Совершенно неожиданно и безнадёжно. Никогда. Чувство расцветало в нём постепенно. День за днём, как расцветает цветок, распуская свои листья, и тянется навстречу солнцу. Если бы у него только было больше времени. Кто знает... Быть может, ему бы хватило смелости. Они, может быть, смогли бы остаться рядом друг с другом. Но... Такого не могло быть. Никогда. Отец бы ни за что не позволил ему. Им. Но если в тайне, то можно. Он будет беречь этот секрет в своём сердце, никому не причинив боли. - Ложитесь. Вам надо отдохнуть. Завтра мы отправимся ещё до того, как взойдёт солнце. Поэтому будет лучше, если вы выспитесь и наберётесь сил. - Хорошо. Как скажешь. Я сделаю, как ты скажешь. Подтянув повыше тёплое одеяло, Цзы укрывает уже заснувшего Сехуна и, отсев подальше, молчаливо наблюдает за господином. Что он будет делать, когда его не станет? Об этом бывший вор никогда не думал. Но Сехун становится слабее. Заслышав шорох, Тао резко поднимается. Показавшийся в дверях Чонвон вопросительно глядит на него. - Он заснул, - коротко информирует Цзы. - Я буду на улице. Зовите, если что. Бросив взгляд через плечо на безмятежно спящего Сехуна, Тао торопливо выходит, до боли стиснув руки. - Как зовут эту лошадь? - спрашивает Се. Тао будит его, как и обещал. Ещё до восхода солнца. Чонвон помогает ему одеться и ещё долго ворчит по поводу продолжения поездки. В Сехуне же, напротив, словно бы просыпаются силы и он готов ехать дальше, чтобы, наконец, увидеть перед собой море. Они едут не спеша и задолго до обеда пересекают перевал, после которого делают короткий перерыв и продолжают путешествие. Уже близко. Сехун чувствует изменившийся запах, витающий в воздухе. Более солёный и какой-то ещё... Необычный. - Афродита. - Заслышав имя, лошадь дёргает ушами, на что Тао смеётся, поглаживая по гриве. - Какое необычное имя. До этого я совсем не интересовался лошадьми. Меня никогда не катали на них. Только в паланкине. Как девушку, - бледные щёки заливает румянцем. - У вас хорошие лошади. Арабские скакуны. Они умные и выносливые. А то, что в паланкине... Это же хорошо. Никто не смотрел на вас. И никто вас не видел. - Иногда мне кажется, что ты, Тао, старше меня. Резко потянув поводья, Цзы легко спрыгивает на землю, глянув на застывшего от неожиданности юношу. - Я быстро повзрослел. Так уж вышло, - пожав плечами, помогает спешиться. - Отсюда придётся пойти пешком. Осталось недалеко. Я помогу. Залезайте ко мне на спину. - Нет, - мотает головой, подобрав полы длинной одежды. - Я хочу дойти пешком. Сам. - Как скажите. Если станет тяжело, просто скажите, и я возьму вас. Ладно? - Хорошо. Дождавшись спешившихся слуг, Сехун, опираясь на Цзы, медленно бредёт к морю. К месту, о котором всегда мечтал. С каждым сделанным шагом ветер всё сильнее и сильнее трепет его волосы. Забирается под одежду, скользит по открытым участкам кожи и приятно холодит. Ещё раньше, чем Тао успевает сказать, Сехун и сам всё понимает. Море простирается перед ним широкой синей полоской. Она разделяет небо и воду. Где-то слышен крик чаек. От волнения Сехун не может вымолвить и слова. Он жадно внимает увиденному. Чтобы смочь рассказать и поделиться. Здесь дышится по-другому. Совсем иначе. Тао медленно отпускает его, позволяя идти самому. - Осторожнее! - кричит взволнованно Чонвон, но Цзы жестом останавливает, качнув головой. Опустившись на песок, Сехун медленно вдыхает в себя запах и тут же выдыхает. Закрыв глаза, трогает ладонями песок. Вот бы собрать его. На память. В уголках глаз предательски щиплет. Мотнув головой, он гонит от себя это ощущение прочь. Как много он не видел, будучи больным и слабым. Как долго он об этом мечтал. Обернувшись, взглядом зовёт Тао к себе. - Всё в порядке? - спрашивает Цзы, стоит ему только опуститься рядом. - Да. Здесь замечательно. Мне хочется смотреть и смотреть. Сколько мы тут пробудем? - Я бы хотел сказать, что долго, но не могу, - виновато разводит руками. - Ночевать на открытом пространстве небезопасно. А ночью здесь будет намного холоднее. Мы можем пробыть часа три-четыре, а после надо