Летописи Гондолина

Годы проходили спокойно и мирно. Постепенно о словах Владыки Вод, принесённых Туором, не то чтобы забыли – просто перестали вспоминать. Даже сам Туор, казалось, перестал придавать им значение. Похоже, во всём Гондолине только двое по-прежнему о чём-то тревожились. Идриль ничего не говорила ни отцу, ни большинству окружающих – в свои планы, похоже, она посвящала только мужа. О том, что Глорфиндель всё так же неспокоен, я знал, но помалкивал. Мне, как и большинству, казалось, что дела идут хорошо, а все беды – где-то далеко от нас. Даже Маэглин в последнее время как-то повеселел и, к общему удивлению, стал общительнее и приветливей. Лишь много позже выяснилось, что всё не так-то просто. Уже давно, через некоторое время после появления Туора, Глорфиндель привёл меня в состояние лёгкого столбняка, сообщив, что Тургон приказал завалить наружный выход из пещеры Первых Врат. Я воззрился на друга: – Что?! С чего он… – Результат того предсказания Ульмо о предательстве в стенах города, которое он вспоминал, – непривычно мрачно откликнулся Глорфиндель и с досадой ударил кулаком по колонне, возле которой стоял. – Чем только он думал, отдавая этот приказ? – Видимо, он надеется лишить кого бы то ни было возможности стать предателем, – предположил я. – А заодно – лишить всех гондотлим возможности спастись, если сюда всё же доберутся враги, – всё так же мрачно возразил он. – И наше надёжное убежище превратится в не менее надёжную ловушку для нас самих. Многих ты, в случае чего, сможешь вывести через Кирит Торонат? Я уж не говорю о тропинках через Эхориат. А лошади и вовсе обречены, все и сразу – им по горным тропам не вскарабкаться в любом случае. С тех пор мы ни разу не говорили об этом, но я знал, что он по-прежнему беспокоится. И, как со временем выяснилось, не напрасно. Ночь накануне праздника Врат Лета поначалу не предвещала ничего необычного. А потом разом всё изменилось. Началось с того, что вскоре после заката над горами на севере поднялось зарево. Болью всколыхнулась память: дважды подобное зарево становилось вестником беды: первый раз – на побережье Белегаэр, когда Феанаро сжёг корабли; второй – уже здесь, когда пламя Дагор Браголлах испепелило Дортонион. Похоже было, что теперь пришёл наш черёд… Пока все стояли, в тревожном недоумении глядя на зарево, с равнины донёсся перестук копыт. Тургон торопливо прошёл по стене до северной лестницы. Все, кто был рядом, последовали за ним. Топот стих у подножия Амон Гварет, навстречу нам по ступеням взбежал воин, возглавлявший один из сторожевых отрядов, стоявших в скалах со стороны Дортониона. Увидев короля, он склонил голову: – Государь, у меня плохие вести. С севера идёт войско. Там огненные ящеры Моргота, балроги, множество ирх. И ещё какие-то змееподобные существа, выглядят так, словно закованы в металл… Ни остановить, ни даже просто задержать их мы не могли, поэтому я взял на себя смелость увести оттуда почти всех – остались только трое, чтобы как можно дольше следить за продвижением морготовых тварей. – Ты всё сделал правильно, – твёрдо произнёс Тургон и окинул взглядом тех, кто стоял вокруг. – Всем отправляться по домам, снарядиться по-походному. Надеюсь, в этом не возникнет надобности, но всё же… Воинам изготовиться к бою. Всех лордов жду у себя через полчаса. Не спрашивая ни о чём, мы торопливо разошлись. Глорфиндель Хотя от гор до подножия Амон Гварет было неблизко, но медлить всё же не стоило. Выслушав приказ короля, я торопливо направился домой. Нужно было взять оружие и отдать распоряжения. Альтамирэ, хоть и побледнела, держалась внешне спокойно. Собрав самое необходимое на случай, если придется всё же покидать город, она переоделась в походный костюм. Да уж, даже в мирном Гондолине общение с воинами даром для неё не прошло... Я уже натягивал кольчугу, когда в комнату