Духовная метаболия

Парни в предвкушении миновали двор, уже стоя на пороге парадной двери. Москва снова встречала их томной ночью, — и так проходили каждые гастроли. Они две недели колесили по городам, раз за разом проигрывая день сурка, а потом возвращались в родную столицу, бороздя просторы ночи с привычным волнением. С осознанием того, что они наконец-то дома. Квартира встречала приятной прохладой и мятным запахом кондиционера для стирки вещей. Тихонько свистел закипающий чайник, пока хрупкая женская рука пыталась достать из глуби шкафчика единственный оставшийся пакетик зеленого чая. Но еле уловимый звук возни в коридоре заставил бросить это дело, после чего она просто сорвалась с места, заправляя непослушные волосы за уши. Уже отчего-то родная компания привычно предстала перед Василисой, после чего она с улыбкой бросилась в объятия к каждому. Обескураженные ребята лишь по-доброму рассмеялась, с радостью кружа её в танце радости и щупая везде как тряпичную куклу, которую потеряли где-то на задворках комнаты и так сильно хотели снова ощутить её в руках, будто пятилетние дети. И только Глеб лишь загадочно смотрел на все это действо, не решаясь быть его частью. Их до сих пор разделял барьер недавней ссоры, и все до этого скреплённое — все ночные разговоры под мятный капучино, баловство на камеру и совместная готовка завтраков — будто разбилось о громадные стены недопонимания. И им оставалось лишь понимающе кивать в стороны друг друга и снова перемещать своё внимание на любые другие объекты, лишь бы больше не вспоминать о существовании друг друга. Она покрасилась. Её волосы приобрели более натуральный, чуть оранжеватый оттенок, напоминая развивающиеся на ветру высокие колосья. Он заметил это сразу. Захотелось снова зарыться в её волосы, скрупулёзно перебирая каждую волосинку в борьбе со скукой. У Глеба просто вошло это в привычку, а Василиса расценивала этот жест как знак их укрепляющейся дружбы. После порции горячего кофе все разбрелись по спальным местам. И только силуэт Василисы еле виднелся под надзором включённого ночника, ставшим ей уже близким соратников за последние дни бессонницы. Последние две недели Василиса только и делала, что боролась с бездельем. Она успела побывать на всех выставках, повидалась со всеми старыми друзьями, но скуку и грусть, пригретые под сердцем, растворить так никому и не удалось. Вася не поехала с парнями в тур, ссылаясь на важные дела в городе, но сама лишь не хотела находиться сутки напролёт со светловолосым дьяволом, каждый раз боясь попасть под его горячую руку. И она бы обязательно отвечала ему взаимной желчью, строя из себя непоколебимую и сильную духом девчонку. А по ночам бы заливала подушку слезами от жрущей изнутри обиды, жалея, что в тот злосчастный апрельский день покинула родной Петербург в предвкушении грандиозных перемен и бесконечных приключений. Тишину разрушили чьи-то неспешные шаги позади. Девушка обернулась, с улыбкой заставая помятого, но отчего-то довольного парня. Длинные волосы непослушно разбросались по плечам, а толстовка бессовестно задралась, оголяя торс. — Чего не спишь? — они одновременно рассекли воздух тихой фразой, после чего рассмеялись и так же одновременно закурили. — Несмотря на усталость, сна нет ни в одном глазу, — манерно вздохнул Ефим, усаживаясь рядом с блондинкой на широкий подоконник. — Ещё и Глеб пинается во сне. — Тогда от скуки предлагаю распить остатки Шардоне, — мило пожав плечами, Вася последовала к антресоли, после чего выудила оттуда почти полную бутылку с двумя бокалами и вернулась обратно, аккуратно складывая принесенное на подоконник между ними. — Что у вас случилось? — Ефим, подогнув ноги под себя, заинтересованно уставился на девушку, параллельно завязывая волосы в небрежный пучок. — Ты о чем? — Вася лишь повела бровью, разливая почти прозрачный напиток по высоким бокалам. — Не прикидывайся, — парень смешно закатил глаза. — Я прекрасно понимаю, что в тур ты не поехала явно не из-за каких-то придуманных дел, — он тут же приложился губами к бокалу, сладко потягивая его содержимое. — Понимаешь, ему плевать на меня, — девушка пронзила его взглядом, доставая своими тонкими пальцами сигарету из пачки. — И я говорю сейчас не о каких-то чувствах, — поежилась она, представляя, как могла звучать её предыдущая фраза. — Мы, блин, живем вместе. Мы работаем вместе, а у меня все ощущение, что он воспринимает меня как девчонку, с которой ему по обстоятельствам приходится зависать раз на раз, — вино уже достаточно развязало им язык, и они сидели, параллельно затягиваясь и выдыхая на друг друга клубы дыма, оттенённые ночной темнотой. — Мы можем весело проводить время, да, но потом он исчезает, и у него даже не возникает мысли в голове, что я могу волноваться. — Понимаешь, Голубин достаточно своеобразный человек. Он просто очень не привыкший к подобной заботе. Он знает, что если пропадёт на какое-то время, то мы всегда поймём и с уверенностью будем знать, что он вновь вернётся к нам с новыми силами. Просто постарайся простить его и понять, как бы сложно это не было. Он боится проявлять свои чувства. Бутылка по-тихоньку кончилась и полусонная парочка завалилась на нерасправленный диван, с наслаждением проваливаясь в дрёму.