Последний звонок

У Хаттори неприятно сосало под ложечкой. Он стоял у ворот станции и постоянно поглядывал то в телефон, то на номер выхода, боясь, что он все же что-то перепутал. Кайто не было. Мимо него шли молодые люди в официальной одежде, спешили офисные работники, недовольные внезапной толкучкой на станции, не торопясь, шли просто случайные люди. Сегодня была церемония поступления в университет, и Хаттори договорился с Куробой, что они встретятся на станции и пойдут втроём с ним и Аоко. Его периодически пробивала неприятная дрожь от волнения и напряжения. Он был перевозбужден и боялся сделать что-то не так. Споткнуться, например. Чихнуть во время приветственной речи директора. Случайно заснуть. Да мало ли какие идиотские ситуации могли его сегодня поджидать. Первая вот уже есть — Кайто до сих пор не появился, и Хэйдзи переживал, что это он перепутал что-то. Отдельным пунктом его смущало то, что на церемонию приехала мать. Он всячески её отговаривал, но это было бесполезно. Если Хаттори Шизука что-то решила, то её сыну и мужу оставалось только повиноваться. В их семье мать была серым кардиналом. Она была той самой традиционной японской женой, которая забирает у мужа всю его зарплату и выдаёт ему только на карманные расходы. Той самой, которой Хэйдзо сдавал все чеки и которой он звонил, прося разрешения пойти пить в пятницу с коллегами. Друзья семьи в основном думали, что Хэйдзо Хаттори глава дома Хаттори, но сам Хэйдзи знал, что это лишь видимость, которую создавала Шизука ради престижа мужа. Если бы она была не в восторге от идеи Хэйдзи поехать учиться в Токио, вряд ли он бы осмелился перечить ей. Но она была только за и легко сломала сопротивление мужа. Правда, позволила ему не ехать на церемонию, но поехала с ним сама. Это ужасно смущало Хэйдзи. Как и все подростки, он считал, что это только он один такой несчастный, чья мама придёт на церемонию, будет поправлять его одежду и делать ему замечания. Кудо Юкико благосклонно разрешила ему жить в своём доме при условии, что Хэйдзи будет присматривать за Конаном. Последний месяц тот жил либо у профессора, либо у Кайто. Ран не выходила с ним на связь. Хэйдзи и Казуха тоже так и не помирились. На школьном выпускном он игнорировал её, она его тоже. Причина ссоры была уже такой далекой и размытой, что Хаттори совершенно не чувствовал себя виноватым и обиженным. У него осталось только нежелание говорить с Казухой. И, похоже, это было взаимно. Как бы то ни было, после выпускного он не поехал с классом в путешествие, а подождал приезда Шиничи и компании, и уже с ними ездил по Кансаю. В отличие от скучных школьных экскурсий их путешествие было очень даже весёлым. Они с Кайто попытались скормить Конана оленям в Наре, когда тот начал слишком умничать. Бедная Аоко не знала то ли спасать ребёнка, то ли снимать это все на видео, то ли хохотать до слез. Скормить не скормили, но весь оставшийся день Конан вонял оленями и ходил пожёванный и недовольный. Два дня они провели в Кобе и окрестностях, съездили в Химедзи, Вакаяму и другие ближайшие города. Культурно обогатились, отдохнули и отлично провели время. Хэйдзи улыбался, вспоминая их поездку. Они втроём очень быстро нашли общий язык, а Аоко оказалась своей в доску. Разве что не знала секретов Конана и Кайто, но им было так весело всем вместе, что они обошлись и без обсуждения этих секретов. — Хаттори! — Кайто буквально выскочил из ворот и подбежал к нему. — Извини, мы проспали. — Кайто, да подожди ты! — следом за ним выбежала Аоко. — Извини-извини, — Кайто улыбнулся. — Пойдёмте? Там, наверное, огромная очередь на вход. — Интересно, нас будут по специальностям рассаживать? — Нет, конечно, — отмахнулся Кайто. — Это ж всех организовать сколько времени займёт! Они втроём влились в толпу и пошли к месту проведения церемонии. — А где Конан? — У