Лига Спасения

      Жужжание роя пчёл над ухом приводило в сознательное состояние Казаккула. Страх пред сими насекомыми был с детства и довольно-таки мощный, в связи с чем сердцебиение ускорилось вместе с потовыделением и крупной дрожью. Мужчина резко раскрыл очи и тотчас захлопнул из-за яркого света. Раздражающий гул усилился. Чаадаев начал чувствовать крошечные передвижения по телу, которые принадлежали тем самым пчёлам. Паника возросла значительно и вырвалась в басовый ор, что не привело ни к чему хорошему. Насекомые принялись беспощадно жалить человека и напевать неведомые мотивы. Казаккул завопил с новой силой и принялся барахтаться в надежде выбраться, но сковывавшие ремни, как он понял по ощущениям, не позволяли того сделать, обрекая на мучительную каторгу, если не на смерть.       Ерш разглядывал окровавленные стёкла и разбросанные вокруг трупы как людей, так и животных. С потолка капала кровь и валились куски мяса с органами. Урчащий от голода живот требовал пищи. Щелчок. В стеклянной камере появился живой полугодовалый младенец на руках изуродованного трупа якобы девушки. Кроха манила своей живостью, но Нерознак держался. «Как же я голоден, ядрить-мадрить! Почему ты такой аппетитный? Вот бы съесть тебя, хрустя слабыми костяшками... Но я не могу погубить его! Он ещё слишком мал и может быть полезным. Полезным чему? Миру, который дохнет быстрее смены дня и ночи зимой? Людям, которые косвенно или прямо уничтожают друг друга, как я пожирал до этого себе подобных? Какая, блять, разница произойдёт, если этот пупс выживет? Ни-ка-кой!» — мыслил мужчина и приближался к принесённому подаянию.       Тело содрогалось после пчелиного роя в зудном эхе боли опухающей кожи. Казаккул при отлёте тех встрепенулся внутренне и хотел было осмотреться по сторонам, но то ему делать не понадобилось. Перед ним стоял уже известный Авдифакс в сером смокинге с чёрной рубашкой. При виде того Чаадаев откровенно обалдел, что вызвало у Фалджи мимолётный взлёт уголков губ. Пришедший рассматривал пленного пристально, что действовало тому, без того раззадоренному, на нервы. Он только открыл рот с целью дать волю внутренней буре в словесной форме и получил массивный кляп для молчания. Парнишка уколол набухший палец. Режущая боль пронзила холодом. Кровь закапала в баночку. Авдифакс закрутил ёмкость и удалился, оставив Казаккула в смешанном состоянии, включавшем в себя недоумение, злость и усталость.       Ерш созерцал барахтавшееся создание и боролся с двумя частями себя, одна из которых требовала пищи и незамедлительного каннибализма, другая же — отговаривала от сей затеи в пользу маленькой будущей жизни. Борьба ангела и демона, которую постоянно предоставляют в диснеевских мультиках или иных. Пупс хохотал и иногда поглядывал тому в очи своими ярко-зелёным и бледно-серым глазёнками. Нерознак стоял в ступоре в течение минут десяти, если не больше, и всё-таки передумал пожирать его, в глубине души умиляясь виду того и сострадая суровой участи сироты, о том даже не подозревающей. Он взял его на руки. Чужеродно-знакомая волна тепла прошла даже в глубинные уголки подсознания, пробуждая детские воспоминания положительного характера. Ерш играл с карапузом и попутно разглядывал место заключения, перейдя на примыкание щекой к стеклянной поверхности. В один миг он не ощутил привычного стекла, в связи с чем сделал шаг вперёд и покинул стеклянный недокуб. Сие явление насторожило его, ведь, как известно, «бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Нерознак двинулся на поиски выхода с драгоценной ношей на руках, пробуждавшей в нём живительный огонь.       