What the Fuck?

      Эмма Свон, всем известный шериф Сторибрука, бывшая охотница за головами из Бостона, привезенная Генри Миллсом чуть более 3 лет назад, этой осенью потерявшая память, на самом деле… её не теряла.       Точнее, это было, действительно было, но ведь никто не знал, что все это время- все эти несколько лет в городе, Эмма Свон вела личный дневник. Дневник настоящей памяти, с которым делилась своими истинными переживаниями, чувствами и страхами. Дневник этот начался и заканчивался Реджиной Миллс. Да-да, мадам мэр была посвящена львиная доля написанного и судя по всему, в прошлой редакции, Эмма не отдавала себе отчета в том, что её строки носят совсем другой подтекст, нежели она хочет показать.       Дневник нашелся чисто случайно, когда блондинка искала свои носки. Одна дощечка отошла, обнажая твердую корку. Вытащив свое «сокровище» спрятанное не слишком уж и хорошо, действительно объяснило многое, в том числе и обнажило ложь окружающих её людей. Это было самым болезненным- понимать, что тебя обманывают начиная с мелочей, до довольно серьезных вещей, выдавая собственный взгляд на какое-либо событие, за её. Не врала только Реджина, только Злая Королева, которую ненавидел чуть ли не весь город, говорила правду: пусть горькую, пусть сложную, но правду.       Эмма смотрела на собственные переживания, мысли и воспоминания, сохранившиеся исключительно на бумаге, как опытный критик. Страницы открывались для неё с другой стороны и наполнялись совсем другим смыслом, чем тогда, когда она помнила. И в потере памяти были свои плюсы: она узнала кто есть кто и наконец, начала понимать себя. По-настоящему, не прячась за общепринятые буквенные составляющие. Присматривалась она и к Реджине. Все началось с операции «Кобра», затем был «Мангуст», только вот нужны ли были они? Ей- шерифу Свон, однозначно нет. Теперь нет.        Свон по началу была удивлена слепостью прежней себя, стремящейся к «дружбе» с Реджиной Миллс. За этим желанием стояло большее, ведь каждая строчка дневника, касающаяся хоть как-то мадам мэра, была пропитана заботой, попытками защитить и закрыть собой от любой беды, подарить тепло, внимание. Но, холодная Миллс вечно грубила, язвила, высмеивала, но не приближала к себе. Ни на метр, ни на сантиметр. С холодной головой читая дневник, блондинка отвечала и то, как остро реагировала на слова брюнетки: типичная влюбленность, когда даже «не такой» взгляд в свою сторону расценивается как враждебный, отчужденный, холодный и равнодушный. Каждая фраза их словесного поединка, как унижающая и презирающая. Не видела Эмма, не хотела видеть, что это лишь защитная реакция, попытка не позволить кому-либо ворваться в её жизнь, сломав сопротивление. Только вот, подтекст у Реджины как раз-таки был другой: она хотела доверия, понимания, принятия, дружбы, любви, настоящих и чистых отношений. Чистых, как и сама Миллс. Ведь она, настоящая Реджина, не Злая Королева, не мадам мэр, а Реджина была чистой сердцем. Ей сделали не единожды больно самые близкие люди, вот и результат. Печальный, грустный и жестокий результат отнятой надежды и любви. Без любви жить тяжело, все в ней нуждаются. А была ли она у Реджины? Настоящей не было.       Шериф с дотошностью Шерлока Холмса изучала историю Злой Королевы. Первой любовью будущей королевы был конюх Дэниэл. Она- воспитанная в жестких правилах и ограничениях своей бессердечной, в прямом смысле этого слова, матерью, нашла свободного человека. Молодая, глупая девочка, которой когда-то была и сама Свон, поговорила с молодым человеком другого социального положения и рассказы эти напомнили ей о прочитанной в книгах, свободе, волшебной и неземной любви, романтических поступках, рыцарских жестах. Вряд ли Реджина действительно любила Дэниэла, точнее, вряд ли смогла бы остаться с ним, разреши ей это Кора. Рано или поздно, разница в уме и происхождении дала бы о себе знать. Нет, Эмма вполне себе толерантна, и не видит ничего плохого в том, что двое влюбленных из разных слоев, но если подумать- принцесса и конюх… Конюх и принцесса… Вы серьезно? На сколько бы хватило у них тем для разговоров? До каких пор она могла бы жить с конюхом? Можно изгнать конюха из конюшни, а вот конюшню из конюха- вряд ли. Затем Реджина просто упивалась болью по разбитой первой любви, которая всегда, к сожалению, сопряжена со страданиями. Да и нужно учитывать, что на глазах у молодой по сути девочки, убили человека. Это не могло не оставить следа. Остальная история была известной.       