Убийство по дружбе.

- Поэтому мне ноги сводит... - оборачиваюсь по сторонам, - Сначала душат, потом морозят. Тебе не кажется, что это казино надо прикрыть? Не то чтобы оно мне мешает, ну знаешь... - мужской пиджак спадает на мои колени, когда я приподнимаюсь с ледяного пола. - Я почти нашёл способ выбраться. Через вентиляцию можно попасть прямо на кухню, а оттуда - в чёрный вход. Только решётка на болтах, а лишней отвёртки они здесь не спрятали. Попробую выбить. - он помогает мне встать на ноги и снова надеть пиджак. - Какая здесь температура?... - я слежу за клубами пара. - Минус восемнадцать. И она со временем опускается ниже. - Мы не должны быстро замёрзнуть, Хосок. У нас ещё есть время до первого переохлаждения. - кругом почти пусто, поэтому холод застаивается и висит в воздухе плотной стеной. От него никуда не спрятаться. - Ты шутишь? - он обеспокоено глядит на меня. - Может быть. Я ещё не определилась. - мои пальцы невольно тянутся к поражённой коже на шее, - Он стянул ремень намертво. Откуда столько ненависти к незнакомому человеку?... - присаживаюсь на картонную коробку в углу. - Работа у них такая, Сару. - я вижу измученное лицо Хосока и запёкшуюся кровь на его руке и губах. - Когда успел? - я глазами сверлю одну точку. - До того, как нас запихнули сюда. Я же говорил, что бесполезно играть с этой свиньёй. Ты в любом случае будешь поражённым, даже если одержишь победу. - Но ты пытался. - Эти попытки - пустая трата времени, которая ничего не стоит! - он резко отворачивается от меня, яростно выдыхая последнюю теплоту. - "Хорошо" - забудь про это слово, Сару. Не существует его здесь. Я понимаю, что происходящее может выглядеть смешно и глупо, потому что в повседневной жизни ты не играешь с кучей "крутых" мужиков в казино, которое набито наркотиками; тебя не душат каждый день ремешком собственной сумки; не пытаются умертвить в морозилке, но сейчас всё абсолютно реально и нельзя это игнорировать! Можешь посмеяться после окончания нашего спектакля. - Не спектакль это, Хосок. И я не смеюсь над этим, пусть мне и кажется это глупым, ты прав. В моей жизни никогда не бывало таких людей, которые не имеют моральных ценностей вообще. Я уже увидела, что их заботит больше всего и что они от этого получают. Но я просила тебя забыть про меня и оставить, если что-то пойдёт не так. Мы ищем Охи, понимаешь? - Вот сумасшествие... Ты сама слышишь, о чём ведёшь речь?! - я обижаю его, - Как я могу забыть про тебя? Может тебе кажется, что ты сама приняла решение пойти со мной, но, прости, Сару, это сделал я. И я несу за тебя ответственность всё то время, что ты будешь находиться со мной! Если тебя придушат в каком-то грязном казино или оставят замерзать, то в этом буду виновен я. Как я буду мысленно смотреть тебе в глаза? Что скажу твоим родителям? Твоему отцу? А Ханыль? Дилан? Я скажу им, что оставил Сару умирать только потому, что она сказала мне сделать это? Подумай об этом, прежде чем говорить! Он прав. Я говорю ужасные вещи. На нём уже лежит груз ответственности за Охи, ещё и я позволяю себе обременять его псевдо-смелостью. - Прости меня. - я понимаю, понимаю... - Меньше всего я хотела ранить тебя своими словами, Хосок. - я поднимаюсь с места и делаю шаг навстречу, - Я знаю о твоей крепкой любви к Охи, поэтому я так стремлюсь найти её вместе с тобой. Ты спрашивал меня о том, что такое любовь и любила ли я... - его взгляд становится мягче, - И я ответила тебе, что я любила. Поэтому я понимаю тебя так, как никто другой не понимает и не поймёт. Моя помощь искреннее