него сегодня выдача учебников, он в школе, — отмахнулся Хэйдзи. — Бедолага, — хохотнул Кайто. — А твоя мама где? Ты вроде говорил, что она тоже приехала? — Она уже ушла вперёд, — страдальчески ответил Хэйдзи. — Папа тоже обещал прийти! — улыбнулась Аоко. — Он так мной гордится. — Я сказал своей матери, что если она приедет, то я выкину её коллекцию драгоценностей, — хмыкнул Кайто. — И это ужасно, — осадила его Аоко. — Как ты вообще мог такое сказать? Он только пожал плечами. Как и Хаттори, он очень не хотел, чтобы мамочка поправляла ему галстук и воротник. — Ты будешь учиться в том же кампусе, что и мы? — спросил Хэйдзи. — Да, только, похоже, в другом здании. На обеде будем видеться. Главное, Хакубу за собой не тащите, он тот ещё фрукт. — Вы опять поссорились? — Они поссорились на выпускном, — ответила Аоко. Они добрались до очереди на вход и достали свои бейджи. Вокруг галдели другие студенты, уже собравшиеся в группки. Было немало и тех, которые стояли в одиночку и смотрели куда-то вниз, изредка растерянно поднимая глаза. Хаттори почувствовал, что успокаивается. *** Хаттори Шизука, прекрасно понимавшая смущение своего сына, оставила его на станции и пошла с толпой студентов к месту проведения церемонии поступления, чтобы занять удобное место. Рядом с культурным центром стоял гвалт, студенты собирались в кучки, а ей было не совсем понятно, куда деваться родителям, потому что никаких объявлений и табличек не было. Шизука очень сильно выделялась на фоне остальных — она пришла в строгом традиционном кимоно, а не в европейской одежде. Если студенты должны были быть именно черных официальных костюмах, то в приглашении родителям стояла просто официальная одежда, а кимоно в этот перечень входило. Многие современные женщины были готовы душу продать за европейские тряпки, но Шизука была их тех, кто считает традиционную одежду более подходящей для различных мероприятий. Ей нравилось украшать себя, и кимоно подходило для этого лучше всего. И все же, куда ей идти? Она оглядела толпу в поисках кого-нибудь, напоминающего обслуживающий персонал, но поблизости никого не заметила. Похоже, было проще подойти к голове очереди и уточнить там. Когда она уже была близка к цели, она заметила пару, которая так же растерянно озиралась в поисках помощи. Шизука решила подойти к ним: — Здравствуйте. Вы тоже не знаете куда идти? Пара обернулась и приветливо заулыбалась. Мужчина оказался галантным джентльменом с тоненькими щегольскими усиками, что было редкостью для японцев. Женщина, со спины показавшаяся Шизуке иностранкой, оказалась крашеной японкой. Она держала мужа под руку и довольно улыбалась. — Здравствуйте, да, мы тоже не можем найти вход для родителей, — улыбнулась она. — Тоичи, будь джентльменом, зайди внутрь и узнай куда нам идти. — Да, моя королева, — Тоичи шутливо поклонился и, поцеловав её руку, исчез в толпе. Шизука улыбнулась. Хэйдзо никогда бы не позволил себе так вести себя на людях. — Дочь, сын? — продолжая улыбаться, спросила женщина. — Сын, юрист, — улыбнулась Шизука. — А у вас? — И у нас сын, но пошёл заниматься химией, — хмыкнула женщина. — Но мы не стали говорить что придём, — тут же заговорчески прошептала она. — Очень ранимый мальчик, устроил бы тут скандал, — видно было, что она больше шутит, чем говорит серьезно. — Мой тоже не в восторге от моего приезда, — кивнула Шизука. — Дети. — Вы из Осаки? — Да, а вы, видимо, долго жили заграницей? — Вау, как вы догадались? — удивилась женщина. — Появился акцент? — Немного, но не так уж и заметно, — успокоила её Шизука. — Мои прекрасные леди, — прервал их подошедший Тоичи. — Я все разузнал, нам нужно зайти внутрь и пройти на второй этаж. — Будете дожидаться сына? — спросила женщина. — Нет, он с друзьями придет. Кажется, его друг тоже с химического факультета. — Ладно, пойдёмте внутрь, попробуем