Colors

За пару дней до случившегося. — Кира, расскажи мне что-нибудь? Девушки лежала на покрывале под открытым ночным небосводом, эта ночь оказалось самой волшебной. — Что я могу рассказать? Ты знаешь обо мне намного больше, чем я. Так что, расскажи лучше ты, к примеру, о своей семье, — Юкимура уперлась локтем правой руки, а ладонь левой она положила на плоский живот Лейджер. — О своей семье, — бесцветно произнесла Лана, будто рылась в своей памяти, как в поисковике. — Я даже не знаю, что сказать… — Ну, про отца можешь не говорить. Он эгоист. — Да…но кроме него и брата у меня никого нет. — Теперь у тебя есть я. Понимаю, все кажется слишком быстрым, я и сама не могу объяснить, что чувствую, но что-то мне подсказывает внутри: ты и я — стороны одной монеты. — Если так, то ты должна знать о моем братце, — с некой досадой промямлила Лана. — Мы с Джастином, мягко говоря, не любили друг друга. Он все время был у меня на пути, все время останавливал. Его безответственность всегда мешала ему отпустить меня; Джастин просто не мог без меня жить. — Нарцисс… — тихо прошептала Кира. И Лана это услышала. — Да-а, но он в то же время очень он не такой. Джастин стремится к тому, чтобы его все ненавидели, думая, что так будет лучше. Он не хочет подавать кому-то ложных надежд, поэтому и ведет себя, как скользкий высокомерный кретин. — Да уж, а я то думала, что у тебя не так все сложно… — Каждому своё, но я не то, чтобы жалуюсь… Ты сама попросила, — закатив глаза, Лейджер развела руки. — Я уже передумала спрашивать об остальном, — театрально изрекла Юкимура.

***

Наши дни. Кира скатилась по стене, прикрыв рот ладонью, дабы приглушить стоны боли, которую причинила ей вся эта картина. Лидия присела рядом с Кирой и крепко обняла ту. Мысли в голове спутались. Но самое главное это то, что Лана целовала своего эгоистичного братца, — уму не постижимо. Это так неправильно, чертовски неправильно. Кажется, будто мир сошел с ума и ты сходишься в эту бездну сумасшествия вместе с ним. — Так всегда, — завела разговор Мартин, — думаешь, что знаешь человека, но на самом деле ничего подобного. Все это подлая игра. И люди либо уходят, либо закрывают глаза и продолжают жить. — Я думала, что она…влюбилась в меня. — А что ты можешь сказать насчет себя? — Я не знаю…все было так сложно и неправильно. Мне не хотелось думать об этом. Тяжело осознать, что тебя привлекают девушки. — Ну, мне повелось в жизни встречать геев. Я училась с одним, его родители были в шоке, но не отказались от него. Я помню как бестактно спросила его о том, как он понял, что гей и он ответил, мол, что всю жизнь им был, а понял не так давно. В ответ Кира слегка улыбнулась. — Я в неё влюбилась. — Что?.. — Лидия надеялась, что ей всего лишь послышалось. — Я влюбилась в Лану, но теперь это не имеет смысла. — Ты что! Конечно, имеет! Тебе нужно с ней поговорить! — Лидия, спасибо тебе! Теперь я понимаю, почему Стайлз тебя выбрал. — Ох, я вот в процессе разгадывания! — добродушно улыбнулась Мартин. — Ладно, скоро готовимся к посадке.

***

— О, мой бог! Скотт! — кричит из палаты Эллисон. МакКолл сносит все на своём пути и вламывается к ней, спотыкаясь на ровном месте. — Что случилось, любимая? Все в порядке? Позвать врача? — Да успокойся ты уже! Я беременна, а не при смерти.Лучше скажи, когда я домой? — Милая, доктор сказал, что через несколько дней. — Хорошо… — томно вздохнула Арджент. — А родители в курсе? — Что? А, еще нет… Я решил, что мы вместе скажем. — Люблю тебя! — после этих слов на щёчках Эллисон появился румянец. — И я тебя, любовь моя! Ты что-нибудь хочешь? Доктор разрешил, — последние слова звучали, как прекрасная песня. — Да…фруктов и горячий шоколад с зефиром. — Хорошо, а соленые огурцы и прочая галиматья? — уточнил и так сбитый с толку Скотт. — Это все напущенные выдумки. Не все едят во время беременности соленые огурцы, но теперь я хочу гранат и лайм! — Э-э… Ну, как скажешь, если что звони, — Скотт подошел к Эллисон и поцеловал любимую, вкладывая в поцелуй частичку своего безграничного счастья.

