Вкус

Лидия Мартин высыпается сыпью на коже и проедает себе обширное место у грудной клетки, рядом с сердцем; душевное состояние Стайлза Стилински находится на уровне ниже среднего и его желание избавиться от зудящего раздражения уходит с мечтами о рыжеволосой красавице куда-то внутрь. Он, как-бы, привык к неистовому нулю в их отношениях, к собственной влюбленности лет так с восьми и анализировать все ее слова, что обычно взяты из словарей или повседневного трепа модных каналов. Лидия теряет все свои шансы на настоящую любовь, не замечая ее рядом; у нее же до комичного смешные повторы: придурок, пай-мальчик и не входящий в планы. Небольшой перерыв в виде неизвестного, передышка перед новым заездом, а затем от нуля до конца круга. Придурок. Пай-мальчик. Не входящий в планы. Стайлз к каждому индивиду может выдать имечко, выплюнуть его, как нечто кислое и раздражающее, а затем заново выслушивать пьяную Мартин по телефону и успокаивать ее своим голосом до того, как в трубке не послышится легкое сопение. Стилински, по описаниям, знает, какие на вкус губы: от Джексона, Скотта, Питера Хейла, Эйдана и даже Джордана Пэрриша; он проматывает слова и выбирает наиболее подходящее. Опьяняющие, которые хочется целовать ежеминутно. Стайлз помнит, как Лидию целуют другие. Небрежно, омерзительно и будто не боятся держать ее в своих сильных руках. Мартин фарфоровая, кукольная и сделанная из самых хрупких материалов в мире, с ней только горячий шоколад пить и любить. Ничего больше. — Знаешь, Стайлз, я тут поняла, — начинает Лидия, смотря на его ровную спину, на его неуклюжий силуэт. Джордан как-то говорит, что Мартин из себя много строит; ей бы подошло что-то менее пафосное, например Джорджия или Вирджиния, под стать штатам, в которых таких, как Лидия, просто навалом. Стилински категорически не согласен, перегорая от раздражения и любви к Мартин. Лидия вам не третьесортный коньяк, знаете ли; у Стайлза такое чувство, что он сам. Красота их отношений зарывается в безответной любви и вытянутых страданий Стилински. Мартин вымоченной историей добирается до их совместного конца дружбы. — Что это всегда был ты, — Лидия разворачивает его лицо к себе и слегка наклоняется. Стилински входит в круг любовников Мартин не подходящим и замыкает его; остается ждать, когда рыжеволосая красавица Стайлза уйдет к незнакомцу, забрав с собой словарь, глупые фразы и те выражения из модных телеканалов. Сыпь когда-то сходит, а моральное состояние больше не оседает у груди; поцелуй Лидии, отождествляющийся столькими эпитетами, становится его спасением от Мартино-зависимости. Стайлз слабо зарывается в ее волосы и пытается прочувствовать каждую нотку, он хочет запомнить в ярких красках этот момент и сравнить с тысячами других. Ему лгут все; вкус губ Лидии сугубо какой-то безвкусный, лишь приторно сладкий. Мартин думает, что наконец-то добралась до кульминации своих чувств; Стайлз думает, что ему не помешало бы пересмотреть приоритеты. В конце концов, в Джорджии у него есть знакомые. Вирджиния тоже не далеко.