проскользнул Наурэлинд. Собственно, нетрудно было догадаться, что ему вдруг понадобилось. Мои предположения подтвердились, когда он негромко, но решительно проговорил: – Позволь мне идти с тобой! – Нет! – так же негромко откликнулся я. Парень явно обиделся. Да, он уже почти взрослый... Почти. Но рисковать его жизнью без крайней необходимости... Впрочем, есть возможность дать ему вполне подходящее задание. Застёгивая пояс, я взглянул в глаза сыну: – Мать побереги. Если со мной что случится, ты её единственным защитником останешься. – Ты думаешь... Не думаю. Знаю. Притом довольно давно, ещё с того времени, как в Гондолине появился Туор и король не захотел внять словам Ульмо. Гондолин обречён. Вот только говорить об этом кому бы то ни было не стану. Пусть у них будет хотя бы надежда. – Это война, Наурэлинд, – тихо обронил я, беря меч. – Я – один из военачальников города, и моё место – в первых рядах. А ирх тоже стрелять умеют, хоть и хуже нас. К тому же там наверняка не только они. Наурэлинд закусил губу, но не возразил ни единым словом. В конце концов, он тоже воин, хоть до полного возраста ему ещё лет десять расти. Будем надеяться, что эти годы у него есть... Впрочем, даже сейчас я не видел его близкой гибели. Равно как и Альтамирэ, и её родных... за исключением, похоже, среднего брата. Хотя все ли они останутся невредимы?.. Мы взглянули в глаза друг другу. Хотя я тщательно закрывал осанвэ, Наурэлинд явно догадался, что всё не так просто. Но сейчас было не до разговоров. Поэтому он просто вполголоса проговорил: – Побереги себя, если сможешь... – Мы всё равно встретимся снова, – так же тихо заметил я. И, вспомнив давний разговор с Идриль, добавил: – Если что, постарайтесь прорваться к дому Туора – они давно были готовы к возможному нападению на город, и там есть потайной ход за пределы Амон Гварет. Вот, возьми. Я подал ему давно уже приготовленный для него меч. Он принял оружие молча, только глаза на миг потемнели. Мы обнялись, потом я повернулся и вышел. На площадке лестницы меня ждала Альтамирэ. С ней и вовсе слова были не нужны. На миг она прижалась ко мне, потом, отстранившись, заглянула мне в глаза и тихо произнесла: – Береги себя. Затем торопливо высвободилась из моих рук и скрылась за дверью одной из комнат.

***

Совет получился коротким, но бурным. Туор, Глорфиндель, Рог, Эктелион и я настаивали на том, чтобы вывести войска на равнину и дать бой там. Нам возражал, как обычно, Маэглин, к которому присоединился и Салгант. Оба делали упор на то, что в Гондолине множество богатств и прекраснейших творений мастеров, которые, если войско будет разбито, некому станет защищать. А вероятность этого велика, поскольку здесь нет ни наших сородичей-эдиль, ни отрядов эдайн, которые помогали нам в Нирнаэт Арноэдиад. Хотя Маэглин и Салгант были в меньшинстве, король всё же принял их сторону. Когда он озвучил своё решение, все некоторое время сидели неподвижно и молча, не поднимая глаз, словно осмысливая услышанное. Потом Глорфиндель поднялся и, коротко кивнув нам с Эктелионом, направился к выходу из зала. Мы последовали за ним. – Куда вы? – в голосе Тургона смешались удивление, возмущение и тревога. Глорфиндель оглянулся через плечо и бросил спокойно и твёрдо: – На стены. Если мнение военачальников города на Совете ничего не значит, может, от наших клинков будет больше толку! Мы вышли. Спускаясь по лестнице, Эктелион вполголоса ругался: – Какого балрога этот Маэглин лезет в дела, в которых не смыслит? Почему мы должны подчиняться ему? – Не ему. Королю, – сдержанно откликнулся Глорфиндель. – В данном случае это одно и то же, – отмахнулся Эктелион. В отличие от лорда Дома Фонтана, который и не пытался скрыть своё раздражение, Глорфиндель казался холодно-спокойным, почти бесстрастным. Но и Эктелион, и я отлично знали, что за этой ледяной сдержанностью