Как Паша и Алиса снова познакомились

— Отойди от края. — Зачем? — Пожалуйста. Сначала отойди, а потом поговорим. Алиса неохотно отошла. — Доволен? — Вполне. — Какая разница-то? — Тебе может и не какой, а мне большая. — Ты хочешь сказать, что тебе есть дело до чужого человека? — Кому угодно будет дело, когда у него на виду человек встаёт на край крыши. — То есть ты за любого человека переживал бы так же, как за меня? — Не знаю. Наверное. Но сейчас я почувствовал волнение за тебя. — Зря волнуешься. Я люблю высоту. И стоять на краю тоже люблю. — Ну и зря. — Я же с парашютом. Что мне будет? — Но мы же не собирались прыгать так скоро. Разве тебе не хочется побыть тут подольше? — Хочется. Но я пока и не прыгаю. — А ты умеешь пользоваться парашютом? — Конечно. Нас же проинструктировали перед тем как пустить на крышу небоскрёба. — Я в курсе. Но пользовалась ли ты им раньше? — Да. Чем я только не пользовалась. Не бойся за меня. Не разобьюсь я с этим парашютом. — Я не боюсь. — А мне показалось, что боишься. — Ну хорошо. Да, боюсь. Ты права. На мгновение мне в самом деле стало страшно. — Бывает. — Ты не думай, я обычно не нервный. Но когда ты встала на край… У меня какое-то нехорошее чувство появилось. Будто ты собираешься шагнуть вниз. — Чепуха. За кого ты меня принимаешь? Зачем мне это делать? И разве я могу так поступить с моими родными? — Да знаю, знаю. Я же говорю — мне просто показалось. — Ну и зря. Я не из тех, кто прыгает с крыши. — Надеюсь. — Хотя… говорят, что не надо зарекаться. — То есть ты могла бы и спрыгнуть? — Не знаю. Думаю, что не должна… Но ситуации разные бывают. — Какие ещё ситуации? В какой ситуации ты могла бы прыгнуть? — Хм… например, если бы узнала, что дорогой мне человек предал меня. — Это не повод прыгать. — Это повод. — Нет. — Да. — Глупо. Ты хоть понимаешь, что могла бы просто неправильно понять ситуацию? — Я бы сначала всё выяснила. — А вдруг ты ошиблась бы в выводах? — Я бы всё перепроверила, как в задачках. — И что ты считаешь предательством? — Ну… обман. — Всего лишь обман?! — Не кричи. — Прости… — Ладно. — А вдруг он обманул бы тебя ради тебя самой? — Сомневаюсь. Зачем ты позвал меня сюда? Не для таких ведь разговоров. — Нет конечно… Просто так потекло. — Ладно. Давай представим, что только что пришли. О чём ты хотел поговорить? — Я? Да просто так. Посмотреть сверху. Красиво же. Правда? — Да. Я и сама по себе нередко забираюсь на крыши, чтобы обозревать вид сверху. Да и вообще… как-то здорово на высоте. — Я так и подумал, что ты тоже любишь высоту. — Тоже? — Да. — Ты так сказал, потому что сам любишь высоту? — Да. — А летать любишь? — Конечно. Кто же не любит летать. — Ну… некоторые просто ради удобства летают, а не из любви к высоте и полётам. — Ну да… — А как тебе горы? — «Весь мир на вершине — Я счастлив и нем. И только немного завидую тем, Другим, у которых вершина ещё впереди». — Ты и Высоцкого любишь? — Кто же его не любит. Владимир Семёнович навсегда с нами. — С тобой точно. — Почему ты так говоришь? — У тебя так голос потеплел, когда ты назвал его имя. — Да, люблю его. Очень. — Ф… Паша, спасибо тебе за эту прогулку. — Н… не за что. Это тебе спасибо, что согласилась подняться сюда со мной. — Ну надо же хоть немного познакомиться поближе с новым одноклассником, который к тому же сидит со мной за одной партой. — Ты уже не сердишься на меня? — Я не сержусь. Но вообще-то можно было повежливее с Таней. Она очень хорошая девочка и моя хорошая подруга. — У тебя все хорошие. — Не все. — А кто не хороший для тебя? — Зачем сейчас о них? — Ты права. Незачем. Хотя… чем скорее ты мне скажешь — те лучше. — Почему? — Я должен знать твоих врагов. — Зачем? — Так надо. — Ф… Паша, у меня нет врагов. Разве что недруги. Да и то… как говорит дедушка — все недруги временные, они будущие друзья. — Интересный у тебя дедушка. — Очень. И остальные тоже. Хочешь я познакомлю тебя с ним? — Конечно! — Тогда приходи, если захочешь. — Когда? — Когда захочешь. — А куда приходить? — К нам домой. А потом дедушка может быть пригласит тебя к себе. Он любит с детьми и молодёжью заниматься. — Чем? — А он помогает им их таланты найти. А потом развивать. Знакомых своих советует для учёбы. — Таланты? — Да. Вот у тебя — какие таланты? — У меня? Я не знаю. Так-то у меня многое получается. — Этого мало. — Мало? — Да. — А что не мало? — Не мало… Немало — это когда тебя ещё и самого очень тянет к занятию. Душа к нему лежит. Когда это может тебя сделать счастливым вернее всего. Знаешь, с чем у тебя так? — Знаю, — улыбнулся Паша. — И что же? — А можно это не говорить? — Можно конечно, — пожала плечами Алисы, но всё же удивилась. — Если это такой секрет… — Это не совсем секрет. Может, и скажу это. Но потом. — Потом? — Да. — Потом так потом. — А какой адрес у тебя? — Улица Пушкина, 34-18. — Правда что ли? — Да. А что? — Так это же совсем рядом от меня. — А у тебя какой? — Пушкина, 34-19. — В самом деле? — А зачем мне врать? — Чудеса какие-то. Но там же Вера Николаевна живёт. Или она уже успела переехать? — Неа. — А как тогда? — Она и сейчас там живёт. Это же моя бабушка. — Твоя бабушка? Вера Николаевна? — Да. — Но почему… прости, если это личное, но если это твоя бабушка, почему ты раньше не приезжал к ней? — Как это не приезжал? Я приезжал. — Но я никогда тебя не видела у Веры Николаевны. — Значит, просто не застала. — Ну может быть. Я часто где-то пропадаю вне дома. — Пропадаешь? — Ну да. По делам. — Я в основном на каникулах приезжал. — Тогда понятно. Я на каникулы всегда куда-нибудь уезжаю. — Если бы я знал про тебя раньше, то приезжал бы к бабушке ещё чаще. — Ну и я может быть хоть одни каникулы провела бы дома, если бы знала про тебя. Впрочем… сама виновата. — В чём? — Вера Николаевна говорила, что у неё замечательный внук. И если бы я хоть немного задумалась над её словами, то как минимум из вежливости попросила бы рассказать о внуке. Тем более таком замечательном. — Да ладно. Что теперь. Жалко конечно, но ничего не поделаешь. Зато хоть теперь… познакомились. Я рад этому. — Я тоже.