Последний звонок

Следующие несколько дней для Конана пролетели быстро — он договаривался со знакомыми, звонил матери и просил её приехать подстраховать Кайто на всякий случай, созванивался с самим Кайто и рассказывал ему истории из жизни Шиничи и Ран, чтоб он был готов к внезапным вопросам. Тот добродушно посмеивался, но послушно запоминал. Он не знал об очередных подозрениях Ран, но та уже пару раз ловила Кида на мелочах, так что требовалась подготовка. — Ты запомнил или опять прослушал? — раздраженно спросил Конан. — Запомнил-запомнил, — послышался насмешливый голос Кайто из трубки. — Ты меня как будто на миссию во вражеский стан готовишь. Конан недовольно поерзал по постели и закинул ноги на стену. Ран сегодня проводила последнее собрание клуба карате, поэтому ещё какое-то время они могли спокойно разговаривать. — Но так и есть, кстати, Джоди передала, что какие-то подвижки вокруг школы были, так что будь готов на всякий случай. — … Я пока не собираюсь жертвовать своей жизнью ради тебя, детектив, — заметил Кайто. — У меня и свои дела есть, если что. — Кстати, последние пару месяцев тебя было не слышно. Поиски зашли в тупик? — Нет, будет одно крупное дело где-то в апреле, готовлюсь пока. Только попробуй влезть и все испортить. — Но мне так нравится раскрывать твои трюки, — капризно наморщил нос Конан. — Не в этот раз, если сорвётся, второго шанса не будет, — серьезно сказал Кайто. Конан тоже посерьезнел и сел на кровати нормально. — Может нужна помощь? — У меня есть помощник, не переживай. Хотя я буду не против твоего присутствия. Главное, не мешай и не давай мешать Хакубе. — А он там будет? — Не знаю, но последние недели две он грозится, что раскроет меня перед толпой народу. Хотя обычно помогает. — Это из-за спора про поступление? — Да нет, у него просто сезонное обострение. Кстати, в субботу после экзамена пойдём смотреть списки поступивших? — Хаттори же просил тебя? — Сколько ревности в голосе, — усмехнулся Кайто. — Почему бы не посмотреть номер лучшего друга и не порадоваться за него? — Ой, какая разница, сдался ему этот Тодай, в итоге все равно в Осаке останется. Кайто рассмеялся. — А по-моему он специально решил переезжать, чтобы быть в гуще событий. — Думаешь? .. — Ага, рядом с тобой не заскучаешь. — Но у него там тоже много интересных дел происходит. — У них самое интересное дело — это борьба с якудза, а у тебя тут масштаб покруче — международная организация. Конан помолчал немного. — Если честно, я бы не хотел его ввязывать ещё больше в это дело. Как и тебя, например. — Ой, я уже сам давно ввязался, не переживай. — Просто Хаттори… Он, понимаешь, он ужасно невезучий. Если должна произойти какая-нибудь трагедия, то она произойдёт именно с Хаттори. — Да ладно… — рассмеялся Кайто. — Прям вот так? — Ага. У него все тело в шрамах от пуль, причём большая часть вообще не ему предназначались. Если он полезет со мной в дела организации, то есть большой шанс, что дамой в беде окажется не Ран, а он. Поэтому сидел бы он лучше в своей Осаке. — Я могу тебе только сказать, что обе твои дамы в беде могут оказать достойный отпор сопернику. Ран вон стены ногами пробивает. — И все же… Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за них. Входная дверь квартиры Мори хлопнула. — Ой, похоже, Ран вернулась… — Конан-кун! Я дома! — Так, давай сворачиваться на всякий случай… — успел сказать Конан, как дверь в его комнату открылась, и Ран, ещё не снявшая пальто, заглянула. — Конан-кун, чего молчишь? — А… Привет, Ран-неечан, — неловко проблеял Конан. — Ты с кем? — она кивнула на трубку. — С Шиничи-ниичан… — промямлил он. — Ой, он уже отключился, дела, говорит. — Дай-ка сюда, — Ран ловко выхватила у него телефон и нажала на кнопку повторного звонка. Конан в ужасе