будет ехать обратно. Мне жаль. - Даже если это всего на три-четыре часа. Я уже счастлив. И мне не надо большего. - Правда? - Правда. Вот только... Я бы хотел попросить. - Но вы только что сказали, что вам не надо большего. - Ах, Тао! - звонко рассмеявшись, Сехун утыкается лбом в сильное плечо, счастливо зажмуриваясь. Он мог бы умереть здесь. И это было бы совсем не страшно. - Я становлюсь жадным... Но если это возможно, я хотел бы... Есть ли здесь лодка? Ненадолго выйти в море... - Хорошо. Я схожу и узнаю. А вы побудьте тут. - Поднявшись, Тао с удивлением смотрит вниз, чувствуя, как его удерживают подле себя. - В чём дело, господин? - Только не задерживайся, хорошо? - Обещаю. Я быстро. Вы не успеете и глазом моргнуть. Позволив смуглой ладони выскользнуть, Сехун нетерпеливо-взволнованно смотрит удаляющейся спине вслед, и стоит Цзы исчезнуть из виду, как мальчишка крепко стискивает пальцы и не отпускает до тех пор, пока не видит Тао вновь. Сколько времени проходит? - Я уже столько раз моргал, - первое, о чём сообщает Се, стоит Тао сесть рядом. Рассмеявшись, Цзы качает головой. - А ты сказал, что быстро. - Простите. Надо было найти лодочника и упросить его. Заплатить. Я торопился, как мог, - разводит руками. - Я знаю. Просто я нетерпеливый. Вы договорились? - Да, - кивает в сторону, откуда идёт мужчина с лодкой. - Что вы задумали? - рядом появляется обеспокоенный Чонвон. - Мы отправимся в море, Чонвона, - поясняет Сехун, поднявшись. - В м...море? - поперхнувшись, переспрашивает евнух. - Но это же небезопасно! Случится может всё, что угодно! Кто вам тогда поможет? Будьте же благоразумны, господин! - Ничего не случится. Я буду в порядке. Обещаю вам. Сехуну хочется быть безрассудным. Именно сейчас. Тао помогает ему сесть в лодку и уверенно гребёт веслами, не заплывая слишком далеко. Запрокинув голову, Сехун рассматривает небо с проплывающими мимо облаками, слушает, как шумят волны и беспокойно кричат птицы. Забыть ненадолго. Хотя бы так. Вздыхает, опустив лицо ниже. Под прозрачной синевой замечает юрких рыбок и водоросли. Дотронувшись пальцами до воды, смеётся, всё ещё не веря в происходящее. Где-то позади, вдоль берега, кричит Чонвон. - Хочу уплыть отсюда далеко-далеко, - признаётся тихо Сехун, стоит только Тао отложить вёсла. - Ты прав. Я становлюсь более жадным. - Вы же знаете, что это невозможно. - Знаю, - грустно улыбнувшись, Сехун продолжает смотреть на гладь воды. - Просто мне страшно. Мне так страшно, Тао, - стиснув меж пальцами дорогой ханбок, юноша дрожит. - Мне страшно от осознания, что я не смогу вскоре ходить. Страшно, что я умру. Страшно, что покину тебя. - Вам будет легче, если я скажу, что мне тоже страшно? - Что? Их лодку медленно качает на волнах. Тао смотрит на него с грустной улыбкой. - Я боюсь, - повторяет Цзы. - Потерять вас, отпустить вас... Боюсь, что не справлюсь с этим. - Ты справишься. Я знаю. Ты же такой смелый, - Сехун улыбается сквозь слёзы. - Вы слишком высокого мнения обо мне, господин. Я совсем не такой. - Прости. Тогда я не должен пугать тебя ещё больше. - Нет. Если вам надо, то делитесь со мной. - Ты исполнил мою самую главную мечту, Тао. Нет. Даже целых две мечты. Нет, даже три! Не выдержав, Цзы смеётся. - И каких же? - интересуется с лёгким любопытством. - Первая: я встретил лучшего друга. Вторая: ты отвёз меня к морю, чего я очень давно хотел. - А третья? - напоминает, потому как Сехун вдруг замолкает, отводя в сторону взгляд. - А третья... Это... Секрет. - Секрет? - со смешком переспрашивает, беря в руки вёсла. - Именно! Секрет! - выпаливает смущённо. - Пусть он останется при мне. М? - Как скажете. Если будете готовы рассказать когда-нибудь... - Быть может. Украдкой наблюдая за тем, как уверенно Тао управляется с лодкой, Сехун не может сказать вслух о том, что мечты влюбиться у него не было. Просто когда это уже произошло, он понял, что это было его возможной мечтой, о которой он никогда до того особо-то и не думал, если быть до конца откровенным. Но признаваться в этом сейчас? Невозможно. Помотав головой, Сехун утыкается