С какой частотой прошлое срывает ширму времени и вторгается без стука и разрешения в настоящее, разрушает его и влияет на будущее? Как люди обоюдно влияют? Что из этого выходит? Почему бытие подвергается обширному ассортименту закорючек-испытаний? Почему кто-то страдает, а кто-то торжествует? Актуальные и занимательные вопросы, так или нет? Для Каисы, свисавшей над облизывавшимися аллигаторами, они были неуместными, но имевшими место быть. Вместо обдумывания собственного высвобождения Кёниг либо что-нибудь вспоминала, либо перечисляла слова по какой-нибудь взбредшей категории, либо предавалась потоку абсурда. Почему? Ей было плевать. Три слова, символизирующее внутренние безразличие и умирание. Она не хотела ничего, что тоже напоминало усопший овощ. То, что было важно, исчезло, разрушилось. Смыслом для спасения мира было то, что девушка вернуть не имеет власти, что отпускать нет желания. Животные клацали зубами и внимательно наблюдали за медленно спускавшейся на верёвках плотью.       — Искусен миг последних рвений, потрясен возглас побуждений, но пренебречь сумела им, развеяв жизни крики в дым, — проговорил Авдифакс с наблюдательного поста. — Конечный пункт уж недалёк, слов вылей глупый прок.       — Ты подставная фигура, поэтому-то тебе всё равно, — подала голос задумавшаяся. — Где тот, кто властен над тобой? Хочу повидать его пред обедом кожаных мной.       Фалджи фыркнул и нажал на чёрную кнопку. Лифт нёсся на нужный этаж. Скрип. Раскрылись двери. Зимний морозец клубами повалил оттуда. Каиса пристально высматривала силуэт, выдвигавшийся по мере рассеивания туманной дымки. Высокорослый мужчина ужасающей худобы и бледнокожести, способствующих чёткому видению выпирающих костей и вен, шёл с прямой осанкой, размеренной ходьбой и острым прямоугольным лицом, выражающим аристократичность и жестокость. Почти белые волосы уложены лаком назад и достигали плеч по длине. Хищные глаза ледяно-голубого цвета не проявляли ничего, но пугали одним лишь пронзительным взглядом. Перекошенный и увенчанный тройкой старых шрамов нос с горбинкой сочетался и с тончайшими губами. Каиса рефлекторно раскрыла рот (были б у неё вставные зубы, они бы непременно вылетели) и выпучила глаза, из-за чего они казались значительно больше. Её трясло от мощного ужаса, захватившего рассудок. Новоявленный вскользь глянул на неё и заострил внимание.       — Берцелиус Астарот Криган, — сказал хриплым голосом, отражавшимся эхом и пугавшим своим бесчувствием, тот. — Именно это ты хотела узнать?       Он нажал на рычаг. Каису привезло прямиком к нему. Мужчина взял подбородок той и глядел в глаза. Девушка ёжилась от страха и не могла произнести ни единого слова. Образ этого человека пугал её в воспоминаниях, что уж там говорить про реальность. Берцелиус спустил руку на шею и прощупал суматошный пульс, что вызвало просочившуюся ухмылку, слабо потряс, как бы намекая, что ждёт её реплики. Прошла минута, за ней другая. Берцелиус махнул рукой Авдифаксу и посмотрел налево. Парнишка убежал в кусты и вскоре вернулся с женщиной в наручниках, являвшейся точной копией Кёниг, если омолодить лет на тридцать. При виде приведённой Каиса задрожала ещё сильнее. По её щекам потекли обильные слёзы.       — Берц... — начала девушка, глотая слёзы, заикаясь от страха и шока, и запнулась.       — Ребекка Кёниг, твоя мать, — представительным тоном сообщил Берцелиус. — Воссоединение семейства на грани гибели.       