застыл. Черт! Нужно было соврать о ком-нибудь более нейтральном… — Алло? Конан-кун, что-то ещё? — послышалось из трубки. — Шиничи! — радостно вскрикнула Ран. — О, Ран! Конан подполз поближе, чтобы лучше слышать, какой бред начнёт нести Куроба. — Привет, Шиничи! Слышала, что ты будешь в субботу в школе? Я приду обед тебе принесу, — сладко пропела она. От этого тона у Конана пошли мурашки по спине. — О… Спасибо… — неловко посмеиваясь, ответил Кайто. — Ну тогда до субботы? — Да. И не планируй ничего после экзамена, я хочу прогуляться с тобой. — Но я… — Я. Хочу. Прогуляться. С. Тобой. Ясно? — с милой улыбкой отчеканила Ран. — … Ясно… — Ну тогда пока? — Пока… — Кайто дождался, пока Ран сама не отключится. По его спине пробежали мурашки. Неприятное предчувствие. Глубоко выдохнув и выждав немного времени, он написал Конану в Лайн: «она там точно ни о чем не догадывается?», но ответа не последовало. «Наверное, она заняла его чем-нибудь», догадался Кайто и отложил телефон на стол. *** Конан и Ран ужинали в полном молчании. Если честно, кусок в горло Конану не лез. Он больше думал о том, что Ран, похоже, в очередной раз начала догадываться о чем-то. Хотя может быть она просто ужасно злилась на Шиничи, как и обычно. Он очень надеялся на то, что она оставила попытки подобраться к нему, но её внезапные озарения напрягали его. Наконец, поняв, что он уже не может смотреть на свой ужин, Конан отодвинул тарелку. — Прости, Ран-неечан, я что-то не голоден, — виновато сказал он. — Опять ел чипсы, — прищурилась Ран. — Немного, — неловко улыбнулся Конан. Оставив тарелку на столе, он убрался побыстрее из кухни. Телефон, оставленный в комнате, мигал новым сообщением. Конан прочитал его, немного подумал и полез в телефонную книгу, ища номер Хаттори. Тот не писал ему с момента отъезда, что было несколько необычно. Но он скорее всего тоже занят. Февраль и март — самые напряженные месяцы для учащихся. Вместо сообщения Конан решил позвонить. Хаттори ответил не сразу, что тоже было необычно для него. — Да, Кудо? Что-то случилось? — кисло спросил он. — Привет, — отозвался тот. — Слушай, Хаттори, ты точно не сможешь приехать в субботу? — Я ещё не знаю, а что? — Ну, дело в том, что Ран, похоже, опять что-то подозревает. Ну, или я подозреваю, что она подозревает. В общем, мне нужна подстраховка в твоём лице… — Но вроде твоя мама приезжает? — … Ну да, но чем больше народу опознает в Куробе меня, тем лучше. — Ладно, я напишу, как все прояснится… — Хаттори? — М? — Что-то случилось? — тревожно спросил Конан. — Не особо… — Уверен? У тебя голос, как у покойника. — Покойники не разговаривают, Кудо. — Не придирайся, где твоё обычное чувство юмора? — У тебя своих проблем полно, ещё я тут буду жаловаться. Все хорошо, я постараюсь приехать в субботу, — совсем недружелюбно оборвал его Хаттори. Кудо даже отнял трубку от уха и вопросительно посмотрел на неё. — У меня ещё дела, так что извини, отключаюсь. Кудо надулся. Хаттори вообще-то обожал трещать с ним по телефону. Даже когда Кудо надоедало и он пытался избавиться от назойливого собеседника, Хаттори ловко уводил тему и болтал ещё полчаса до следующей попытки Кудо вежливо закончить разговор. Если же он был занят расследованием, то обычно сразу так и говорил. «Может нагоняй от отца получил…», подумал Конан. Он несколько минут решал, стоит ему попросить Ран позвонить Казухе и уточнить или все же не надо, но отказался от этой идеи — Ран тоже была не в духе. «Выпускные экзамены, все на нервах», решил Кудо и отложил телефон. *** Кайто решил обедать на крыше. Ещё было холодно и ветрено, так что желающих к нему присоединиться не было. Он плюхнулся прямо на бетонный пол и развязал пакет из комбини. Еда из столовой давно стояла у него поперёк