затаилась бешеная ярость, способная смести на своём пути всё и всех. Я невольно в который раз позавидовал его умению владеть собой. Стоя на стене, мы смотрели, как зарево над горами приблизилось и словно начало вливаться через гребни гор в чашу Тумладен. Стало видно, что это змееподобные твари Ангбанда – одни огненные, другие блестящие металлом – мы так и не поняли, были они живыми или же рукотворными. Их сопровождали отряды ирх, а между ними багряными сгустками пламенели балроги. А мы не могли сделать ничего – только наблюдать, как враги приближаются к городу. Отряды нападающих рассредоточивались вокруг подножия Амон Гварет. Напряжённо следивший за их продвижением Глорфиндель коротко проронил: – Похоже, пора и нам рассредоточиться. Я кивнул: – Я остаюсь здесь. – Я на западные стены, – откликнулся Эктелион. – Юг, видимо, возьмёт Туор, – негромко (во всяком случае, для него) заметил Рог. Мы и не заметили, когда он успел присоединиться к нам. Глорфиндель кивнул и, взмахом руки позвав своих воинов, направился к восточной части стены. Ушёл и Эктелион. Рядом с моими воинами занимали места дружины Домов Гневного Молота и Ласточки. Дуилин даже сумел пошутить: – Вот вам и праздник… с гостями и иллюминацией. Те, кто слышал его, не смогли сдержать улыбки. Правда, веселье было недолгим, – враги были уже под самыми стенами. Поначалу, впрочем, казалось, что всё не так уж плохо: северная лестница оказалась слишком узкой и крутой для норуилуг, они попросту развалили её, пытаясь вскарабкаться по ступеням. А взобраться по склонам Амон Гварет им уж точно было не под силу – за годы существования Гондолина камень руками мастеров был отшлифован почти до зеркальной гладкости. А потоки воды (каналы водосброса от фонтанов выводились под стенами на склоны) делали камень ещё более скользким, заодно гася пламя огненных змеев. Но, как выяснилось, радовались мы рано. Потому что самый крупный из балрогов, командовавший войском нападавших, оценив препятствие, приказал огненным змеям ложиться под самые водяные струи. Замысел его мы поняли лишь после того, как все склоны от подножия до гребня стен затянули клубы удушающе горячего пара. Девы-лучницы (а в Доме Ласточки таких было немало) теряли сознание в этом жарком облаке, да и мужчинам было не лучше. Трудно было дышать, в двух шагах почти ничего не было видно. Как оказалось, это было только начало. Потому что железные ящеры начали заползать друг на друга, пока не дотянулись до ворот. Под их напором ворота и часть стены рухнули. Камни и стрелы, выпущенные из установленных на стенах катапульт, отскакивали, не причиняя этим существам (или всё же машинам?) ни малейшего вреда. А потом в пролом хлынули полчища ирх, а из облаков пара дождём сыпались огненные стрелы и дротики, поджигая деревья, крыши и всё, что вообще могло гореть. Не знаю, сколько длилось это сражение. В разгар побоища погиб Дуилин – мы видели, как он упал со стены, пронзённый огненной стрелой балрога. Нас оттесняли всё дальше от рухнувших ворот, и ирх становилось всё больше, а нас не прибавлялось… А потом Рог поддался ярости и бросился в атаку. Сколько ирх и балрогов он и его воины перебили – не ответит, пожалуй, никто. Однако воины Гневного Молота оторвались от нас, и мы, отрезанные от них отрядами врагов, не знали ничего об их судьбе. Впрочем, нам и не до того было: битва, кипевшая на улицах и между домами, не оставляла времени на размышления. Нас оттеснили почти к Площади Источника. Здесь мы получили небольшую передышку – при всём превосходстве сил наши враги, за исключением закованных в металл ящеров, были существами из плоти и крови. Даже балрогов, хоть и не без труда, всё же можно было убить. Но мы не обольщались: ясно было, что, как только наши враги дождутся подкрепления, нам придётся туго. Неожиданно совсем рядом послышались звуки