***

— Стайлз! Неужели это ты? Я думала, что мы встретимся на моих похоронах! — Белла, ты мне, как родная! Я бы все ровно заскочил к тебе! Просто, я был чертовски занят… — Стайлз потер за шеей, а это явный признак того, что он нервничает. — А ну не выражайся мне тут, юноша! — Белла пригрозила пальцем прямо у самого носа Стилински. — А насчет дел я слыхала. Это, разумеется, не мое дело, но правильно, что ты бросил свою манерную англичанку и приударил за нашей Лидией! — Стайлз улыбается во все зубы, не зная от чего именно: от того, что рад видеть женщину, что помогла отцу вырастить его или от того, что ему смешно наблюдать над Беллой, когда она задорно обсуждает его личную жизнь, не требуя его участия. — А что ты так смотришь! Ваш дом — не дыра, да и мы с Джоном частенько перемывали тебе кости! Была настоящая драма, наверное. Отец говорил, что ты притащил эту англичанку с собой в штаты, но любовь к Лидии оказалась намного сильнее! — подмечает она. — Помню, как вы вместе играли, ты просто глаз с неё не сводил! А как… — говорила Белла, пока Стайлз её не перебил. — Довольно, Белла. Сначала накорми меня, а потом расскажи мне что-нибудь о нас с Лидией в детстве? — Хорошо, я не знала, что ты захочешь, да и времени было мало, но когда ты был маленьким, то очень любил пиццу, поэтому предлагаю тебе её. — Супер! Умница! Можно тебя кое о чем попросить? Не научишь меня готовить? Хочу сделать сюрприз Лидии, когда она приедет. — Без проблем, сынок! Пару уроков с мастером и ты переплюнешь самого шеф-повара французского ресторана в Париже! — Да мне бы хоть курицу в духовке запечь! — издевается Стайлз. Белла подала пиццу на стол и достала газировку в холодильнике, которую презирала, но которую очень любил Стайлз и его отец. — Теперь расскажи мне что-нибудь о нас в детстве, — попросил Стилински, откусывая приличный кусок от пиццы по-фирменному рецепту Изабеллы. — Ну, когда вы были маленькие, то Лидия заправляла всем в доме. Она называла тебя братом, а ты говорил, что не будешь её братом, потому что тогда не сможешь на ней жениться, — хохочет Белла. — Ты завороженно смотрел, как она играла на фортепиано у нас в гостиной. Один раз вы подрались, точнее тебя побила Лидия… потому что ты толкнул её в лужу. Тогда ты был очень ревнивым мальчиком и не хотел, чтобы Лидия играла с другими. Но потом вы помирились. Последний раз вы виделись перед твоим отлётом в Лондон. О, мой Бог! Как она плакала! Как она плакала! Слёзы просто рекой лились, но ты, как истинный джентльмен пообещал, что вернешься и вы всегда будете вместе! — Сейчас понимаю, что ни капли не повзрослел… — с ярким сарказмом в голосе говорит Стилински. — Но понимаю, что это я всегда бегал за Лидией. — Что? Нет, почему… Лидия однажды подралась с одной девчонкой из-за тебя… с Рейчел Джонсон нашей соседкой.Они, кстати, недавно улетели жить на Карибы. Но разве так поступают настоящие американцы? О, Боже! Беллу скоро понесет! Скоро начнутся разговоры о политике и тогда, Богом клянусь, эту женщину никто не остановит, кроме её любимой кулинарной передачи, но даже её она смотрит лишь для того, чтобы поправлять других поваров и указывать, сидя на диване, насколько они не компетентны. Вот так. — Э-э, ладно, я пойду в свою комнату… Спасибо за пиццу, она превосходная! — Стайлз, как обычно, широко улыбнулся и подмигнул своей любимой женщине. Она была ему второй матерью и он никогда не забудет этого. Комната на втором этаже осталась нетронутой. На кровати все то же постельное бельё, на котором Стайлз спал вплоть до своего отъезда в Лондон. На стене висят плакаты Звездных войн, а на стульчике висит его бейсбольная форма, в углу у стенки стоит бита с подписями всех известных бейсболистов. Отец подарил её на его четырнадцатилетие. В письменном столе лежат тетради Стайлза, по которым его учила мама. Стайлз падает на кровать и ему становится немного легче впервые после того, как он посадил Лидию на самолёт.