занять места получше, — улыбнулась женщина и взяла своего мужа под руку. Шизука кивнула и пошла следом за парой. Похоже, она нашла себе приятную компанию на этот день. *** Пока у Хаттори и остальных ребят начинался новый этап жизни, Кудо Шиничи, он же Эдогава Конан получал учебники за четвёртый класс младшей школы. «Серьезно?..», расстроенно думал он, глядя на красочные учебники. «Я проходил уже это все…» Он сложил все, что смог, в свой ранец, а остальное взял в руки. Было тяжело. Остальным детям в большинстве своём помогали родители, а они с Хайбарой пришли одни. Хайбара, к слову, с ним не разговаривала после того, как узнала обо всем произошедшем. С профессором Агасой тоже, заставляя бедного старика переживать и стараться проводить вне дома больше времени, лишь бы не пересекаться с ней. Шиничи попробовал пошутить о чем-то на школьную тематику, но Хайбара его проигнорировала и ушла, задрав нос. — Эй… — Гента наклонился к нему. — Вы из-за чего поссорились?.. — Да так… — Конан-кун наверняка опять сделал что-то непристойное, — заговорщицким шепотом сказал Мицухико, косясь в сторону своих родителей, чтобы не услышали и не начали выяснять, о каких непристойностях идёт речь. — Отвяньте, а? — поморщился Конан. — Фу, Мицухико, — осадила мальчика Аюми. — Конан бы никогда. — Я пошёл, ребят, — У Шиничи не было никакого желания общаться с приятелями. В прошлом году он ходил за учебниками вместе с Ран. В этом даже не знал куда она поступила и что делала. Нашла ли уже друзей? В одном ли университете с Соноко? Что вообще в её жизни происходит и как она объяснила своему отцу отъезд Конана? Вещи-то она передала через профессора… У них с Хаттори была похожая ситуация — он тоже не разговаривал с Казухой, но никогда и не обсуждал это с Шиничи. Вообще выглядел так, будто ему все равно. Хотя для окружающих Конан, наверное, тоже выглядел так же… Он вышел из здания и пошёл к выходу в тени цветущих сакур. Ранец неприятно тянул его плечи, а весёлые голоса детей и их родителей досаждали. «Ненавижу это все», мучительно подумал про себя Шиничи. «Хочу обратно в своё тело. Зачем я вообще полез тогда…» Он никогда раньше не винил себя в своём неуемном любопытстве в тот роковой вечер. Но теперь, глядя на то, что его друзья растут, и их жизнь меняется, он чувствовал себя одиноко. Конечно, у него были и новые маленькие друзья — Аюми и компания, но… Ему часто были непонятны их восторги и печали в силу разницы в возрасте, их интересы, любовь к ярким игрушкам и прочее… У Эдогавы Конана из игрушек был только футбольный мяч. Все остальное — игры для приставок, роботы, мягкие игрушки и прочие атрибуты детства принадлежали кому-то из его «юных детективов». Он не нуждался. Но и не мог в то же время читать серьезные книги или газеты, когда рядом была Ран. Один раз она ужасно удивилась, увидев в его руках Асахи Синбун и спросила, может ли он читать её. Шиничи, естественно, мог, но вот Конан — нет, он был ещё в том возрасте, когда в школах учат иероглифы «дерево, роща, лес», а не «сложная экономическая ситуация в стране». Тогда он попытался отбрехаться, что смотрел картинки, но вовремя заметил, что картинок на той странице не было. Пришлось говорить, что ищет знакомые иероглифы, чтобы развлечься. Ран тогда посчитала его странным, но любознательным и принесла книжку с картинками… Которую когда-то Шиничи и Ран, будучи детьми, читали вместе. Шиничи хвастался знанием иероглифов, а Ран восхищенно ахала каждый раз, когда он мог прочитать что-нибудь сложное, типа «тень» или там «гроза». Конан слишком поздно услышал звонок велосипеда и увернулся в последний момент, упав и пороняв книги на асфальт. Велосипедист даже не оглянулся посмотреть, что случилось с ребёнком. — Чтоб тебя… — раздосадовано пробормотал Шиничи, потирая ушибленное колено. Из ссадины пошла кровь. Он сдернул