флейт. Признаться, я был уверен, что мне это чудится – от усталости и душной жары, которую, впрочем, равно приходилось выдерживать и нам, и ирх (только они, похоже, были к ней привычны), у меня кружилась голова и в глазах стоял кровавый туман. Но оказалось, что это не галлюцинации, а реальность. К нам присоединились воины Дома Фонтана. Как выяснилось, Тургон, наблюдавший за происходящим в городе и вокруг него с башни дворца, прислал к Эктелиону одного из своих воинов с приказом оставить стены, которые всё равно невозможно было удержать, и спешить нам на подмогу. Помощь пришла более чем вовремя. У нас как-то разом прибавилось сил, когда раздался звенящий голос Эктелиона: – Клинки к бою! Его воины, ещё не успевшие устать, бросились вперёд, мы последовали за ними, и прежде, чем ирх успели опомниться, уже врубились в их ряды. Откуда-то сбоку на ирх ударили воины Дома Крыла во главе с Туором. Это внесло в ряды врагов ещё большее смятение. Воины Фонтана и Крыла рвались вперёд, мы же сейчас, по сути, прикрывали их со спины. Появилась даже возможность приостановиться и перевязать наиболее серьёзные раны. На плечах у ирх удалось вновь прорваться к стенам. Вернее, к их развалинам – змеи обрушили уже несколько участков стен и три или четыре башни. Сколько под ними погибло и защитников, и нападавших, – осталось неизвестным. А тут ещё в пролом вполз один из огненных змеев, на спине которого ехали балроги. К клинкам, стрелам и камням добавилось пламя. Вот когда Туор показал, что эдайн стойкостью и решительностью не только не уступают эдиль, но порой даже и превосходят. Ни враги, ни пламя не заставили его отступить, он собрал своих воинов и всех, кто уцелел из Домов Ласточки и Небесной Дуги, не давая вынужденному отступлению превратиться в бегство. Впрочем, из задних рядов, где мы оказались, я толком не видел происходящего, и мог судить обо всём лишь по долетавшим до нас возгласам. Потом нас вновь разделили, мы вынуждены были отойти назад, к Площади Источника, отбиваясь от ирх. Не знаю, сколько длилось всё это, пока к нам не присоединились воины, которых Туор увёл от разрушенных стен. Сам он шёл позади, поддерживая Эктелиона. Оба едва не попали в лапы ирх, когда упали, споткнувшись о чьё-то тело. Я отогнал ирх, помог друзьям подняться. Эктелион сквозь зубы зашипел от боли, и я с тревогой взглянул на него: – Что случилось? – Бичом балрога по руке получил, – откликнулся он. Слова давались ему с заметным трудом. Нас собралось не так уж мало. Здесь были воины пяти Домов: Крыла, Фонтана, Древа, Ласточки и Небесной Дуги. Оглядев это войско, в котором многие были ранены, Туор обернулся ко мне: – Надо отходить к Королевской Площади – там легче будет обороняться. Я глубоко вздохнул: – Ты прав. Там будет последний рубеж… Немалого труда стоило нам преодолеть Улицу Арок, не дав врагам пройти за нами. Отправив вперёд раненых, часть воинов наскоро заваливали Арку Ингвэ всем, что удалось найти поблизости. Другие, в том числе и я, отбивали атаки ирх, не подпуская их близко. Большой Пруд, ещё совсем недавно служивший главным украшением Площади Источника, был завален телами врагов. Воины, трудившиеся возле арки, подали сигнал. Мы, в очередной раз отогнав ирх подальше, проскользнули в оставленную щель, и наши товарищи тотчас завалили её. Теперь врагам понадобится некоторое время, прежде чем они смогут последовать за нами. Оказалось, что ушедшие вперёд времени тоже не теряли, точно так же заваливая ещё несколько арок, оставляя лишь небольшие проходы для нас, которые словно зарастали за нашими спинами. Помогая товарищам у последней арки, выходившей на Королевскую Площадь, я покачал головой: – Не уверен, что это задержит их надолго… – Что ж, даже это лучше, чем ничего, – откликнулся один из воинов – я не разобрал толком, кто это был, да это и не имело сейчас значения. Туор тем