всех моих слов, что тебе говорю. Прими её, прими и не оборачивайся по сторонам. Я имела в виду именно это... Я - не та сторона, Хосок. Охи впереди твоего пути, но потерялась на своём. Всё будет хорошо, когда мы отыщем её. - я обнимаю его нежно, но всё крепче сжимаю мёрзнущими руками. - Не сомневайся в себе, не втаптывай в эту землю... ты не такой. - Знаю. - он обнимает меня в ответ, - Я просто пытаюсь бороться с этим. Наши пути, что же с ними случилось... я что-то упускаю, но ты не волнуйся. У меня путались мысли... И я без контроля потеряю голову... Прошло около тридцати минут, а в моих ушах звенит. Скрежет металлов рушит во мне гармонию, которую я бы хотела восстановить. Хосок бьётся и бьётся, пытаясь вытащить нас отсюда. Я слышала его крик. Нет, он не слабый. Он борется сам с собой. С недавних пор я увидела, что в нём существует два человека, которые прекрасно сплетаются в одного. Или я просто увидела другую его сторону, о который ничего и знать не могла... Из-за его рвения и драки с реальностью, я люблю его всё больше. Мне страшно захлебнуться в собственных чувствах, мечась между ним и спасением Охи. Нам обоим тяжело, и мы оба стараемся. - Холодно? - запыхавшийся Хосок поворачивает голову в мою сторону, с надеждой, что я ещё не совсем окоченела. - Ужасно. Невыносимо. Я только школу закончила, а уже намереваюсь погибнуть в хреновене, похожей на огромный холодильник. - решаясь добавить чуточку оптимизма, я вспоминаю про коронные словечки Ханыль... Господи, как она там... Хосок улыбается, сдерживая смех, а изо рта вырывается пар, забирающий внутреннюю теплоту, но меньше её не становится. Он поработал, только толку совсем нет... - Подожди... - он начинает расстёгивать чёрные пуговицы. - Она должна немного согреть тебя. - Ты с ума сошёл? - я хватаю его за руки, заставляю остановить движения. - Ты решил помереть раньше меня? - Мы скоро выберемся отсюда. Главное, застегнись, а там видно будет. - вопреки мне, он снимает с себя стылую ткань и отдаёт мне, - Надень поверх платья, а потом накройся пиджаком. - осматривает помещение. - Это, конечно, всё плохо, да, никто не хочет замёрзнуть, но я вот что всегда думала: лучше помереть на холоде, превратившись в лёд, нежели свариться на солнце. - едва чувствуя кончики, я пытаюсь застегнуться, - Нам досталась неплохая участь с одной то стороны. - Кто-то над нами здорово посмеётся, если запишет это на камеру. - он берёт в руки старую и ржавую монтировку, собираясь продолжить издеваться над стойкой решёткой. - Ты смял её... прутья вогнулись внутрь, Хосок. Перестань тратить силы. Ты должен согреться... - я падаю на ту же смятую коробку, крепче вжавшись в собственные руки. Я слышу удар. И ещё удар, и ещё. Снова эта монотонность вгоняет меня в транс, из которого я мечтаю выбраться. Этот плен причиняет нам слишком много физической боли, которая даёт волю душевной. - Иди ко мне... - я протягиваю сухую ладонь. Он бросает на пол бесполезное железо, а я обессилено смотрю на его спину, которая покрылась мурашками. Хосок медленно поворачивается ко мне. Он поднимает на меня красные и стеклянные глаза, которые волнуют меня больше всего сейчас. Меня пробирает страх за дальнейшее, но я не опускаю ладони. Я дышала и знала одно: если он умрёт сегодня, то Мин Сару перестанет существовать. Я открываю глаза. Мне казалось, что я успела поймать Хосока за руку, когда он снова хотел одолеть решётку. Его нигде нет и, когда я чувствую тяжесть на макушке, я пытаюсь поднять голову, то понимаю, что Хосок лежит на мне. Он окончательно замёрз до потери сознания. - Хосок...