Ты нужна мне...

      Дядя с тётей настаивали на том, чтобы Катрин отправилась домой, вместе с её друзьями, уверив её в том, что если в состоянии Макса произойдут какие-то изменения, они обязательно ей сообщат. У девушки просто напросто не было больше сил спорить с ними, и она направилась домой. Машина подъехала ко входу больницы, и компания залезла в автомобиль; водитель Александра Максимовича молча оглядел четверку друзей и нажал на газ. Дорога до дома заняла не более получаса. Когда она наконец кончилась, ребята попрощались с водителем и быстро прошмыгнули в дом. — Катрин, ты как? — с неподдельной тревогой спросила Ким. — Может, чаю, или пойдешь поспать?       Но Катрин всё еще находилась где-то далеко от этого мира, словно в другом измерении. Она молча направилась в свою комнату, все еще оставаясь в уличной одежде, о которой напрочь забыла. Закрыв за собой дверь, не успев пройти больше пары шагов, Катрин в бессилии рухнула на кровать и закрыла глаза.

Тем временем на кухне

— Мы не можем сейчас уехать и оставить Катрин одну, так что, Майк, отменяй все к чертовой матери! — небрежно бросил Костя, достав три кружки и поставив чайник подогреваться. — Я пойду к Катрин — посмотрю, как она — Ким тут же встала со своего стула и направилась на второй этаж. — Кость, а если он не очнется?.. что будет с Катрин? — Не неси чепухи, Майки! Он придет в себя, и всё снова будет отлично. — четко и внятно произнес Костя, методично разливая кипяток по чашкам.

POV Катрин

      Вернувшись из больницы, я просто молча ушла в комнату и, — брат бы меня убил за такое — в верхней одежде, завалилась на кровать: больше мне ничего не нужно было, только забыться во сне. Закрыв глаза, я провалилась в темноту, но мысли с такой силой метались из стороны в сторону, что голова, казалось, расколется напополам. Я больше не могла плакать: просто закончились слезы. А душу мою разрывало на тысячи и тысячи маленьких частей…       Я почувствовала, как распахнулась дверь, и на мою кровать кто-то сел, не произнеся ни слова; меня обняли — я почувствовала родное тепло, но глаза отказывались разомкнуться. — Катрин, — я узнала голос Ким. — мы переживаем за тебя и не уедем, пока ты нас не прогонишь — с усмешкой произнесла девушка. — Я понимаю, что тебе не до разговоров, так что не буду нагружать и жужжать над ухом. Мы будем внизу — приходи! — голосом, полным теплоты сказала Ким. Через несколько секунд ее шаги уже послышались за дверью.       «Зачем, зачем я только позвонила Максу? Если бы не моя глупость, он бы сейчас был бы здоров — жив… и почему такие ужасные мысли лезут мне в голову, — почему я постоянно приношу всем несчастья: сначала — родителям, теперь — брату. Я виновата и больше никто, только я одна» — эти мысли так и крутились в моей голове: я, кстати, полностью с ними согласна. «Я виновата, я и больше никто» — и вот я заснула.

КОНЕЦ РОV Катрин

      Двое ребят сидели за кухонным столом и попивали горячий чай; в проёме появилась Ким. — Она полуживая, я за неё очень волнуюсь, ни слова не произнесла! Главное, чтобы вновь не замыкалась в себе. — сказала Ким, присаживаясь за стол, и взяла кружку с чаем, любезно налитым Костей. — Если она снова потонет в себе, то, боюсь, надолго затянется: тогда-то Макс на неё подействовал, а сейчас надежда только на нас. — закончив свою мысль, Майк отпил глоток.       После никто и слова не произнес: каждый думал о чем-то своем, хотя несложно и догадаться, о чем именно могла размышлять эта троица.

POV Николай.

