Мелочи жизни

Адриан на цыпочках, чтобы не разбудить Маринетт, вышел из комнаты и огляделся в поисках мобильного телефона. Он хотел успеть отключить его до того, как зазвенит будильник. Маринетт плохо спала этой ночью, постоянно ворочалась и бормотала что-то невнятное. На ее лице проглядывались вены, под глазами ярко вырисовывались синяки, а кожа была бледнее, чем обычно. На лицо были все признаки болезни. Но Адриан слишком хорошо знал Маринетт: она была чрезмерно самоуверенна и упряма для того, чтобы признать себя больной и позволить немного отдохнуть. Он нежно прикоснулся ладонью ко лбу девушки. Кожа была горячей и влажной. Маринетт дышала неровно и поверхностно. Она морщилась во сне и пыталась сжаться в комочек. Адриан погладил ее по волосам. Он не мог наблюдать за тем, как страдает самый дорогой ему человек. Он пытался защитить ее от любой напасти, но вот маленьким никчемным вирусам удалось отравить его любимую Леди. Адриан подтянул одеяло, укрыв Маринетт по самые уши, чтобы ей не было холодно. А затем открыл форточку, впуская в комнату немного свежего воздуха. Он готов был дать бой кому угодно: воинам Бражника или вирусам, это не имело значения. Он отправил смс своему заместителю, сообщив, что не приедет сегодня в офис. Не важно, что могла сорваться сделка. Самая большая удача в его жизни лежала сейчас перед ним. Маринетт проснулась от того, что голова гудела, будто бы по ней стучали молотом. Она с трудом разлепила веки. Ей казалось, что глаза воспалились, а свет обжигал их. Нос разбух и покраснел, девушка с трудом дышала. В горле неприятно першило, а по всему телу распространилась неприятная слабость. Маринетт ощущала себя переваренным овощем. Она попыталась подняться, но голова закружилась, и девушка рухнула на постель. Она прижала пальцы к вискам, пытаясь утихомирить боль, но становилось лишь хуже. Маринетт огляделась: Адриана не было рядом, а, значит, она проспала. Ведь ее будильник всегда звенел раньше, чем его. Маринетт всполошилась, ей нельзя было опаздывать снова, а иначе она могла лишиться премии. Она собрала всю волю в кулак, не зря же она была Леди Баг, главной героиней Парижа. Не было ничего невозможного для нее. Тело ломило, а мягкая, теплая постель не желала отпускать девушку из своих объятий, но Маринетт предприняла еще одну попытку. Она осторожно ступила босыми ногами на холодный пол и оперлась рукой на дверной косяк. Ее лихорадило, а колени предательски тряслись. Маринетт прижалась спиной к стене, чтобы перевести дыхание. Она закрыла глаза. Вдруг она почувствовала, как ее подхватил Адриан. В голове все плыло, будто бы мозги плавились. Маринетт хотела сказать, что с ней все в порядке, но не смогла произнести ни слова разборчиво, лишь нелепо бормоча что-то. Адриан вернул ее в постель и строго посмотрел на жену. ― Что это такое? Разве ты не знаешь, что больным положено соблюдать постельный режим? ― Он помог ей улечься и поправил одеяло. ― Я не болею, это обычная бдостуда. ― Невнятно пробубнила Маринетт, пытаясь сохранять лицо. ― Ничего такого с чем не сбдавилась бы Леди Баг. ― Я и не сомневался. ― Улыбнулся Адриан, чмокнув жену в макушку. ― Ты у меня самая сильная. И самая красивая. ― Бдобдрошу без сарказма. Я знаю, что выгляжу бдохо. ― Маринетт обиженно надула губы. Адриан покачал головой и едва сдержал смех. Он очень любил наблюдать за ней, когда она злится. Маринетт делалась похожей на надутого хомячка. ― Я не буду лежать тут весь день, бдосто немного отдохну и все. ― Заявила Маринетт, не желая признаваться в собственной слабости. ― Ты спасаешь Париж каждый день, может позволишь мне хоть ненадолго побыть героем для тебя? ― Поинтересовался Адриан. ― Ну хорошо, но только ненадолго. А бдотом я снова буду всем помогать и всех спасать. Адриан улыбнулся. Его жена была лучшей из всех женщин. Она никогда не раскисала, сохраняя боевой настрой даже в самые тяжелые моменты. И хотя порой ее терзали сомнения, она не позволяла им брать над собой верх. Настоящая Леди. Его Леди. Весь день Адриан поил Маринетт малиновым чаем, читал книгу, сидя у изголовья ее кровати, рисовал йодом узоры на нежной коже и приносил таблетки по часам. Девушка хмурилась, убеждая его, что она давно не ребенок и не требует такого ухода. Адриан не отступал, несмотря на все капризы жены. Он точно знал, что так будет правильно. На следующее утро Маринетт чувствовала себя куда лучше. Температура спала, а голова больше не болела. Она хотела сказать Адриану, что была права и все его беспокойства были совершенно напрасными. Девушка вышла на кухню и с удивлением обнаружила, что Адриан сидел, размешивая кофе ручкой и вытрясая в бокал содержимое солонки. Она рассмеялась, подумав, что это очередные кошачьи причуды. Адриан улыбнулся в ответ. Он был рад видеть ее такой энергичной. А то, что он провел ночь у ее постели, сбивая жар и протирая ее влажной тряпочкой, не имело значения. Разве стоил ночной сон ее счастливой улыбки?