временем перенёс потерявшего сознание Эктелиона к Большому фонтану. Мы получили короткую передышку, однако лишь непосредственно от битвы. Потому что нужно было, насколько возможно, завалить выходы из улиц на Королевскую Площадь, но при этом следить, не появится ли оттуда ещё кто-то из уцелевших. Возгласы, раздавшиеся на восточной стороне площади, заставили нас обернуться. Со стороны Большого рынка с боем подходил ещё один отряд. Глорфинделя я узнал даже раньше, чем он обернулся. Плащ, превратившийся в горячке боя в лохмотья, он давным-давно сбросил; ремешок, стягивавший волосы, то ли порвался, то ли потерялся, и золотистые пряди в беспорядке выбивались из-под шлема. Он отходил одним из последних, отчаянно отбиваясь от наседающих врагов. Появившиеся откуда-то сбоку воины Дома Арфы вмешались вовремя, отбросили ирх и кинулись следом. Лишь немногие обратили внимание на окрик Глорфинделя: – Назад! Там норуилуг! Встав рядом с другом, я спросил: – Что у вас? – Засада на Большом Торге, – он кивнул на своих воинов, которых на площади было совсем немного. – Это все, кто уцелел. Едва переведя дух, мы присоединились к воинам, заваливавшим выходы из улиц к площади. Женщин и детей, которые сумели добраться сюда, сразу отправляли во дворец – там было безопаснее всего. Впрочем, среди женщин нашлись и воительницы, наравне с нами взявшиеся за оружие, и целительницы, тут же занявшиеся ранеными. Тех, кто пострадал больше других, тоже перенесли во дворец, нижние помещения которого превратились в Палаты исцеления. Впрочем, Эктелион, несмотря на слабость, уходить с площади отказался: – Мне у фонтана легче… С юга, от Гар Айнион, появился ещё один отряд, которому все очень обрадовались. Вёл его Эгалмот, успевший собрать немало воинов и выручить кое-кого из тех, кого ирх собирались отправить пленниками в Ангбанд. Женщин и детей, пришедших вместе с ним, отправили во дворец, а воины присоединились к нам. Мы подсчитали свои силы. Сейчас здесь собрались воины из всех Домов, кроме Гневного Молота и Крота. О первых, как оказалось, знал Эгалмот – со стен он видел, как Рог, преследуя балрогов, оказался на равнине у подножия Амон Гварет. Там он и его воины и погибли, смятые превосходящими силами балрогов и ирх, но перед этим успели положить множество врагов. А вот при упоминании о Доме Крота воины Туора переглянулись, а сам он нахмурился и стиснул зубы. Позже один из его воинов вполголоса рассказал, что Туор сбросил Маэглина со стены, когда тот пытался убить Эарендиля. Я удивился: – Чем ему помешал мальчишка?! – Я, кажется, догадываюсь… – медленно проговорил Глорфиндель. – В любом случае, предсмертное предсказание Эола исполнилось… Как и следовало ожидать, воины Крота пытались отомстить за своего лорда, Дом Крыла, естественно, поднялся на защиту Туора и Идриль, которой, похоже, Маэглин тоже угрожал… В результате воинов Маэглина попросту перебили. Расспрашивая остальных, мы узнали, что Пенлод мёртв – как и большинство, он рубился с ирх до последнего вздоха. А вот о судьбе Салганта никто ничего не знал. Его воины только пожимали плечами. Эармир, один из телохранителей короля, оглядев воинов Дома Арфы, неожиданно спросил: – Кстати, а почему вы сразу не пришли? Я же сам передавал Салганту приказ отправить вас на помощь Дому Золотого Цветка? Ранэгиль пожал плечами: – Нам он сказал, что мы должны оставаться возле Малого Торга. – Получается, охранять его персону? – насмешливо поинтересовался Глорфиндель. – Получается, так, – с мрачной досадой отозвался Ранэгиль. – Мы сначала поверили, а потом отправили пару своих на разведку… Ну, и поняли, что стоим там, где не нужны никому… кроме самого Салганта. Вот тогда и ушли. – Ладно, вы всё же пришли, это главное, – уже серьёзно проговорил Глорфиндель. – Вот жаль только, не успел я ваших удержать… Да и отдых наш… – он взглянул куда-то