- я толкаю его в ключицу, - Очнись! - я мгновенно подскакиваю, снимая с себя одежду. - Пожалуйста, не бросай меня сейчас, не бросай... - у меня нет времени. - Кто-нибудь! Спасите, умоляю! Вытащите нас отсюда! - мои губы потрескались от мороза, а запах лосьона на рубашке Хосока заставляет меня думать о самом страшном. - Ты боялся потерять меня, а сам пытаешься умереть? Это охренеть как нечестно! - я пытаюсь просунуть его безжизненные платиновые кисти в тесные рукава рубашки. - Ты дышишь, я слышу... Помогите! - Мисс Мин, Вы почему так надрываетесь? - через пелену слёз я могу разглядеть Синнама, стоящего в проходе. - Выпусти его... - я шмыгаю носом, продолжаю застёгивать рубашку, - Выпусти, чёрт возьми его отсюда! - мои несогретые пальцы трясутся, и я бросаю почти застёгнутую рубашку, направляясь к Синнаму. - Он умирает, ты видишь?! - я спотыкаюсь о собственные ноги, но удерживаюсь на ходу. - Как вы смеете творить это? Кто дал вам право распоряжаться чужой жизнью?! - А я думал, что такие намного выносливее. - Ты слышишь себя, чудовище?... - я замираю на месте, словно ударилась о кирпичную стену. - Ты ведь знаешь, кто его отец, верно?... - я решаюсь на атаку. - Так почему укорачиваешь себе жизнь собственноручно? Тебя прикончат, а ты и глазом моргнуть не то что не успеешь - не сможешь. - может снаружи сейчас я выгляжу слабой, но внутри - я настроена решительно. - Помоги мне унести его отсюда, Синнам. Смерть не стоит самолюбия и гордости этих людей. Мы не на торгах... - Ты права, милая. - он резко хватает меня за правое плечо, пока я цепляюсь за него глазами. Я похожа на раненную кошку, которая становится жертвой тигра... - Засыпай. - что-то острое вонзается в мою шею... Я падаю вниз, всеми силами пытаясь уловить образ Хосока. Я мысленно прощаюсь с ним, потому что не могу представить, что нас ожидает дальше. И, рухнув на пол, температура которого не чувствуется мною больше, я закрываю глаза и роняю застывающие слёзы... Безжалостные слова, хладнокровные мысли и бесстрастные глаза - всё это похуже угрозы вечной мерзлоты. Я больше ничего не ощущаю. Я осталась одна. Наедине с собой. Что мне напророчат эти люди? Что они решат за меня?... Тело пытается отозваться на мои призывы и попытки движений, но это абсолютно тщетно. Я ещё не в силах раскрыть глаза, чтобы осмотреться, хотя уже понимаю, что я намертво скована чем-то. Моё сердце наливается тревогой, и я вспоминаю про Хосока. Он здесь? Со мной? Или его оставили замерзать насмерть?... От этой мысли я содрогаюсь всем своим существом, отчего резко дёргаюсь и слышу глухой стук. - Тише, тише... - этот голос... я уже слышала его. - Сару, отчего ты так дёргаешься? Тебе приснился страшный сон? Я собираюсь с силами и, ещё чувствуя холодок над своими губами, открываю слипающиеся глаза. Всё размыто и черно передо мной... я смотрю на свои колени и платье, которое игриво переливается на тусклом свету. - Можешь не торопиться. Я имею примерное представление о твоём состоянии на данный момент. Синнам вколол тебе нечто новое и интересное. Твоя реакция ещё не совсем предсказуема, но кайф все ловят одинаковый. Ты посиди-посиди. - Кисон... - Что он... - болезненное дыхание усиливается, - что он сделал с ним?... И тут я понимаю: я ничего не говорю и не смогу сказать. Мой рот крепко заклеен. И эта лента не пропускает ни воздуха, ни звуков. - Дай угадаю: Хосок? И в такой момент ты хочешь спросить про него? Дурная баба... - громкое цоканье, которое раздражает уши... - Глазки подними. Мои запястья сжимает