Пятый

Фар отвалился прочь, удовлетворенно урча, уступая омежку молодняку. Того почти не было видно за тремя мощными телами — парой человеческих и одним волчьим, лишь жалобное мяуканье выдавало, что мелкий все еще там. Фар сморщил нос — воздух горчил от терпкого запаха пота и секса, едва разбавленный ноткой омежьей сладости. Скоро Деуш тоже выбрался из общей свалки, свалился к Фару под бок, нечаянно заехав локтем по ребрам. Но тот, против обычного, даже не огрызнулся, с интересом наблюдая, как Вирл с Тарком обхаживают капризничающего кота. Действовали они неожиданно уверенно и властно, и омега подчинялся. — Смотри, а ты говорил, что с них никакого толку, — Деуш ухмыльнулся. — Дурное дело не хитрое, — Фар презрительно фыркнул, и тут же получил предупреждающий укус в плечо. — Они учатся. Будь терпеливее, — Деуш по привычке перешел на менторский тон. Фар насмешливо приподнял брови, но вслух эту попытку воспитания не прокомментировал. Им нравилась компания друг друга. Деуш, хоть и был моложе, за счет спокойного характера и рассудительности, адекватно воспринимал вспышки гнева, которые иногда охватывали Фара. И, что главное, умел с ними бороться. Если смотреть правде в глаза, то именно на Деуше держалась их команда, ибо без него они давно перегрызлись бы и разбежались. И Фар признавал, что скорее всего инициатором этой грызни был бы он сам. Ну не было в нем терпения, необходимого для воспитания младшего поколения. — Никогда не любил щенков, — Фар ворчал себе под нос, но никак не отреагировал, когда рядом умостилось голенастое длинноногое и неуклюжее тело. Второй улегся в ногах, согревая своим теплом. Где-то рядом возился Деуш. Неожиданностью стал омежка, который, вместо того чтобы сбежать, забрался в середину их клубка. Кажется, ему все-таки понравилось, несмотря на изначальный испуг. Разнеженная присутствием омеги стая все-таки собралась в путь, когда солнце уже стояло высоко в небе. Собрав поклажу и обернувшись в волков, они едва успели двинуться с места, когда мирно спящий омега открыл глаза и тут же с возмущенным визгом взвился на ноги. Кажется, расставаться так быстро он не собирался. «Этого еще не хватало!» — Деуш обернулся и грозно рявкнул в его сторону, предупреждая. Кот шарахнулся прочь. Волк облегченно вздохнул, но, как оказалось, рано. Упрямец нагнал их спустя несколько миль, но тащился на расстоянии, изредка обиженно поскуливая. Деуш только сердито фыркал, а молодняк то и дело оборачивался, выискивая среди буреломов рыжую тень. «Устанет и повернет назад. И привязался же.» — Фару не нравилось подобное сопровождение. Вот знал же, что покрывать дикого омегу было плохой идеей. Мало ли, что там у них в голове, у безымянных дикарей. Он решительно не понимал, как можно обречь на такое существование себя и своих детей. Волки из-за непредвиденной задержки снова опаздывали, поэтому двигались на пределе скорости. Врожденная выносливость позволяла бежать без остановок. Четыре серых силуэта неслись вперед, отталкиваясь от земли сильными лапами, тренированные мышцы перекатывались под шкурами, желтые внимательные глаза выслеживали малейшую опасность среди зарослей. А где-то сзади, устало заплетая лапами, упрямо шел по следу обиженный кот. Волки были такие хорошие, ласковые. А затем взяли и убежали. Но он их догонит! К вечеру они преодолели весьма приличное расстояние — Деуш чувствовал, как ноют натруженные лапы. Вирл с Тарком и вовсе плелись позади, свесив языки набок. Пришлось, скрепя сердце, командовать привал. Молодняк рухнул, там где стоял, блаженно растянувшись на траве. Фар обернулся, как всегда бормоча себе под нос что-то о бесполезных слабаках. Но, тем не менее, избавившись от груза, утопал на охоту. Деуш лишь головой покачал — старший оборотень почему-то пытался изобразить суровость, хотя невооруженным взглядом было заметно, что о мелких он все-таки заботится, хоть и грубит. Стоило развести огонь — жареное мясо гораздо вкуснее сырого. Они и так экономили время, предпочитая волчью шкуру несовершенным человеческим телам. А ведь ни к чему хорошему это привести не могло — стоит лишь посмотреть на диких, привыкших жить в звериной ипостаси. Со временем человеческий разум засыпал в животном теле, и если в юном возрасте из дикого еще можно вырастить цивилизованного оборотня, то дальше изменения становились необратимыми. Фар вернулся быстро — места были богатые, дичь непуганой. Мелкий кабанчик, небрежно брошенный на землю, вызвал закономерный интерес Вирла и Тарка. Тарк даже обернулся в двуногого и достал из