поверх наших голов, – похоже, закончен. К бою! Вскоре на завалах со всех сторон, кроме Улицы Процессий, начались бои. Довольно долго нам удавалось держаться, пока со стороны Аллеи Роз не раздались крики: враги всё же прорвались. Теперь нам приходилось, сражаясь, следить ещё, чтобы ирх не напали на нас сзади. Постепенно защитники начали отходить к дворцу. Будь там только балроги и ирх, может, мы как-то и управились бы, но с ними пришли норуилуг. Вот как раз один из них и прорвал завал в Аллее Роз. Дальнейшее запомнилось мне до мельчайших деталей, потому что со ступеней лестницы я видел всю площадь. Вот Туор отступает перед норуилуг, пытаясь при этом сражаться, оступается; громадный балрог сбивает его с ног и уже поднимает свой огненный бич… И в это мгновение мертвенно бледный Эктелион усилием воли поднялся на ноги и встал на пути у балрога. Однако слабость не позволила ему нанести удар в полную силу, всё, что ему удалось, – это ранить балрога, а потом огненный бич ожёг его руку. Того, что Эктелион сделал дальше, не мог предвидеть никто. Воспользовавшись тем, что алмаз, украшавший острое навершие его шлема, был сбит в бою, он резким рывком преодолел расстояние, отделявшее его от балрога, и в прыжке ударил его головой в грудь. Со стороны это выглядело так, словно он бросился на охваченную пламенем колонну и прилип к ней, оплетя ногами основание. Видимо, вонзившееся остриё шлема и толчок вместе сделали своё дело. Балрог пошатнулся, и оба, сплетённые, словно в объятьях, рухнули в пруд Большого фонтана. Ирх и балроги ненадолго пришли в замешательство: утонувший балрог явно был их предводителем. Эта заминка дала возможность тем нашим воинам, кто ещё уцелел, прорваться к дворцу. С ними был и Туор. Он выглядел потрясённым, по лицу текли слёзы, которых сам он, похоже, не замечал, но секиру свою адан по-прежнему держал крепко. Пользуясь замешательством врагов, Тургон вывел на площадь своих воинов. Битва закипела с новой силой, счёт убитых гондотлим балрогов шёл уже на десятки, а тела ирх и вовсе валялись грудами. Удалось загнать в пруд даже норуилуг, и, хотя он и успел обжечь многих, вода оказалась сильнее. Однако вместе с норуилуг пришёл конец и Большому фонтану – мало того, что тело змея завалило источник, так ещё и воды пруда вскипели; горячий пар поднялся столбом, накрывая Амон Гварет сплошным обжигающе горячим облаком. В этом облаке воины теряли ориентацию, жара, добавившаяся к усталости, делала их ещё уязвимее. К тому же нелегко было понять, где свой, где чужой. Второй раз за эту ночь мы сражались в таких условиях, а ночь казалась бесконечной… Наконец уцелевшие собрались у подножия древ. С горечью глядя на площадь, тонущую в белёсой дымке пара, Тургон тихо проговорил: – Велико падение Гондолина… – Гондолин ещё не пал! – горячо возразил Туор. – Ульмо… – Ульмо нас не спасёт, – покачал головой король. – Я сам виноват в этом, когда не захотел последовать его указаниям. А теперь… Я уже ни на что не надеюсь… Разве только на то, что не вечно нолдор терпеть поражения… – он жестом остановил тех, кто в ответ на его слова ударил мечами о щиты. – Судьбу не переломить. Возможно, вам ещё удастся спастись. Туор, ты сможешь увести их. Мы переглядывались в тревожном недоумении. Туор попытался возразить: – Государь… Тургон решительно прервал его: – Я более не обнажу меча. Он снял шлем, украшенный стилизованным венцом, и бросил к подножию Глингала. Потом повернулся и ушёл во дворец. А спустя совсем немного времени с башни раздался его звучный голос: – Велика победа нолдор! Из темноты в ответ взвыли ирх. Несколько мгновений мы молчали, а потом заговорили разом. Речь шла о том, как увести уцелевших из города. Многие, впрочем, считали, что спастись всё равно не удастся – одна лестница на равнину разрушена, другая занята врагами, так лучше уж погибнуть рядом с