тугая верёвка, собственно, как и ноги. Я привязана к стулу, который шатается от лёгкого и неуверенного движения. Больная шея, тяжёлая голова... мне с трудом даётся этот взгляд, который встречается с голым удовольствием на лице мужчины. - А ты скажи мне: какого хрена так выходит? - я едва различаю пространство, но чётко вижу его... разрезающего что-то на тарелке... жующего... - Я имею в виду: ну на кой ты сюда полезла? И да, ты права. Нет особого смысла, точнее, логичного смысла тебя тут держать и мучить, но знаешь... раз ты попала к нам, да ещё и смело высказалась, то почему не проверить твоё геройство на реальном деле? Иначе... зачем лгать нам? - смотрит в упор, - Зачем лгать себе? Голова пухнет от этого. Я прямо-таки чувствую, как мои виски пульсируют, как кожа ходит ходуном. - Ладно. Больно тебе слушать меня, да? - продолжает есть, - Это нормально. О чём же я... Ах, да. В общем-то, Сару, ты настоящая счастливица. Я не знаю, как такая гениальная идея пришла в мою голову, но сейчас я воплотил её в жизнь и продолжаю довольствоваться этим. Синнаму повезло, что ты так вовремя явилась к нему просить о помощи, подойдя слишком близко. Ай-яй, родители тебя не учили, что незнакомцев держат на расстоянии? Хотя, раз ты ввязалась во всё это... - ненавижу... - Твой новоиспечённый знакомый вколол тебе наркотик. Искусственный, Сару! Представляешь? Это синтетические катиноны. Верно, Син? - он кивает за мою спину, - Я прав. Нереальные ощущения, быстрое привыкание, боль, ломающая кости. Немного усовершенствованная формула. Каково это?... - он поднимается с места, - Какое удовольствие испытывает каждая твоя мышца сейчас? Наслаждаешься, да? Что я могу сделать? Мысленно хоронить этого урода... - Томность внутри, тёплая тяжесть внизу живота, лёгкий ветерок играет на поверхности кожи? Самый настоящий наркоманский кайф! - он хлопает в ладошки перед моими глазами, а у меня нет сил на моргание... Я не испугалась... не этого. - Ладно, ладно... - медленно отворачивается, садясь на место. - Ничего, скоро пройдёт. К сожалению, действие у него на продолжительность хиленькое, но мы над этим работаем. Если хочешь, то ты стала нашей подопытной крысой. Или это непринято? Не по-мужски? Брось эту ерунду, честное слово. - я ватная... моё тело расплывается, а позвоночник отказывается держать меня. - Стоп, - он взмахивает рукой, а меня за плечи подхватывают чужие и противные пальцы, - Ещё не время, не-а. Тебе ведь необязательно становиться нашей клиенткой. Можешь просто переждать этот внутренний взрыв. Тебе всего лишь придётся перетерпеть дикую боль, наплевать на мучительные схватки, содрогания и мнимый треск в костях. Ничего более. А там - всё будет в полном порядке. Если выживешь, конечно. Трудно представить девушку, болеющую гемолакрией и страдающую от частых кровопусканий, которая сейчас ловит кайф от синтетической наркоты. Моё сердце может просто разорваться, и испустить дух, сидя на шатком стуле, не представляет труда. Но я должна держаться ради нас всех. Я не дам этому животному губить ещё одну душу. - А ты поешь со мной, Сару. И кстати, насчёт Хосока, - я с замиранием сердца продолжаю слушать, - Он больше не в морозилке, но другая комната ему тоже раем не покажется. Но наркоманы с опытом, позже ставшие настоящими спортсменами, имеют особенный вес и цену в этом мире. Он точно выдержит, но я всё же попытаюсь его сломить. - и свет погас. Что он посмел сказать мне? Что посмел сделать?... Боже, как это остановить?... Я не понимаю, не понимаю... Что он сказал? Как мне это понимать?...