горла, грузить Аоко, чтобы она ему делала ланч, он не хотел. Последнее время он заходил в ближайший магазин к школе и питался едой оттуда. Сегодня у него были мэлон-пан и якисоба-пан, последнюю было бы неплохо разогреть, потому что Кайто не очень хорошо переносил холодные макароны, но было негде. «Надо было взять что-нибудь более съедобное», подумал он, выбирая с чего начать — с противного или сладкого. В комбини была огромная очередь, состоявшая из учеников и спешащих на работу сотрудников, что пришлось хватать то, что лежало ближе. Решив, что сладким можно заесть горечь от неудачной покупки, Кайто принялся разворачивать якисобу. — Куроба Кайто, я нашла тебя! — звонко воскликнули у него за спиной, стоило ему откусить первый кусок. Кайто подавился и закашлялся. Холодные макароны показались ему ещё более мерзкими. Можно было не оборачиваться — за спиной была Акако. Она постояла несколько минут, надеясь на хоть какую-то реакцию, но так и не дождавшись её, обошла Кайто и эффектно встала перед ним. Тот как раз прокашлялся и пил чай из термоса. Акако подождала несколько секунд и недовольно воскликнула: — Хватит меня игнорировать! — Тебя не учили, — Кайто вытер рукавом рот. — Что подкрадываться к людям со спины невежливо? — Куроба Кайто, — Акако даже не стала отвечать на этот выпад. Она выставила вперёд руку и ткнула изящно наманикюренным пальцем Кайто в лицо. — В субботу ты не пойдёшь в школу Тэйтан. — Ой, да иди ты… Стоп. Откуда ты знаешь?! — взвился Кайто. — Хотя можешь не отвечать… — Если ты пойдёшь в школу Тэйтан, то твою личность раскроют, — продолжила Акако. — Я вообще-то не собираюсь туда в белом плаще заявляться, — Кайто подпер щеку, устало глядя на собеседницу. Он уже давно оставил попытки отпираться, что он не Кайто Кид. Акако была самой настоящей ведьмой, которая умела и зелья варить, и кукол вуду делать, и предсказывать будущее. С этим оставалось только смириться. — Те люди, которые тебя раскроют, знают, что именно Кайто Кид может быть в облике Кудо Шиничи. «И даже это знает, стерва», мысленно поморщился Кайто. — Слушай, не нагнетай обстановку, все будет нормально, — отмахнулся он. — Тебя раскроют, — повторила Акако. — Его раскроют? Кто? Когда? — Кайто вздрогнул и заглянул за спину Акако. Дверь на крышу была открыта, а в проеме стоял Хакуба Сагуру. — В субботу, — ответила Акако. Хакуба подошел к ним. — И при каких обстоятельствах? — Он собрался прикинуться Кудо Шиничи в школе Тэйтан. Там его и раскроют. И ему не поздоровится как сразу, так и через некоторое время. — Ты никуда не идёшь, Куроба, — тут же сказал Хакуба. — Тебя могу раскрыть только я перед толпой. — Да иди ты… Оба идите, — буркнул Кайто. — Что ещё за клуб сочувствующих Кайто Киду? Перед Хакубой он уже тоже давно устал оправдываться и просто принял к сведению, что тот знает о его тайной личности. — Клуб желающих разобраться с Кайто Кидом своими руками, — поправил его Хакуба и лукаво улыбнулся Акако. «Спелись…», обреченно подумал Кайто. — И зачем тебе переодеваться в Кудо Шиничи? — Слушай, отстань, а? Это никак не связано с моей второй личностью, — огрызнулся он. — Кудо Шиничи попал в сложную ситуацию, — бодро отозвалась Акако, заставив Куробу возмущенно скрипеть зубами. — Он связался с теми, с кем связываться не следовало, и его уменьшило. Ты встречался с ним несколько раз — это Эдогава Конан. — Эй! — возмущенно подскочил с места Кайто. — Ты это откуда знаешь?! — Ха-ха-ха-ха-ха! — в своей обычной манере начала заливаться Акако. — Я самая могущественная ведьма современности, я знаю все! Кайто промолчал. — Но при этом личность Кудо Шиничи все равно существует и должна появляться на официальных мероприятиях, от которых зависит её дальнейшая жизнь. Например, от экзаменов. Ясно, — покивал