государем. Но Туор неожиданно сообщил, что из их с Идриль дома сделан подземный ход на равнину. Он предложил убедить Тургона вести всех уцелевших туда. Однако, когда воины просили короля сделать это, он ответил, что никуда не пойдёт: – Пусть Туор ведёт вас. А моё место здесь. Я создал этот город и погибну вместе с ним. После нескольких попыток уговорить его мы стали готовиться к отчаянной попытке прорваться. Только воины королевского Дома наотрез отказались уходить, и никакие уговоры не заставили их переменить решение. Эармир твёрдо проговорил: – Уводите женщин и детей. Мы вас прикроем. Признаться, я понимал его: что бы ни случилось, место личной гвардии короля там, где он. Но горько было сознавать, что они обречены. Договорились, что несколько воинов из Дома Крыла поведут всех, кто укрывался во дворце, к дому Туора, а все воины, кто ещё в состоянии, будут прикрывать их. Прощаясь с нами, Эармир грустно улыбнулся: – Что ж… до встречи в Амане!.. Почти сразу, едва мы отошли от дворца, пришлось отбивать атаки ирх. Вдобавок к ним присоединились норуилуг. Глорфиндель, привычным взглядом оценив ситуацию, резко приказал: – Вперёд! Туор раскрыл было рот, чтобы возразить, но одного взгляда в лицо Глорфинделю оказалось достаточно, чтобы он коротко кивнул и принялся подгонять беглецов. Улицу Процессий мы одолели довольно быстро, но впереди лежала Гар Айнион, и Туор сквозь зубы признался: – Жаль, что мы не можем её обойти… Там нас легко будет взять в кольцо… Да, он был прав. Гар Айнион была велика, чтобы во время больших празднеств вмещать как можно больше народу. И сейчас это могло обернуться против нас. Однако догнавший нас перед самой площадью Глорфиндель, переводя дыхание, сообщил: – Они прекратили преследование. От его отряда осталось всего несколько десятков воинов. Впереди послышались удивлённые возгласы, и через минуту мы увидели, что посреди площади под охраной Воронвэ стоит Идриль – с распущенными волосами, но в кольчуге и с мечом в руках. Лицо её покрывала бледность, а взгляд был устремлён куда-то за наши спины. Мы тоже обернулись – и поняли, почему погони не было. Ирх грабили дворец. Ветер ненадолго разнёс облака пара, и с Гар Айнион, лежавшей выше Королевской Площади, мы могли видеть всё происходящее. Оба древа были уничтожены, один змей улёгся на ступенях лестницы, а ещё по меньшей мере один кольцом обвился вокруг подножия башни. До сих пор я не упоминал об этом, но королевская башня стояла чуть в стороне от дворца, соединённая с ним крытой галереей, проходившей по верху изящной высокой арки. Сейчас вокруг подножия башни суетились балроги, а железный змей, обвивший его, бил хвостом и изрыгал пламя. А на верхней площадке, откуда виден был весь город и значительная часть долины, стоял Тургон. Сквозь доносившийся с Королевской Площади шум мы слышали, как Идриль что-то говорила, как ответил бросившийся к ней Туор… Но мы не вслушивались, неотрывно глядя на Королевскую Площадь. Потому что именно в это время башня вспыхнула факелом и обрушилась, похоронив под обломками и короля, и множество врагов… Идриль рыдала, уткнувшись в грудь мужа. Однако времени на то, чтобы предаваться отчаянию, не было. В любой момент врагам могло наскучить грабить дворец. Поэтому мы вновь торопливо двинулись к дому Туора. Добраться туда нам удалось без особых проблем. Дом Туора лежал в развалинах, но подземный ход враги не нашли, и воины, шедшие впереди с теми, кого мы прикрывали с тыла, уже помогали спускаться туда женщинам, детям и раненым. Другие дежурили неподалёку, уничтожая либо разгоняя небольшие вражеские отряды, бродившие вокруг (в большие они, по счастью для нас, не собирались – видимо, так удобнее было грабить). Прошло не так уж много времени, и вслед за другими мы тоже спустились под землю. За нашими спинами воины Туора закладывали изнутри вход в туннель.