подбородком в острые коленки, продолжая наслаждаться их неспешной прогулкой. - Это было самым счастливым временем для Сехуна. - Бэкхён не успевает опомниться, как картинка меняется. Они перемещаются быстрее, чем Бён понимает это. - Он долго говорил об этой поездке. Это сблизило их ещё больше. Но мы не можем увидеть всё. Ты же понимаешь, что это невозможно. - Бэкхён только кивает, глядя на падающий с чернильного неба снег. - Это его последняя зима. Сехуну на удивление стало лучше. Силы вернулись к нему. Но то было затишье перед бурей. - Что мы сейчас увидим? - Их последнюю вылазку на озеро, - кивает в сторону, и Бэкхён видит их. Держащихся за руки и смеющихся. Первым спустившись по обледенелому берегу вниз, Тао помогает спуститься и Сехуну. Перед ними гладью расстилается замёрзшее озеро. - Они просто хотели походить на нём. - Только не говори мне, что... - Ты сейчас сам всё увидишь. Запасись терпением. Обхватив себя руками, Бэкхён смотрит за двумя людьми, что громко смеются, не подозревая ни о чём вокруг. - Лёд крепкий. Не волнуйтесь так, Чонвон. - Укутанный в тёплые одежды евнух только лишь фыркает, закатив глаза. Сехуна невозможно отговорить от проделок. - Тао присмотрит за мной. - И не сомневаюсь. Ухватившись за раскрытую ладонь, Се позволяет увлечь себя на толстую поверхность льда. - Ничего не бойтесь. Я не позволю, чтобы с вами что-то произошло, - повторяет Тао, осторожно ведя за собой. Лёд крепкий. Он сам проверял. Выжидал, прежде чем решился, наконец, на эту прогулку. Ему просто в очередной раз хотелось порадовать Сехуна. После их вылазки на море он так сиял и радовался, что, казалось, от его улыбки способны были зажигаться звёзды. Сехун радовался таким простым вещам, что удивить его чем-то было совсем не сложно. И с того дня Тао старался. Старался, как мог, лишь бы его господин улыбался, радуясь каждому новому дню. Ступив ногами на лёд, Сехун опасливо двигается навстречу Тао, что протягивает к нему руки. - Будьте осторожнее, молодой господин! - громко кричат слуги, но Сехун их совсем не слышит. Он только широко улыбается, смотря в сияющие чёрные глаза напротив. Между ними больше нет сомнений или недоговорённостей. Они понимают друг друга с полувзглядов и зачастую даже без слов. Тао читает его как раскрытую книгу. Знает, когда нужно оставить в покое, а когда - быть рядом. Знает, когда стоит смолчать, а когда необходимо говорить. Вот и теперь…. - Совсем не страшно, видите, - рассмеявшись, Сехун кивает, переплетая свои руки с ладонью Цзытао. Они двигаются медленно. Шаг за шагом. - Это опасно! - громко кричит евнух, привлекая к себе внимание. - Будет лучше, если вы будете у берега, господин! Но все его слова так и остаются неуслышанными. Разве есть им дело до взволнованных взглядов и окриков, если всё, что имеет значение, это лишь счастье, описать которое не один из них не в силах. Они резвятся, как дети. Громко смеются, носясь друг за другом, пока с неба сыпет снег. Бэкхён наблюдает за ними, затаив дыхание. Грудь сжимает нехорошим предчувствием. Что-то должно произойти. Обернувшись, беспомощно глядит на Чанёля. Высший только качает головой. Они не могут вмешиваться. - Как здорово, Тао! - остановившись, упирает руки в бока, чтобы справиться с сорванным дыханием. Может быть, у него ещё есть время и он сможет увидеть что-нибудь ещё? Что-то, что приготовил ему Тао. - Не идите туда, - просит Хуан, отвернувшись на короткое мгновение. Кивнув, Сехун не глядя ступает на подтаявший лёд. А потом делает шаг. И ещё один. - Господин! Сехун поздно понимает, что произошло. Лёд под ним расходится. Трескается, разъезжаясь в стороны. Тао толкает его раньше, чем мальчишка успевает опомниться. Больно ударившись о лёд, Сехун животом проезжает по обледенелой поверхности, не осознавая случившегося. - Тао? - приподнявшись, трясёт головой, краем уха расслышав громкие крики, доносящиеся со стороны. - Тао?! - фокусируя взгляд, наконец, видит его. - Тао! - кричит так, что Бэкхён вздрагивает. Ангелу видно, как мальчишка бежит назад и как бесполезно мечется прислуга вдоль