Хакуба. — А ты единственный человек, который может его заменить. — И я ему обещал, что приду. Я буду осторожен. — Ладно, мы подумаем, как подстраховать тебя, — ответил Хакуба. — Лучшая подстраховка от вас — отсутствие этой подстраховки! Или хотя бы согласование со мной! Вы всегда ставите меня в идиотское положение! Но Акако и Хакуба уже его не слушали. Они отошли на несколько шагов и начали обсуждать план действий. «За что мне все это…», обреченно подумал Кайто, разворачивая мелон-пан. Стресс от общения с этой парочкой следовало заедать сладким. *** О том, что Казуха и Хэйдзи поссорились, знали все выпускные классы, а также клубы айкидо и кендо. Хаттори не собирался это как-то комментировать и вообще выносить в люди, но в том, что все знали, не было его вины. Казуха просто не разговаривала с ним, есть уходила в компании подружек, не кричала на все коридоры «ХЭЙДЗИ!!!» и вообще делала вид, что Хаттори Хэйдзи не существует. И всем все было понятно. Хаттори было безумно стыдно перед ней. Они дружили с пелёнок, делились всеми секретами… Хотя Хаттори с определенного возраста перестал ей рассказывать о своих радостях и страхах, а так же о расследованиях, которые он часто проводил без её участия. Честно говоря, Казуха не годилась даже на роль Ватсона и часто мешала ему, не говоря уже о том, что периодически становилась легкой мишенью для преступников, которых раскрывал Хаттори. За маленькими секретами у него постепенно появились большие, и в итоге он мог рассказать Казухе только то, о чем совершенно не мог молчать. Например, о Кудо. О том, какой он гениальный и крутой, как легко раскрывает дела и как интересно с ним соревноваться. Пожалуй, это было чуть ли не единственной темой его разговоров с момента встречи с Кудо. Казуха же всегда делилась с ним всеми мелочами своей жизни — от победы на турнире до вкусных тортиков в кафе на станции. Но с воскресенья прошло уже четыре дня, а они так и не смогли спокойно поговорить. Пакет вышла забрать её мама, которая только посетовала на забывчивость дочери, ни словом не укорив Хэйдзи. Значит, родители не в курсе. Она даже начала выходить из дома на полчаса раньше, чтобы Хэйдзи точно не увязался за ней по дороге в школу. Хаттори обычно сидел допоздна с криминальными сводками, детективным романами и прочей дребеденью, а потому встать на полчаса раньше утром было для него непосильной задачей, если этого не требовало очередное расследование. На обед она сваливала с подругами, а ему было очень неловко подойти к ней в этот момент. Трубку она не брала, на сообщения не отвечала. Когда он набрался смелости и пришёл к ней домой, она ему просто не открыла, передав через маму, что она очень плохо себя чувствует и не хочет никого видеть. Поэтому Хэйдзи ничего не оставалось кроме как поймать её после экзаменов в коридоре. Подготовка к Тодай сделала своё дело — он закончил почти на час раньше срока и вышел в коридор караулить. Скорее всего долго там она сидеть не будет, потому что когда Хаттори проходил мимо, он видел, что она уже проверяла свою работу. Он встал у задней двери в надежде на то, что Казуха, которая сидела на предпоследней парте, выйдет именно в эту дверь. Но расчёт не оправдался — Казуха, знавшая Хаттори, как облупленного, вышла в переднюю дверь и, мельком глянув на него, быстро пошла в другую сторону. — Казуха! — зашипел Хаттори, смешно галопируя за ней. Большая часть учеников ещё не закончила писать тесты, поэтому шуметь в коридоре было категорически нельзя. Он старался бежать как можно тише, но ботинки противно прицокивали в полной тишине. Казуха же была в легких балетках, которые создавали мало шума, так что бежать быстрее от Хаттори ей не мешало ничего. В итоге, с горем пополам доскакав до поворота, Хэйдзи плюнул, снял