***

По строгим рекомендация мужа Маринетт осталась дома еще на пару дней. Она сидела в кресле-качалке, прослушивая любимые мелодии через плеер и потягивая через трубочку вишневый сок. Маринетт вдруг подумала о том, что плеер, купленный ей по дешевке на блошином рынке, оказался на редкость качественным. Он работал уже полгода без смены батареек. Она не знала, что китайские вещицы всегда очень недолговечны, а Адриан стал самым частым гостем в магазине техники.

***

Адриан любил шоколад. В любом виде, форме и цвете. С орешками и вафлями, белый и черный, с джемом и кусочками ягод. Каждый день он находил в своем кейсе шоколадку, хотя никогда ничего не покупал. Под оберткой у всех плиток лежал маленький кусочек фотографии. Адриан с интересом собирал этот паззл, приближаясь все ближе и ближе к заветной цели. Кажется, из небольших обрывков складывалась весьма пикантная фотография Маринетт. Ожидание нового фрагмента подогревало в Адриане желание просыпаться и идти на работу. Впрочем, лежащая рядом Маринетт, живая и куда более реалистичная, чем фотография, порой это желание отбивала, вызывая совсем другое.

***

От усталости у Маринетт подкашивались колени. Новые, роскошные туфли на высочайшем каблуке стерли ее ноги в кровь, а каждый новый шаг давался с болью. Маринетт чувствовала себя русалочкой. Она пыталась выдавить улыбку, с ужасом понимая, что мероприятие продлится еще не час и даже не два. Их издательство проводило важную встречу для самых известных журналистов Франции. Маринетт хотела выглядеть лучше всех. Она выбрала вечернее платье с вырезом на спине и великолепные туфли под стать. Адриан не желал выпускать ее из дома в таком виде, провожая до порога плотоядным взглядом. И вот теперь она готова была переодеться в мешок из-под картошки, лишь бы не чувствовать этой боли. Девушка медленно доковыляла до диванчика в углу. Это мероприятие было ее шансом продвинуться в своей сфере, но едва ли она могла веселиться или очаровывать какого-то своей улыбкой. Маринетт кусала губы от досады. Вдруг, словно ночной призрак, рядом с ней появился Адриан. Он загадочно улыбался, а в изумрудно-зеленых глазах плескались игривые искорки. ― Разве сюда пускают посторонних? ― Удивилась Маринетт. ― С каких это пор я стал посторонним? ― Шутливо приподнял бровь Адриан. ― Ты ведь знаешь, закрытые двери никогда не были преградой для меня. Кстати, я пришел не просто так. У меня для тебя подарок. ― Лукавая улыбка расползлась по его губам. ― Хочешь составить мне компанию или, быть может, будешь носить меня на руках? ― Предположила девушка. ― Вообще-то я подумал о неохраняемой кладовке, где мы могли бы уединиться. ― Адриан склонился над Маринетт, обжигая нежную кожу на ее шее, горячим дыханием. ― Глупый, на нас же смотрят! ― Оттолкнула его Маринетт, впрочем, без особого напора. ― Не волнуйся, моя Леди, мой рассудок в норме. А за это поблагодаришь вечером. ― Адриан скрылся в темном коридоре, оставив в руках Маринетт небольшой пакет. Девушка заглянула внутрь и обнаружила пару любимых балеток. Она не верила своим глазам. Откуда Адриан мог знать? Что же, за такое действительно нужно было отблагодарить. Она подумала, что и у нее есть для него подарок, вспомнив о новом комплекте ажурного белья.

***

Маринетт тяжело дышала. Никогда прежде простые трюки и прыжки по крышам не давались ей с таким трудом. Она не могла как прежде изящно вышагивать на пару шагов впереди Адриана, едва поспевая за ним. А костюм Леди стал тесноватым. Поначалу Маринетт сваливала это на недосыпание или плохое питание, но вскоре догадалась об истинной причине. Ее все чаще тошнило по утрам, а вид любимых хлопьев вызывал отвращение. Адриан с недоумением наблюдал за своей Леди. Ее странное поведение не давало ему покоя. Она могла разозлиться на него за оставленный на столе нож, а уже через мгновение прижаться к нему, ласкаясь, словно котенок. Вершиной удивления стал тот факт, что он заметил, как она ест черносливы, макая их в горчицу. С учетом того, что Маринетт не переносила ни того, ни другого, Адриан вновь задумался о ее здоровье. И вдруг, проснувшись ночью, он все понял. Он прижал к себе Маринетт, вдохнув аромат ее волос. Его сердце застучало в груди, как бешеное. Адриан почувствовал, что в Маринетт вся его жизнь, а теперь и еще одна, их общая, маленькая жизнь. И это действительно было так.