озера. - Зачем ты идёшь сюда, глупый? - отплёвываясь от воды, Цзы выставляет ладонь вперёд. - Возвращайся назад! Немедленно! Слышишь? Упрямо мотнув головой, Сехун падает на расколотый лёд, протягивая руку. - Я вытащу тебя! Держись. Просто держись, - просит, но лёд крошится. Как же так? - Тао! - зовёт беспомощно. - Ничего не бойся. Я тебя дотолкаю на этой льдине к берегу, ясно? - выговаривает дрожащими от холода губами. Сехун может только кивнуть. - Забирайся ко мне, - требует, тянет за намокший край одежды, но Цзы вырывает руку. - Она не выдержит нас двоих, - покрасневшие от холода ладони упираются по краям льдины. - И мы оба окажемся в воде, - продолжает, с силой толкая их к берегу. - Тао, а ты? Ты же замёрзнешь! Твои ноги, Тао! Мальчишка мотает головой, упрямо толкая их вперёд. Не в силах справиться с собственным страхом, Сехун малодушно плачет. - Я буду в порядке, что вы, право слово, - усмехается. - Такие, как я... - Расслышав позади треск, Сехун оборачивается. Лёд здесь тонкий. Почти прозрачный. - Хуже собаки. Мы не умираем, даже когда хотим. Понимаете? Ледяная вода обжигает, попадая то на лицо, то на губы. Одежда камнем тащит на дно, но Тао не позволяет, держа курс к обледеневшему склону. Как странно. Почему берег так далеко от них? Он не может сдаться. Эти глупые олухи, называвшие себя слугами молодого господина, так и будут причитать, не в состоянии сделать и шага. А Сехун… Ему нельзя оставаться на льдине. И в воду тоже нельзя. Он сразу умрёт. Распахнув глаза, Цзы собирает силы для последнего рывка. Тао понимает… Всё ведь просто. Он не позволит ему умереть. Себя не жалко. К чёрту такую жизнь, где каждый день - борьба за выживание. А Сехун должен. Такие, как Сехун, должны жить. Они должны смеяться, радоваться каждому дню и впитывать в себя всё самое удивительное и драгоценное, что есть в этом мире. Сехун жаден до знаний, жаден до жизни. И именно он и должен выжить. - Что ты такое говоришь? Тао, забирайся! - кричит не своим голосом. - Господин! - Его подхватывают под руки, стоит им только приблизиться. - Тао! - мальчишка кричит, удушливо плачет, пытаясь вырваться из плена чужих рук. Он видит, как медленно, почти беспомощно и тяжело Тао выходит на берег и обессиленно падает, сплёвывая кровь и крупно дрожа. Вся одежда на нём мгновенно леденеет. - Помогите Тао! Я в порядке! Тао! Тао! - Оттолкнув посторонних от себя, мальчишка налетает на замёрзшего Цзытао. - Тао, посмотри на меня. Тао, ну что же ты... - плачет, обхватив друга за плечи. - Всё в порядке, господин, - спешит заверить Цзы, крупно подрагивая. - Вам не следует обнимать меня, - упёршись руками в грудь, пытается оттолкнуть от себя, но Сехун не позволяет. Одежда вмиг намокает на нём, и мальчишка начинает дрожать. Его подхватывают повторно, чтобы увести в сторону. Накрыть тёплыми одеялами и хлопотать бесполезно вокруг. Тао швыряют какой-то лоскут ткани. Ей едва можно вытереть лицо. Горло Сехуна перехватывает от негодования. Тао смотрит на него сквозь прищур глаз и улыбается едва заметно. - Где это видано, чтобы за прислугой был такой уход? И лекаря послали. Тоже мне, - фырчат у Тао над ухом, пока мальчишка, с трудом приоткрывая веки, смотрит сквозь пелену на очертания комнаты. Его вынужденное плавание в озере не проходит незаметно. - А что сделали вы? - Тао слышит ханбок и видит, как его господин встаёт, гневно сжимая руки в кулаки. - Г….господин… - Тао спас мне жизнь, - повторяет, чеканя каждое слово. - А что сделали вы? - Его для этого к вам и приставили, господин. Чтобы, если понадобится, отдать за вас жизнь. - Как глупо! - прерывает, изящно взмахнув кистью руки, призывая тем самым к молчанию. - Глупо, что Тао мог умереть вот так вот. Он должен защищать меня, верно. Но и вы должны сделать то же самое. А чем занимались остальные вместо этого? Всего лишь стояли на берегу! - Господин… - Я не желаю ничего слушать. И слышать. Это понятно? - не дождавшись ответа, выталкивает прислугу вон, резко захлопывая дверь и тяжело дыша. - Господин… - Тао! - крутанувшись на мысках, Сехун бросается к другу. - Как