ботинки и побежал за Казухой в одних носках. Та припустила ещё быстрее и скрылась за дверью туалета. Хаттори пришлось затормозить. — Казуха, ну что за детский сад? — в щель между косяком и дверью спросил он. Из туалета не донеслось ни звука. Пол был холодный, коридоры школы не отапливались, а погода была ещё далеко не весенней. Ботинки Хаттори сиротливо стояли у стены около десяти-пятнадцати шагов от него. Казуха могла в любой момент выскользнуть из туалета и припустить от него в неизвестном направлении. В конце коридора была лестница, и она могла полезть как наверх, так и вниз. Но ногам было холодно, а Казуха могла спокойно сидеть в туалете до начала следующего экзамена. Даже учитывая то, что в коридоре они были одни, Хэйдзи ни за что бы не зашел в женский туалет. Поэтому Хаттори, чтобы не выпускать из виду дверь, попятился потихоньку назад, в сторону ботинок. Казуха выглянула в коридор ровно в тот момент, когда Хаттори был буквально в шаге от поворота. Она тут же побежала в сторону лестницы. Чертыхнувшись и так и не забрав ботинки, Хаттори побежал за ней, надеясь сократить расстояние между ними как можно быстрее и тише. Вымытый начисто пол был ужасно скользким, и Хаттори инстинктивно замедлял бег, чтобы не упасть. Но точно перед лестницей его координация подвела своего хозяина, и Хэйдзи, молча кувыркаясь и стукаясь то головой, то пятками, полетел вниз. — Хэйдзи! — взвизгнула Казуха, тут же забыв про свой игнор. Хаттори упал ей прямо под ноги. — Ой-ой-ой… — Хэйдзи?! Хэйдзи, ты жив?! — уже забыв про то, что кричать в коридорах нельзя, вопила Казуха. — Все нормально… — Хэйдзи поднял на неё лицо, и Казуха взвизгнула. — Ты весь в крови!!! — она начала судорожно рыться в карманах в поисках носового платка. Из ближайших классов начали выглядывать учителя на шум. — Хэйдзи, ты как? Ты можешь встать? Нужно срочно в медпункт! — Казуха наконец нашла платок и начала стирать кровь с его лица. Была рассечена бровь, судя по всему, насчёт остальных ранений было не очень понятно — кровь из пореза текла так обильно, что моментом заливала лицо Хаттори. Он перехватил её руку с платком и дернул на себя, оказавшись с ней нос к носу. — Я пойду в медпункт только, если ты поговоришь со мной, — твёрдо сказал он. — Ты дурак?! — Казуха! — Ладно, я поговорю с тобой после того, как тебя осмотрит медсестра! Ты можешь встать? Я помогу тебе дойти… — Не надо, лучше забери мою обувь с верхнего этажа. Ногам холодно, — с облегчением сказал Хаттори и радостный пошёл в сторону медпункта. Казуха зашла в медпункт минут через семь. Хаттори сидел на стуле, подняв лицо вверх, а медсестра промокала ему ссадину на лбу. — Хэйдзи, как ты? — неловко спросила Казуха. — Жить буду, — буркнул он, морщась. — Это надо было додуматься, скакать по коридорам без ботинок! — возмутилась медсестра, заклеив ему бровь. — Иди ляг, — потребовала она. Судя по всему ничего серьезного не случилось, что, учитывая везучесть Хаттори, было странным. Казуха неловко улыбнулась медсестре и прошла за ним в отгороженную шторами комнату. Хэйдзи стянул пиджак, оставшись в рубашке, которая была заляпана кровью у ворота, плюхнулся на кровать и подождал, пока Казуха сядет на стул напротив. — Хватит бегать от меня, — спокойно сказал он. — Но ведь это то, что ты хочешь? — Казуха тут же вздернула подбородок и прищурилась. — Иначе ты бы сказал мне. — Я не знал, как сказать. — Ты вообще собирался это сделать? Или в день отъезда махнул бы мне ручкой и уехал? Мне надоела твоя помешанность на Кудо. — Причём тут Кудо? — возмутится Хаттори. — Притом! — Казуха вскочила. — Притом, Хэйдзи! Ты ведь из-за него едешь! Так бы ты ни за что не поехал в Токио учиться! — Но Тодай самый лучший вуз страны… — продолжил неумело врать Хаттори. — Когда