Дальше был шериф Грэм Хантер. Тот самый мужик, которого встретила на пороге дома мэра, Эмма, в последний день, который в данный момент отчетливо помнила. Тут тоже явное сходство между мэром и нынешним шерифом: просто удовольствие, просто парень на ночь. А в условиях «закрытого» города, не на одну. Никаких чувств, только разрядка. И наконец, Робин. Тут уже было сложнее- о нем прежняя Свон практически ничего не писала и анализировать по сути было нечего. Значит, пришло время самой браться за наблюдения. Когда она увидела его, то не поверила своим глазам- Реджина снова пошла по простому пути, по пути наименьшего сопротивления, по предначертанному, по указанному, надеясь на то, что это её обезопасит, закроет от боли. Но разве это ей со временем не надоест? При всем уважении к герою сказок- Робину Гуду, его реальный прототип просто подкаблучник. И под каблуком он оказался не у самой выдающейся женщины. Каким же нужно быть идиотом, чтобы предпочесть Реджину Миллс, какую-то Мэриан? Из-за ребенка? Да бросьте, Свон в это не верила- мужчина не останется из-за ребенка, если действительно полюбил другую. Это Эмма знала не по наслышке, ведь и сама крутила с женатым мужчиной одно время. Робин на этом основании автоматически приравнивался к Дэниэлу, хотя даже встал ниже. — Как я могла стать такой?— мысленно спросила себя, Эмма, укладываясь на подушку.       По ночам шериф по-настоящему страдала, страдала от кошмаров, мучающих её. И нельзя было уже определить по сюжету: не то ли это фантазия, не то ли память так вырывалась наружу, не то ли и то и другое сразу. Но важно не это: важно то, что голова после этих сновидений раскалывалась от боли. И Свон ничего не оставалось, как раз за разом перечитывать свой дневник и размышлять над жизнью, вздыхая от головных болей на фоне недосыпа. И она думала, думала о том, что даже не заметила, как сама превратилась в сказочного персонажа, потерявшего контроль над собственной жизнью. Эмма, та самая Эмма, которая выстраивала жизнь не раз с нуля, сама, своими силами, своей головой, тоже поддалась этому сказочному дебилизму. — Что за хрень?! — вслух выругалась она.- И что это я устроила сегодня? Собственное поведение с мэром, эта попытка доказать, что существует что-то помимо магии, пыльцы, фей и огнедышащих драконов, удивила и её не на шутку. Откуда взялось это желание убедить, помочь, показать иной путь? — Просто мы друзья или кто-то вроде друзей и у нас общий сын.- убеждала себя Свон.       Реджина тоже не спала, прокручивая в голове сказанное и сделанное шерифом. Такого она точно не ожидала и главное, это казалось ей…логичным? Тем логичным решением проблем, которые накопились. Её прагматический и измученный подозрительностью разум твердил «Не верь, не верь Свон!», но сердце, сердце буквально умоляло об обратном. И ей хотелось, хотелось довериться, поверить и найти наконец, свое счастье.        Но и в этом вопросе Эмма её сумела удивить: та самая Эмма, которая с энтузиазмом взялась за операцию «Мангуст», вдруг сказала о всей абсурдности этой самой операции. Реджина и сама не раз задумывалась о том, что Злой Королевой она стала только поддавшись судьбе, так же как и избавилась от этого «почетного звания» благодаря тому, что свернула с него. Сторибрук- город изначально созданный без магии, стал для неё неким витком иной жизни, символом того, что можно жить не по магическим законам. Сына она воспитывала сама, без всей шушеры, работала и развлекалась тоже сама.       