ты? - взволнованно прикладывает ладонь к прохладному лбу. - Слава Богам, что жар оставил тебя. Смотрящий на них Бэкхён невольно улыбается. Сехун сейчас кажется таким взрослым. Способным защитить и сберечь то, что дорого для него. Его любовь видится внимательному глазу, но знает ли об этом сам Се? Возможно, догадывается. - Я так волновался, - усевшись, подбирает колени к подбородку, не выпуская руки друга из своей. - Волновались? Какая ерунда. Всё случилось по моей вине. Мне следовало сказать вам о том, что нельзя ступать в ту сторону, но я предпочёл не думать об этом. Я ведь сказал... На мне, как на собаке. - Ты совсем не помнишь, что с тобой приключилось? - встревоженный голос подскакивает вверх, выдавая владельца с головой. - Ты не помнишь, что упал с лошади и чудом не сломал себе шею? Не помнишь, как не приходил в себя три дня кряду? Не помнишь температуру, что опутала твоё тело и не желала выпускать из своих сетей? Ты не помнишь этого, да? - всхлипнув, беспомощно утыкается лицом в раскрытые ладони. - Не помнишь, как я переживал за тебя и не отходил от тебя ни на шаг. Совсем этого не помнишь… Что бы я делал без тебя, если бы ты вдруг… вдруг… умер, - кусает тыльную часть руки, крепко зажмуриваясь. - Господин, полно вам. Полно. Перестаньте. - Слабость всё ещё кружит в его теле. Тао не помнит ничего из перечисленного Сехуном. Все его воспоминания обрываются на том моменте, когда он садится на лошадь, и больше ничего. - Простите, что напугал вас. - Тао… - всхлипывает, уткнувшись в плечо Цзы. - Давай уйдем из дома, когда станем старше, м? - Теперь у вас жар, господин, - мягко улыбнувшись, Тао дотрагивается до бледной щеки и проводит подушечкой пальца к подбородку. - Может быть, ты и прав, - прильнув ближе, закрывает глаза. - И у меня действительно жар. - Как такое могло случиться? Ведь у него всё было нормально! Отступив, лекарь низко кланяется, опустившись на колени. Всё происходит внезапно. После первой прогулки с Тао Сехун слёг, не в силах более подняться. - Скажите же мне что-нибудь! - требует, просит, почти умоляет министр. На его лице отображается слишком много эмоций. - Ничего сделать нельзя, господин министр, - отвечает с поклоном пожилой мужчина. - Всё, что вы можете сделать для своего сына, это окружить его заботой и подарить оставшееся время. Так, чтобы ни о чём не сожалеть. Я не понадоблюсь вам. Он уйдёт тихо. - Ступай, - отвернувшись, мужчина поджимает губы, не в силах принять услышанное. - Пошлите за супругой, - обращается, мельком глянув на слуг. - Скажите, как есть. Всю правду. - Да, господин. Дверь, ведущая в покои наследника, открывается, являя перед министром Тао. Поклонившись, юноша выпрямляется, сложив руки на животе. - Что сказал лекарь, господин? Какое лекарство нужно достать, чтобы помочь моему господину? - Лекарь сказал, что лекарства нет, и что всё, что мы можем, это… - Что значит лекарства нет? - перебивает сбившимся голосом. - Скажите, что нужно, и я добуду это! - Тао... - Едва заметно вздрогнув от слабого голоса, раздавшегося за спиной, Хуан медленно оборачивается. - Подойди ко мне и закрой дверь. Сделав, что велено, Цзытао опускается подле ослабевшего Се. Как странно. Ещё несколько дней назад ему казалось, что болезнь отступила. Что они всё смогут. Что у них ещё есть время. Видимо, он ошибался. - Не будь таким упрямым, Тао, - мягко говорит Се, взяв притихшего юношу за руку. - Я должен знать, что я должен сделать, чтобы помочь вам. Чтобы спасти вас, - смотрит, наконец, и Сехун слабо улыбается ему в ответ. - Просто будь рядом со мной, Тао. Это всё, что я у тебя прошу. - Вы сказали, что не знали, что делать, если я умру. Теперь я говорю вам о том же. Я не знаю, что мне делать без вас. - Останься при дворе. Я уже попросил у отца об этом. Не уходи никуда. Обещай мне. - Нет, - помотав головой, устраивается рядом, словно пёс. Не важно, как сложно достать лекарство, чтобы спасти Сехуна. Он сделает это. Он сделает всё. - Мама, не плачьте, прошу. Бэкхён впервые видит мать Сехуна. Довольно высокая для того времени, статная, с