рюкзак с плеч и начал вытаскивать оттуда учебники, чтобы добраться до мешочка с аптечкой, который ему каждую неделю раньше проверяла Ран. Сейчас проверять было некому, так что Шиничи просто таскал его, как есть. Черт бы побрал эти узкие дороги и велосипедистов, которые ездили как попало, мешая и машинам, и пешеходам — на большинстве небольших улочек не было даже тротуара и ограждений. Сам Шиничи, когда был старшеклассником, наверное, тоже не замечал неудобств окружающих, постоянно вихляя на велосипеде с проезжей части на пешеходную. Но Конаном он не ездил ни на чем, кроме скейта, и, если он не был достаточно быстрым, его обычно останавливала полиция и журила за то, что он играется не в парке или любом другом специально отведённом для этого месте. Он промокнул ссадину салфеткой и криво залепил её пластырем, после чего начал складывать поклажу обратно. — Конан-кун? — послышался рядом удивлённый голос. Конан вздрогнул и поднял глаза. — Ран… Ран стояла прямо перед ним и удивленно смотрела. Она была… Она была прекрасна. Сменив извечную школьную форму на аккуратный деловой костюмчик — милую кофточку в цветах и юбку, она стала выглядеть элегантно и просто… Просто… Шиничи не мог оторвать от неё взгляд и придумать еще эпитетов. Её лицо выглядело выразительнее обычного, Шиничи быстро понял, что Ран нанесла легкий макияж, чего никогда не делала, будучи школьницей… Даже в выходные с Соноко… Она была так очаровательна, что он застыл с совершенно глупым и растерянным выражением лица, глядя на неё. А в следующую секунду Ран, аккуратно придержав юбку — такой женственный и непринужденный жест, села на корточки рядом с ним и начала помогать ему собирать учебники. — Ааа… Ран, не надо, я сам все соберу! — вышел из ступора Шиничи и подскочил. Как это нелепо и пошло — его девушка помогает подбирать ему дурацкие учебники для детей! — Да ничего, — с легкой улыбкой отозвалась она. — Тебе никто не помог? — А… У Хаттори сегодня церемония поступления… — смутился он. — У тебя тоже? — У меня была вчера, — она пожала плечами. — Сегодня выдали расписание. Только сейчас Шиничи заметил, что помимо обычной дамской сумочки, у Ран была аккуратная холщовая сумка-пакет с логотипом университета Кейо. — Ты поступила в Кейо? — спросил он. — Да, вместе с Соноко, — отозвалась она. — Поздравляю… — растерянно отозвался Шиничи. Разговор никак не клеился. Она аккуратно сложила учебники в его ранец и отдала ему. — Я помогу тебе донести до дома, — она взяла оставшуюся стопку в руки. — Н-не надо, я справлюсь! — Я помогу тебе, — отрезала Ран и пошла вперёд. — Идём. Конан быстро посеменил за ней. Вся дорога прошла в молчании, и он чувствовал себя последним идиотом, в то время как красивая, уверенная в себе Ран шла вперёд, цокая маленькими каблучками своих туфелек. Как бы он смотрелся рядом с ней, если бы был в своём теле?.. Все тем же увальнем, что и раньше?.. Сейчас-то он точно выглядит дураком. Они в молчании дошли до дома Шиничи и остановились у ворот. Он начал копаться в карманах в поисках ключа. Ран все это время молчала и смотрела куда-то во двор. — Ран? — спросил он, открыв ворота. Она молча обернулась и первой вошла на территорию дома. — Ран? — снова попробовал он, пытаясь нагнать её, но никак не мог пойти в её ритме. — Да? — она остановилась только у порога и подождала, пока он откроет дверь. — Ты ненавидишь меня? — Нет, — она сложила учебники на тумбочку на входе. — Но все ещё злюсь. — Я могу писать тебе?.. Звонить?.. Она хмыкнула. — Лучше пиши. — Хорошо! — у него появилась надежда, что все станет лучше со временем. — И будь осторожна, ладно? Она наконец обернулась на него, внимательно посмотрела и кивнула. — Ты тоже. До встречи, — она слегка улыбнулась и, оставив Конана в коридоре, вышла в сад и пошла к воротам. Конан-Шиничи стоял в дверях и с тоской смотрел ей вслед.