Робин… А что собственно, Робин? Робин- очередная ловушка магии, магии, которую настоящая Реджина с детства побаивалась и не желала. Миллс не раз в себяжелаении предавалась воспоминаниям об их с разбойником отношениях, об их ночах и ласках, но сегодня, после поступка Эммы, иначе посмотрела на них.       Та поддержка, то тепло, сила и даже некоторая властность, что так и выскальзывала из блондинки, была совсем не похожа на её Робина. Точнее уже даже не на её. Реджина недовольно поерзала на простынях, сравнивая ощущения, вызванные Свон со своими чувствами к Робину. Это были, конечно, разные вещи, но все же, именно Эмма дала бывшей королеве те ощущения, которых не было ни с кем. Даже с Дэниэлом. Увы, но её юношеская любовь, которая все еще отдавала болью где-то в сердце, была другой. Не было этого ощущения защищенности, уверенности и того, что вместе все по плечу. А со Свон было. С блондинкой было все иначе. — Свон, если ты только посмеешь это сделать, я тебя уничтожу! — Всегда пожалуйста, посмотрим, как тебе это удастся! — Реджина, я… — Я поняла Робин. Можешь идти. И так всегда: стоило Миллс сказать Робину, чтобы он что-то не делал и он не делал! А попробуй сказать это Свон? Что выйдет дальше? Она обязательно сделает и при том так, что челюсть мэра пробьет несколько этажей здания мэрии. — Видимо в этом и есть различие между магическими персонажами сказок и настоящими людьми.- задумчиво изрекла Реджина. Эту ночь, полную раздумий и переваривания информации, женщины провели достаточно странно. И если на лице Эммы это можно было прочесть без лишних усилий, то мадам мэр, как всегда выглядела на все 100! — Пили мы вчера вместе, а выгляжу и чувствую себя дерьмово- я! — недовольно изрекла Эмма, за завтраком в кафе. — Это все потому, что я, в отличии от Вас, шериф, свою меру знаю.- не удержалась от подколки, Реджина.- Судя по всему ты еще и плохо спишь? Свон неловко поежилась- поблажек и снисхождения она себе не давала. — Да нет, все нормально.- отмахнулась она. — Знаете, мисс Свон, Вы мне рассказывали о своей супер-способности на счет лжи, так вот, кажется, она передается воздушно-капельным путем. Когда ты врешь, Эмма, я распознаю ложь на раз-два. И сейчас ты мне врешь.- хитро сузив глаза, ответила Миллс. Эмма тяжело вздохнула и посмотрела на мэра своим фирменным щенячьи взглядом. Скрывать от Реджины что-либо бесполезно и глупо. — Голова болит. Постоянно и очень сильно. Особенно ночью, когда я сплю. Иногда я вообще не понимаю: сплю я или нахожусь в реальности. — Ты говорила об этом Вэйлу? — тон Реджины был необычайно мягок и беспокоен. — Нет. Меня вообще пугает мысль, что вы доверили лечить меня Франкенштейну! — попыталась пошутить, Свон. — А у нас был выбор? — приняла её игру, Миллс. — Ну уж точно не доктору собери из запчастей-человека! — снова подсмеялась Эмма, тут же морщась от вновь накрывшей её боли. — Поедем. Так нельзя. Иначе Генри не простит нас обеих.- прикрывшись безопасной темой, предложила Реджина.- В конце-концов, нужно понимать, что с тобой такое происходит.       В больнице Эмму пропустили чуть ли не через священный огонь инквизиции. Свон ненавидела больницы, с самого детства. Все это отзывалось неприятными воспоминаниями о приемных семьях. Тело Эммы было не было идеальным- родители приемные были разными и методы наказаний соответственно тоже. Реджина, стоящая поодаль, рассмотрела несколько застаревших глубоких шрамов на теле шерифа, почувствовав, что ей больно это видеть. — Эмма, откуда это? — мягко спросила она. — Всякое бывало.- немного грубо оборвала Свон, сразу же прикрывая шрамы майкой.       Полное обследование было окончено и оставалось только терпеливо ожидать результатов, а пока Вэйл прописал обезболивающие и снотворное, которое должно было дать измученной Эмме, хотя бы не много отдыха. Реджина была обижена тоном блондинки и после её грубости практически не разговаривала с ней, благо и сама Свон ехала назад молча. Высадив её у дома Прекрасных, Миллс направилась в единственное место, где могла бы побыть наедине с собой- в фамильный склеп Миллс. Тем более, что по пути назад, брюнетка приняла одно поистине важное для себя решение, которое и была намерена немедленно реализовать.