чёрными волосами и такими же чёрными глазами, что переливаются сейчас от слёз. Она приходит немедля и больше не отходит. В углу за происходящим молчаливо наблюдает Тао, который всё ещё не понимает до конца. А быть может, не хочет понимать. Сехун угасает быстро. Он не может сидеть и едва в состоянии держать голову. И без того бледное лицо становится подобно белому листу бумаги. Уголки губ трескаются. - Его гемоглобин резко упал. Сейчас от подобного не умирают, но тогда… - Чанёль только качает головой. - Как же глупо умирать из-за такого, - шёпотом вторит ему Бэкхён. Попрощавшись с родителями, Сехун обращает свой взор на сидящего в стороне Цзытао. - Подойди ко мне, Тао, - просит тихо и, дождавшись, когда друг сядет рядом, благодарно улыбается ему, беря за руку. - Те персики, что ты приносил мне, и ягоды были очень вкусными. Спасибо. Откуда ты брал их? - Со склона горы, куда мы ходили прошлой весной. Помните? - улёгшись рядом, Тао кладёт голову на вытянутую руку, не сводя взгляда с любимых глаз. - Как не помнить. Ты подарил мне столько моментов, Тао. Что я помню всё. Если бы не ты, я бы не был таким счастливым. Я бы не увидел столько. Никогда. - Вы могли быть ещё более счастливым, если бы не лежали здесь. - Тао, я не могу быть таким жадным. Не всё сразу. Прости. - Я бы мог добыть любое лекарство для вас. Но мне не сказали, какое… Ваш отец сказал, что его нет. - Ты уже спас меня, Тао. Ты спас меня. И я попрошу тебя о последнем. Но самом главном. Будь со мной до конца. Пожалуйста. - Разве я могу иначе? - И когда всё закончится… Надень на меня ханбок. Тот, помнишь? Бело-розовый. Я выбрал его специально. - Как скажете. - И ещё одно...Вынеси меня на улицу, Тао. Я прошу тебя. - Сейчас. Сехун лёгкий, как пёрышко. Перехватив его как можно удобнее, Тао выносит господина на крыльцо и, усевшись вместе с ним на деревянные половицы, помогает принять удобную позу. Вдохнув зимний воздух, Сехун довольно прикрывает глаза, подставляя лицо колючему ветру. - Вам не холодно? - Нет, - жмётся теснее, в последний раз окидывая ковёр из ярких звёзд на тёмном фоне внимательным взглядом. - Как красиво, Тао, - откидывает голову на подставленное плечо. - Знаешь, я так боялся. Смерти. Я не хотел умирать. Она меня пугала. А теперь… Я принял всё это. Как данность. Единственное, о чём я сожалею, так это о том, что оставляю тебя. Прости. - Это вы простите меня за то, что я не в силах изменить, - спрятав лицо в мягких волосах, Тао вдыхает едва ощутимый аромат лавандового мыла, чуть сильнее сжав тонкий стан своего господина. Если бы он только мог. Обменять свою жизнь, подарив её Сехуну. Ему не жалко. Но это невозможно. Что ему делать? Теперь. - Что мне теперь делать, господин? - спрашивает вслух, вздрогнув от собственного голоса. Настолько незнакомо он прозвучал. Сехун смотрит на него. На исхудавшем лице выделяются лишь одни глаза. - Жить, - только и произносит Се, устало вздохнув. - Я бы всё отдал, лишь бы вы жили. Я готов променять свою жизнь на вашу. - Не говори так. Знаешь, Тао, - тихо вздохнув, Сехун с трудом поворачивается к другу. - Встреча с тобой была самым значимым для меня. Если бы не она, я бы сожалел намного больше. Просто потому, что благодаря тебе я увидел другой мир. Если бы не было тебя, я бы так и оставался пленником в собственном доме, я бы не увидел моря, не побывал в лесу и не сумел собрать ягод. Я бы не сделал всего того, что сделал с тобой, и сожалел бы намного больше. И, в конце концов, я бы так и не встретил тебя. И это бы стало моим самым большим сожалением. Правда не думаю, что я сумел бы это понять, - грустно улыбнувшись, щекой прислоняется к тёплой груди и, уловив краем уха стук сердца, улыбается уже шире. - Я так рад, что встретил тебя... - А я встретил вас намного раньше. - М? - Впервые я увидел вас, когда мы оба были детьми. Вы-то и не помните, но я помню очень хорошо. Именно поэтому я и воровал те персики. В надежде, что когда-нибудь меня поймают и тогда я смогу увидеть вас ближе. Вы были той самой мечтой для меня, господин. Мечтой, к которой невозможно