Названная смотрела прямо, но ничего не видела из-за слепоты белых глаз и не могла что-либо сказать из-за немоты, показанной мычанием с открытым ртом. Авдифакс дёрнул её за косу, в связи с чем она издавала звуки, преисполненные болью. Девушка кусала губы до крови и хотела было вмешаться, но не могла из-за скованности. Прокричать что-либо мешал ей вставленный в рот шар. Тупик. Если свою смерть она ставила чем-то самим собой разумеющимся, то кончина кого-либо другого, особенно важного для неё, равносильна глобальной трагедии. Терять страшно, особенно когда долго ищешь. Хоть Кёниг-младшая не помнила мать, так как была разлучена с ней в семь лет, она поставила перед собой цель найти её. Она столько лет шла к ней, рыская и цепляясь на крюки информации, в надежде обрести то, что считала главенствующим звеном. У неё были аналоги матерей в лицах пассий отца, но гонка за той самой идеальной не кончалась. В связи с этим обострилась врождённая дромомания, не дававшая покоя и определённого места жительства.       Казаккул находился в оцепенении и подозревал, что теряет память. Он не мог вспомнить названия предметов и конечностей. Мозг пустел, выкидывая шлаки воспоминаний с каждой рвотой, коей уже было прилично у ног. Чаадаев пытался удержать крупицы памяти, но из-за этого лишь быстрее их терял. Хлопнула дверь. Перед ним стоял Ерш с младенцем на руках, но он уже его не узнавал. Заметив отупевший взгляд, Нерознак переложил кроху в правую руку, а левой принялся расслаблять ремни. Они были затянуты очень туго, давя на вены и артерии, из-за чего мужчина посинел. Казаккул плюхнулся на пол по расслаблению и снятию последнего ремня из-за окоченения конечностей. Ерш не мог разорваться между ребёнком и другом, поэтому протянул свободную руку для помощи в подъёме. Чаадаев непонимающе смотрел на протянутую лапу и не знал, что делать. Нерознак сам взял того за руку, поднял и потащил следом, слыша знакомые голоса неподалёку. Круговерть тихих коридорных катакомб вывела высвободившихся в гущу событий. Ребекка лежала скрюченная неподалёку от Берцелиуса, который лишь пнул ногой от себя изувеченное Авдифаксом тело и вернулся с карманным ножиком к лицу Каисы. Ерш пихнул кроху в руки друга и кинулся лезть по лиане вверх, оглядывая округу. Небольшой островок в воздухе являлся площадкой, где происходили события. Стены обширного пространства на манер иллюминатора. Вместо пола бассейн с уже упомянутыми аллигаторами и редкими островками.       — Не вмешивайся! — кое-как избавившись от шара, слёзно рявкнула Кёниг и получила мощную пощёчину.       — Послушай девочку, шакал, — согласился мучитель и ударил её в челюсть.       Точка пуска ярости активирована. Нерознак едва ли не запрыгнул к ним и схватил за руки Берцелиуса, после чего между ними завязался рукопашный бой. Казаккул по-прежнему стоял истуканом с ребёнком на руках и терял себя. Авдифакс вырубил женщину и намеревался перейти на стоявшего. Ерш схватил за глотку Кригана и намеревался швырнуть на растерзание земноводным, которые уже от голода усиленно клацали зубами. Исполнить задуманное помешал оглушительный рёв сирены и выстрел. Все трое глянули вниз и увидели рухнувшего на землю Казаккула с задетым виском и укрывавшего кроху от угрозы телом. К нему вернулось осознание, о чём свидетельствовало произнесённое:       — Виртанен ошибся, причислив меня к вам. Лютак ошибся, полюбив меня. Вы ошиблись, взаимодействуя со мной. Мир — ошибка, которую я хотел спасти, но не смог из-за собственной слабости. Если вы действительно хотите спасти, то дерзайте. Я лишний. Мне бы хотелось поправиться, но я не сумел. Мне бы хотелось научиться любить и жить, но я оплошал. Берегите малыша, пусть он будет достойнее меня.       