поклажи нож. Добычу он разделал быстро и умело. Тарк уже понял, что если не будет делать хоть что-то, то получит лишь жалкие объедки. Вирл соображал медленнее, поэтому ему работы не досталось. Потоптавшись рядом, он сердито заворчал и ушел на запах воды — где-то рядом протекал ручей. Зажарить кабанчика — дело нетрудное. Сожрать его в четыре зубастые пасти — тоже. Оставшиеся кости и потроха по привычке бросили у костра. Деуш зевнул, щелкнув крепкими клыками, подошел к уже улегшимся мелким. Те о чем-то переговаривались, но он успел уловить лишь разочарованное: «Жаль, что отстал, я бы его сейчас…» Разговор явно шел об омеге. Это подслушанное Деуш вспомнил ночью со злым убеждением: накаркали, щенки! Потому как из затрещавших кустов вывалился радостно взвизгнувший кот. «Нашел! Догнал!» Обрадованный омега, устало свесив хвост, потопал к насторожившейся стае. Чего он не ожидал — так это того, что такой хороший волк, самый большой из всех, бросится на него, угрожающе рыча. Кот заскулил, прижав уши и припал к земле. Волк навис сверху, страшно клацнул зубами у самого носа. Трое других, оставшихся в стороне, молча наблюдали, как омега мяукая уползает назад в кусты. — Жалко, — Вирл тревожно наблюдал за Фаром. Понимал, конечно, что тот омегу не тронет, но все равно… — Жалко ему… — Деуш фыркнул. — И что ты с ним делать будешь? Помимо случки. Вирл тут же захлопнул рот. Что еще можно делать с омегами, он не представлял. Фар вернулся, возмущенно отфыркиваясь. Небрежно растолкал чужие руки-ноги, устраиваясь спать. Свой долг он считал выполненным, хотя и чуял, что кот не ушел далеко — засел в ближайших кустах, насторожив забавные уши с кисточками и прислушиваясь к волчьей возне. Что же, Фар дал ему понять, что омежье любопытство и удовольствие от случки — не те вещи, которыми нужно руководствоваться при поиске стаи. Очередное утро наступило как-то слишком быстро. Особенно для омеги, не привыкшего к таким нагрузкам. Проснулся он от заманчивых запахов — волки опять ели вкусное мясо. Они вчера почему-то злились, но кот решил, что сегодня наверняка кричать не будут. Может даже опять оближут. Желудок заурчал — за весь вчерашний день он едва успел перехватить пару неосторожно высунувшихся мышей-полевок, съев их на ходу. Еда лежала на траве и пахла вкусно-вкусно. Кот, ничуть не сомневаясь, двинулся туда. Это чужое брать нельзя, а с волками он играл, спал с ними и уже ел их еду. Но поесть не удалось — наперерез опять вышел один из волков. Зарычал грозно и страшно, топороща шерсть на холке, а затем напрыгнул, больно толкнул, сбивая с ног. Фар боролся с желанием заткнуть уши — кот вопил громко и пискляво, так что даже Деуш, сегодня сам взявшийся его гонять, замешкался. Зато один из мелких недоумков забурчал сердито, защищая омегу. Деуш готов был цапнуть Вирла за хвост — кот, услышав, что его защищают, тут же приободрился, заткнулся и перестал пятиться в кусты. Благо, вовремя сообразивший Фар отвесил обнаглевшему подростку такую затрещину, что того пошатнуло. И омега счел за лучшее скрыться с глаз. — И прицепился же, как репей… Скучно ему дома, с котами, волков подавай! — Фар слышал шуршание неподалеку — упрямец так и не ушел. — Да еще ты, защитничек. — Растерявший всю храбрость Вирл попятился, стыдливо склонив голову. — Ничего, — Деуш обернулся, успокаивающе хлопнул Фара по плечу, — кормить не будем, проголодается хорошенько — сам домой сбежит. Не кусать же его, в самом-то деле. Но почему-то он не сильно удивился, когда на следующей стоянке позади послышался хруст веток и топот. Пожалуй, даже восхитился упорством дикого. Кот устал и проголодался. Он тихонько ныл, свернувшись клубочком и спрятав нос в теплую шерсть. Лес вокруг был незнакомым, шумел враждебно и угрожающе. Даже запахи были чужими, лишь теплый волчий дух неподалеку успокаивал. Вот только волки тоже стали чужими — не пускали его к себе, хотя одному было холодно. Да еще постоянное чувство голода заставляло вертеться на подстилке, сминая прошлогодние листья. Дома все было не так — он видел, если омега кого-то выбирает, то о нем потом заботятся. Он тоже выбрал, но так почему-то не получилось. Кот устал и разочаровался, но не решался повернуть назад — было страшно. Они убежали далеко-далеко от дома, а он никогда не ходил один в чужой лес. А вдруг тут живет кто-то страшный? Не трогает, пока рядом стая, но стоит лишь отойти… Кот вздрагивал, подозрительно шевелил ушами, выискивая опасность. У него не было выбора — только бежать за стаей, стараясь не сильно отставать в лесной чаще.