      Проснулся от жуткой боли в голове; в горле всё пересохло — сейчас бы водички, но встать с кровати сложно, ибо похмелье даёт о себе знать. «Зачем так напиваться?» — спросите вы, но, если честно, я и сам не знаю. Сугубо профессиональная привычка, с которой надо завязывать, и переходить на здоровый образ жизни, а то так и помереть можно. Надо вспомнить, что было, но это просто нереально выполнить на больную голову. Так, надо спуститься на кухню и поискать какие-нибудь таблетки.       Кое-как поднявшись с постели, я дошёл до двери и, открыв её, придерживаясь о стенку, позже крепко держась за перила лестницы, всё-таки добрался до кухни. Моему взору предстали трое незнакомых ребят, тихо сидевшие за столом. Все как один молча уставились на меня. — Вы кто? — осипшим голосом произнёс я, наливая в стакан воды. — Мы друзья Катрин. — произнес темноволосый парень. — Ясноо. — уже становится легче, но таблетку надо найти. — А где Катрин? — Катрин в своей комнате спит. — сказала брюнетка. «Хорошо, что она сейчас не видит моё потрепанное состояние.» — Тебя, вроде как, за Катрин попросили присматривать… — начал блондин — надо будет узнать потом, как их зовут, — А ты взял и нажрался, еще и в дом приперся в таком состоянии. — Не бузи, мальчик. Ты мне не мама, чтобы так отчитывать — я зло посмотрел на этого умника. «Нашелся тут, ещё нотации мне читает. А вот если Макс узнает о моих ночных похождениях, то точно влетит по самое нехочу. — Николай, так вас вроде зовут. — сказала брюнетка, угрожающе сверкнув глазами в мою сторону, от чего у меня пошли мурашки. — Костя правильно сказал: ты пришёл пьяным в дом своего друга, свалился на Катрин, и я не знаю, что ты ей сказал, но она психанула и позвонила брату, а тот помчался сюда — девушка замолчала, запустив пятерню в свои волосы — но он не доехал: вылетел с моста на большой скорости. Он сейчас после операции в реанимации лежит. Кома… — в глазах у неё застыли слёзы. Но в голову мне ударили её слова — я мигом протрезвел. — В какой он больнице? — громко спросил я и молниеносно обвел взглядом всех присутствующих. Но те и не думали отвечать, что еще сильнее меня бесило. — В КАКОЙ ОН БОЛЬНИЦЕ? — я уже почти кричал. — Не ори, ты можешь разбудить Катрин — спокойно произнес темноволосый парнишка. — Сейчас ты ему ничем не поможешь: все равно туда не пускают, да и у него дежурят родители — продолжал парень. — Мы там просидели около восьми часов, но даже Катрин не пустили к нему после операции, а дядя Саша отправил всех нас домой. — на этом повествование закончилось.       Я сел на стул и опустил голову на руки. Я не мог поверить. Надо думать, этот парень прав — сейчас ехать в больницу бессмысленно. Сначала я должен поговорить с Катрин и объяснить ей всё, и только потом поехать к Максу в больницу. Да, так и поступлю. Но сейчас Катрин спит, после перенесенного её лучше не трогать. И, как всегда в такой ситуации, я не придумал сказать ничего лучше, чем: — Я конечно, понимаю, в ваших глазах я сейчас какой-то монстр. Но давайте хотя бы познакомимся. Я Николай. — Я Ким, — сказала брюнетка. — Это Костя, — показала на блондина. — А это Майк. — именно тот брюнет. — Приятно с вами познакомится. — я скривил самую правдоподобную и искреннюю улыбку, на которую только был сейчас способен. — Как себя чувствует Катрин? — Никак: она потеряна, и если после пробуждения ей не станет лучше — я тебя убью! — сказал Костя и злобно глянул в мою сторону. Мне стало не по себе: я понимал, что случившееся в какой-то степени и моя вина тоже. — Поймите, я Катрин не желаю зла, и из-за того, что все это произошло по моей вине, я хочу ей помочь. — с уверенностью произнес я, хотя в душе всё-таки сомневался, захочет ли она вообще со мной общаться. — Посмотрим. — спокойно произнес Майк.       Я встал из-за стола и направился к комнате Катрин, всё же надеясь, что она уже не спит. Аккуратно поднявшись и подойдя к двери, я постучался. Но ответа не было. Собравшись с мыслями, я тихонько приоткрыл дверь и увидел Катрин: она лежала полностью одетая, на лице её застыл ужас. Мне было настолько больно смотреть на неё, что где-то в груди, очень глубоко, что-то защемило. Веду себя как девчонка — осталось только заплакать.       Я аккуратно присел на край постели и уже приоткрыл рот: услышит или нет — не важно: я готов бесконечно долго извиняться перед ней. — Катрин, — начал я — я понимаю, в твоих глазах я пал, и пал очень сильно. Макс в больнице, и это моя вина. Я не должен был напиваться, а точнее я не должен был заявляться домой в нетрезвом состоянии. Моя самая большая ошибка. Я хочу тебе помогать, как раньше… и не бойся, Макс точно поправится, он и не из такого дерьма выкарабкивался. Мне известна твоя история: про твоих родителей; помню, что было с тобой после их гибели; помню, как Макс переживал, ведь ты самое родное, что у него есть. — говорил то, что приходило мне в голову, пытаясь как-то сложить в нормальное извинение. — Ты меня прости, Катрин. — произнес я последние слова и, накрыв Катрин пледом, вышел из комнаты. Спустившись вниз, я надел куртку и ботинки. «Поеду в больницу: надо поддержать родителей Макса. Может, получится, и меня пропустят к нему.» Двигатель взревел: мне было, куда спешить.