приблизиться. Как звезда, на которую можно любоваться, запрокинув голову к небу. Где были вы и где был я. Вы стали тем, благодаря кому я выжил. Даже тогда, когда мне не хотелось жить. Я вспоминал вас. Я видел вас. В дорогих одеждах, и то, как вы ходили по двору. Как вы бегали, и Чонвон не мог догнать вас. Как вы падали, а вас ловили. Будучи ребёнком, я не знал, что вы больны. Я никогда не думал, что буду делать, если меня поймают. Я никогда не думал, что буду делать, если вы оставите меня подле себя. Я и мысли подобной не держал, честно говоря. Я не мог поверить в это счастье. Потому и щерился, и сердился. Боялся. - Ты нечестный, Тао... Если бы ты только... Будучи ребёнком. У нас было бы столько времени, - всхлипнув, тихо плачет, пытаясь вспомнить, мог ли он вообще видеть Тао. Откуда-то из недр выплывает одно воспоминание... Чумазый мальчуган смотрит на него излишне внимательно. А Сехун смотрит в ответ. Его впервые тогда выводят в свет. Это целое событие. Сын министра Чосона. Наследник. - Тогда на рынке... А после на площади. Это был ты? Тао только кивает. - Это был я. - Тао, - с уголков глаз скатываются прозрачные слёзы. - Ты всегда был рядом со мной. Спасибо. - Это вам спасибо за то, что стали моей путеводной звездой. Я полюбил вас, господин. С округлившихся губ срывается вздох удивления. - О чём ты говоришь, Тао? - упершись сжатыми кулачками, выпрямляется. Тао улыбается ему. - Тао, - повторяет. - Я не прошу вас принять. Я прошу позволить любить вас. - Тао... Безостановочные хрусталики слёз бегут с глаз. Разве это возможно, чтобы его мечта вдруг осуществилась? - Я не хотел унижать вас своими чувствами. - Какое унижение, о чём ты? - рассмеявшись, Сехун льнёт ближе, обнимает и его закручивает головокружительным восторгом, потому что его обнимают в ответ. И это чувствуется уже совсем иначе. По-другому. Сильно, крепко и одновременно трепетно. - Я так счастлив сейчас, - только и может вымолвить, а посмотреть не в силах. - В дом? - В дом. В тёплой комнате, лёжа под одеялом, Сехун получает первый и последний в своей жизни поцелуй. Трепетный, желанный и столь долгожданный, что живот сводит приятной судорогой, а сердце заходится в быстром стуке. Разве такое бывает? Улыбается, и всё, что видит, это очертания дорогого ему лица, склонившегося ниже. - Я люблю тебя, Тао, - говорит тоже, и Тао улыбается ему. Благодарно и столь нежно, что Сехун тянется к нему вновь. Обнимает за шею, прося остаться рядом. Тао качает его в своих руках и говорит что-то. Рассказывает. Сехун засыпает с улыбкой на устах, а когда небо окрашивается розовым рассветом, Цзы осторожно заглядывает в бледное лицо. - Господин? - зовёт едва слышно, прикладывая ладонь к щеке. - Господин, - повторяет, опустив руку ниже. Туда, где ещё несколько часов назад билось сердце. - Тао?.. - распахнув глаза, юноша с трудом улыбается. - Как славно, что ты здесь, - ладонь проскальзывает ниже, ложась к сердцу, стучащему едва-едва. Из самых последних сил. - Я люблю тебя, Тао, - сглотнув, Сехун улыбается ему. В самый последний раз. Сердце, стучавшее под ладонью ещё секунду назад, больше не стучит. - Господин? - На губах так и застывает безмятежно счастливая улыбка. - Господин... Прижав к себе застывшего, теперь уже навсегда, юношу, Тао громко воет, раскачиваясь из стороны в сторону. Со всех сторон хлопают двери, и вскоре уже весь дом знает о случившемся. - Вот видите, господин... Как красив на вас ханбок. Как вы и просили. - Разгладив полы шёлка, Тао глядит на умиротворенное прекрасное лицо, что не портит даже сама смерть. - Вы словно спите, господин. Что вы видите? Вам не больно? Не страшно? - приподняв тело, Тао бережно берёт Сехуна на руки, пока это ещё возможно. - Дождитесь меня, ладно? Обещайте мне. Сколько бы времени ни прошло, где бы вы ни были... Дождитесь меня. Верьте. Мы встретимся. Я знаю, - жмётся щекой к щеке. - Холодный, - улыбается, поправляя белоснежные волосы. - Сколько бы лет ни прошло... Я увижу вас вновь. Клянусь, - подарив последний поцелуй, обнимает крепче, беззвучно расплакавшись. Тао не отпускает