тебя это волновало? Да пофиг на Тодай, ты должен был сказать мне даже если бы это был Кейо или Мейдзи или любой другой вуз не в Осаке! Ты бросаешь меня! — Казуха, это всего лишь Токио! Я буду приезжать на выходные! — возмутился Хаттори. — Да причём тут приезжать на выходные?! — Так, молодые люди! — окликнула их медсестра из-за шторы. — Если вы уже здоровы, то валите выяснять отношения в другое место! Парочка смущенно извинилась и притихла. Одну мучительную минуту они сидели и смотрели друг на друга, не отводя глаз. — Просто скажи мне правду, Хэйдзи. — Какую правду? Ты и так уже все знаешь. — Почему ты собрался поехать в Токио и ничего не сказать мне? Хаттори опустил глаза и замолчал. Казуха ждала ответа и не торопила его. — Я… Я собираюсь ввязаться в одну очень опасную переделку, — наконец сказал он. — Чтобы помочь Кудо, — слова давались ему с трудом, и он делал большие паузы. — Но для этого мне надо быть рядом. Я мог столько раз ему помочь, если бы я был в Токио, а не в Осаке. Но это… Это правда очень опасно, Казуха, — он поднял на неё глаза и грустно улыбнулся. — И тебе не место в этой опасности. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Он неуверенно смотрел на неё, ожидая очередной порции крика, но её не последовало. Казуха опустила глаза и поджала губы. Её руки дрожали, и Хаттори прекрасно понимал, как ей сложно сейчас сдержаться и не наговорить ему гадостей. Наконец, она выдохнула и сказала: — Спасибо, что сказал мне. Но ты мог сделать это раньше. — Прости… Казуха подняла руку, остановив его. — И ты сделал мне очень больно, Хэйдзи. Но раз ты хочешь, чтобы я осталась тут — я останусь. И ещё… — И ещё? .. — Эхом повторил он. — Мне тоже есть кое-что, о чем я должна тебе рассказать. Но я сделаю это на выходных. — На выходных? — Да. А сейчас отдохни немного. Ещё полчаса до следующего экзамена, — Казуха развернула плед и, подождав, пока Хэйдзи устроится на кровати, накрыла его. *** Был вечер пятницы, и профессор Агаса чувствовал себя очень неуютно. В окнах дома Кудо был свет — Юкико приехала из США к сыну. Утром они поздоровались, когда профессор забирал из почтового ящика газету. Ему было стыдно и неловко, потому что он оказался в жерле тлеющего вулкана, который мог взорваться в любую минуту. Девочки не стали посвящать его в свои планы по разоблачению Кудо тогда, в воскресенье. Ран со слезами на глазах рассказала ему о своих подозрениях насчёт Кудо и Конана, и сердце старика не выдержало. Он очень нежно относился и к самому Шиничи, и к Ран. Ему всегда казалось, что скрываться в такой ситуации самый правильный выход, но видя страдания Ран и понимая, что отпираться бесполезно, Агаса все же решился и выложил ей и девочкам правду, взяв обещание молчать. Конан Эдогава на самом деле Шиничи Кудо. Да. Так получилось. Конечно, Ран сначала выглядела рассерженной, но потом, узнав, что Шиничи это делает не для того, чтобы поводить её за нос, успокоилась и даже повеселела. Агаса не стал рассказывать про Организацию, выставив уменьшение Кудо своим неудачным экспериментом, который он пытается исправить. Он обещал Ран, что не расскажет Шиничи о том, что она теперь в курсе, она же пообещала профессору, что это останется между ними. Но нехорошее предчувствие все равно мешало Агасе спать спокойно. Он хотел бы посоветоваться с Аи по поводу этой ситуации, но чем больше проходило времени с его разговора с Ран и девочками, тем страшнее ему было говорить об этом с Хайбарой. Аи с большим страхом относилась и к Организации, и к раскрытию её личности и личности Кудо. «Я подожду спокойного момента и поговорю с Шиничи», малодушно решил профессор. «А он сам расскажет Аи-кун… Разберутся, им не впервой». Он задернул шторы, чтобы не видеть соседских окон, и отправился спать.