После этих слов он умолк и перестал дышать. Ерш отшвырнул недруга и кинулся к умеревшему в надежде на то, что он ещё жив. Напрасно. Нерознак никогда не думал, что заплачет в открытую, но не сдержался. Предательские слёзы с криком вырвались изнутри, давая новый проход внутренней буре. Он трепал Казаккула по щекам и матерился, затем поднялся на ноги и с остервенелым взглядом шёл на парнишку. Фалджи опешил от ужаса и упёрся спиной в стену, закрывая лицо руками и дрожа от страха. Совершая деяние, он не подумал об последствиях, что свойственно людям. Они вообще никогда не думают об последствиях. Мужчина поднял руку для удара. Раздался детский плач. Оборот. Берцелиус прижимал к себе одной рукой связанную Каису, в другой за шкирку держал карапуза.       — Глупый человечишка, ты проиграл, мир уничтожен моими мозгами через чужие руки, — заявил Криган, глядя тому в глаза и заглядывая за спину. — Власть в моих руках.       — Нет уж, блядина! — гаркнул Ерш, смотря ему в ответ в очи. — Власть тебе не поможет, уёбок ёбаный, тебе не поможет ничего! Слышишь, пиздобол ссаный, ты сдохнешь, ты обязательно подохнешь! Брать в плен женщин и детей — удел ничтожества, коим ты, блядь, являешься! Я не знаю о тебе ничего, что мне не нужно! Типичный захватчик мира из киношки с детскими травмами и манией величия, который давненько не получал по елде!       — Да как ты смеешь! — обалдел Берцелиус, опешив от встречи взглядов и тона говора.       Нерознак не намеревался более церемониться и вырвал из рук того пленных, положил в сторону и кинулся на него. Ошеломлённый враг сориентировался и принялся махаться. Бойня накалялась. Кровь стекала по лицам. Авдифакс и Каиса, слизывавшая тёкшую из царапин в рот кровь, завороженно наблюдали за происходящим. Заехав мужчине в глаз, Берцелиус вмазал под дых и сбросил с себя того, вставая на ноги. Ерш рухнул навзничь с треском костей в спине, но тут же в развившемся аффекте вскочил и уже по-зверски накинулся на врага. Он начал рычать и кусаться. Оклемавшаяся девушка дала подзатыльник Авдифаксу, из-за чего тот потерял равновесие и под более сильный толчок упал на землю, после чего она поставила на него одну ногу а'ля победитель и надавила. Фалджи начинал задыхаться, но Кёниг не унималась и усиливала давку, в последний момент пнув в бок. Парнишка налетел на угол и разлетелся пополам.       — Не выпендривалась бы, — рявкнул задыхавшийся Криган, обороняясь от нападавшего. — Убив мальчишку, меня ты не уничтожишь. Натравив зверюгу, не окончишь моей жизни.       — Хорош языком молоть! — прохрипела Каиса. — После подобного я буду не я, если не прикончу тебя!       Берцелиус захохотал гулким смехом. Страх девушки пред ним испарился, на замену ему распласталась внутри неконтролируемая ярость, льющаяся жгучими языками развивавшейся боли в компании зверской ненависти, желания мести, боли от притязаний с его стороны по отношению к матери, к ней, к Ершу с Казаккулом и запланированным убийством последнего. Причин было явно больше, но эти доминировали. Лезвия сновали туда-сюда и кромсали нутро на крошечные кусочки, которые ещё перемалывались в мизерные атомы. Кёниг схватила потерянный Криганом эфес с шпагой, обнажила орудие и понеслась. Мысли сновали, разжигая убийственный огонь. Ерш резко отступил и двинулся к трупу друга да крохе. Враг продолжал хохотать, не видя нёсшейся на него. Горячий кислород напрягал лёгкие. Рваные вздохи отдавали привкусом крови. Роковые секунды приближали к объекту назначения. Взмах...