Сехуна до самого конца. Он держит его в своих руках до тех пор, пока не понимает, что пора. Бережно уложив господина на носилки, на которых Сехуну предстоит отправиться в последний путь, Тао отходит в сторону, взяв в свою руку белоснежную ладонь. Всё, что имеет значение, это лицо напротив. Он обещал господину что пройдёт этот путь вместе с ним. - Тебе пора отпустить его, Тао, - тихо молвит министр, стоящий всё это время позади. - Да, конечно. Простите. Я только... Сейчас. - Склонившись в самый последний раз, Тао крепко зажмуривается, понимая вдруг, что не в силах увидеть то, что произойдёт дальше. - До свидания, - только и говорит он. Выпустив руку, стремглав убегает прочь. Сехун останется таким, каким он его запомнил. Всегда счастливым, радостным, улыбчивым. Жадным до жизни и знаний. Любимым им. С самого детства. Ловко взобравшись на персиковое дерево, оборачивается. Сердце сжимается от увиденного дыма, поднимающегося вверх. Оттолкнувшись, Цзы перепрыгивает через высокий забор, уносясь прочь. - Чонвон, не видел ли ты Тао? Я ищу его с самых похорон. Сехун просил меня... - Он убежал. Перепрыгнул через забор и был таков. По губам министра скользит понимающая улыбка. Кивнув собственным мыслям, он вздыхает, молчаливо смотря в даль. - Не было и шанса, что он останется здесь без него, - только и говорит мужчина. - Ни одного. - Приказать найти его? - Я не думаю, что это возможно, Чонвон. Скорее всего, он уже убежал. Он всю жизнь провёл на улице, и даже если приложить все усилия, то вряд ли у нас получится разыскать его. - Оставить его в доме было последней волей младшего господина. - Я думаю, что Сехун не знал, а быть может, не до конца понимал, что Тао никогда бы не остался здесь без него. Что именно Сехун и стал той причиной, по которой он остался. - Господин? - Забудьте, Чонвон. Забудьте. Вытирая тыльной стороной ладони грязное лицо, черноволосый мальчик шмыгает сопливым носом, но внимательного взгляда не отводит. Светловолосый мальчик в дорогих одеждах заливисто хохочет, протянув раскрытые ладошки к лучам солнца. Весь он сияет и переливается. Он похож на чудо. Его кожа бледная и сам он весь чудесно-прекрасный. Тао таких никогда видеть раньше не приходилось. - Юный господин! - Мальчика подхватывает слуга и кружит, кружит и кружит. Пока тот смеётся и... Чумазый мальчишка вздрагивает, потому что на него смотрят и просят отпустить. - Господин? - переспрашивает в недоумении слуга, но делает, что велят, отпуская на пыльную землю. - Не ходите, господин! Это... - не договаривает, поджимая губы. Министр велит не употреблять дурных слов при сыне. - Не нужно к нему подходить, - пытается ухватить за руку, но мальчишка не слушается. Подойдя к молчащему до сих пор одногодке, протягивает белоснежную ладошку, чтобы, раскрыв её, протянуть инжир. Тао смотрит на него завороженно. - Хочешь? - спрашивает, но мальчик отступает, прячет свои грязные руки за спиной, мотая головой. - Где твоя мама? Почему ты один? - Господин, не надо с ним разговаривать, - Чонвон легко поднимает наследника, торопясь скорее отойти в сторону. - Почему не надо, Чонвон? Он такой же, как я, - Сехун вертит головой, но чумазого мальчишки нигде не видно. - Убежал, - грустно говорит сын министра, повесив голову. - И Слава Богу, - евнух торопится унести мальчика подальше. Сехун не замечает внимательного взгляда чёрных глаз, что наблюдают за ним из-за угла. - Нам больше нечего здесь делать, идём. Маленькая ладошка прячется в большую. Вихрь уносит их назад. Картинки меркнут, становясь размытым цветным пятном, и вскоре гаснут. Глаза не сразу привыкают к темноте. - Ты в порядке, Бэкки? - обхватив лицо, Чанёль озабоченно заглядывает в опечаленные глаза, поглаживая подушечками пальцев скулу. Мотнув головой, Бён прижимается к широкой груди Высшего, стискивая пальчиками мантию на чужой спине. - Что случилось с Тао? - только и может спросить Ангел. - Он умер. - Бэкхён застывает. - Той же зимой. В лесу. Он замёрз, - обнимает крепче. Бэкхён плачет в его руках.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования