Во всем виновата фуражка

Пожалуй, он совершенно точно знал, когда все это началось. Обрушилось, как тонна воды, на строго распланированное расписание политика, влилось в сознание, затмевая всех и вся, разбередило фантазию и оживило либидо. Будь оно проклято! Майкрофт Холмс не страдал от приступов меланхолии, не имел фобий и не жил страстями. Всего этого не было в расписании, а значит, было совершенно ему чуждо. Ровно до одной недетской неожиданности. Холмс часто пользовался знанием многих порочных страстишек, как говаривала мисс Адлер, нужных ему людей. Вот и в этот раз ему было необходимо разговорить сотрудника американского МИДа, который упорно набивал себе цену. Разобраться в его пристрастиях Майкрофту не составило труда, а вот уговорить Шерлока сделать работу в «поле» не вышло. И сейчас политик, призывая все свое самообладание, готовился к ужасному вечеру в посредственном стрипклубе, где намеревался провести вечер этот американец. Холмс очень старался брезгливо не морщиться и поменьше втягивать носом воздух, пропитанный дымом дешевых сигарет, выпивки и пота. Он отыскал взглядом объект и прикрыл глаза, вдыхая мелкими порциями спертый «аромат» клуба. — Том, вы ли это? — изображая искреннее изумление и демонстрируя явную радость от встречи, протянул Холмс. — Холмс? А вы какого дьявола тут забыли? Майкрофт улыбнулся и развел руки в сторону: — Ничто человеческое мне не чуждо, Том. — Да ладно! Пришли разнюхать последние новости нашего МИДа? — О, бога ради, Том, давайте хотя бы сейчас не говорить о работе. Я здесь отдыхаю. Изредка. Американец окинул скептическим взглядом затянутое в трикотаж водолазки горло политика, стильно подобранный темно-синий пиджак с модными замшевыми заплатками на локтях и шоколадного цвета брюки. — Пиво? Майкрофт еле удержался, чтобы не закатить глаза и обреченно не скривиться. Вместо этого он направился к бару за выпивкой, очень надеясь на то, что тут хотя бы есть более или менее приемлемый алкоголь. Они сидели почти час, за который Холмс проклял все в этом несовершенном мире. Антею он пообещал себе уволить утром следующего дня, Шерлока запереть в родительском мэноре, британского министра больше никогда не избрать на следующий срок, а королеву…Тут его мысли застопорились, и он вновь растягивал губы в заинтересованной улыбке, представляя себе, как бы поизощренней заткнуть этого выпивоху, который с каждой кружкой становился все болтливее и болтливее. — О! Стриптиз! Признайся, ты только этого и ждал, да Майки? «Убью! Богом клянусь, завтра же убью!» — подумал Холмс и залпом допил отвратительное пойло. На сцене скакали голые девицы верхом на палках с головами лошадей, очевидно изображая ковбоев, отчего Майкрофта реально замутило. Потом выскочили трое «красоток» травести, принимаясь выкидывать ноги высоко вверх, изображая, видимо танцы в кабаре. А потом вышел ОН. Холмс уже собрался сбежать из этого клуба, поняв, что ничего не сможет добиться от совершенно пьяного американца, но имея, по крайней мере, максимум порочащей его информации, когда свет погас, освещая лишь странную стеклянную стену в глубине сцены. Их вышло трое — парни в форме американских копов. Фуражки были низко надвинуты на глаза, рубашки расстегнуты, брюки не скрывали ровным счетом ничего и были заправлены в высокие берцы. Танцовщики начали двигаться под довольно агрессивный мотив, размахивали дубинками и постепенно разоблачались. Брюки полетели в возбужденную толпу, собственно, как и рубашки, и один из троих, от которого Майкрофт был совершенно не в состоянии отвести взгляд, оперся ладонями о стеклянную стену, обернувшись к залу и прогибаясь в спине. Темные боксеры были слишком тонкими и соблазнительно обтягивали зад парня. Когда сверху полилась вода, зрители взревели. Холмс перестал дышать, не в силах даже моргнуть. Струи воды стекали по сильной спине с парой застарелых шрамов, которые обнажились после водопада, боксеры намокли и скорее больше демонстрировали, чем скрывали, крепкие бедра напрягались с каждым новым потоком воды, и больше всего на свете Майкрофту хотелось, чтобы это воплощение сексуальности повернулось. Он хотел видеть всё! От и до! Он настолько потерялся в этих неожиданных ощущениях, что сразу и не понял, как парни соскочили со сцены и взяли в окружение группу мужчин, стоящих поодаль. Майкрофт повернулся к Тому и со стоном уронил голову на руки — тот сбежал. Проверка документов, которые Майкрофт не собирался демонстрировать, привела его к аресту и ночи в камере ближайшего отделения. Своё инкогнито он раскрывать не собирался, а потому просто молчал, отлично зная, что очень скоро его вытащат. Но перед глазами стоял тот образ, что заставил самого Майкрофта Холмса потерять голову. Его и вправду выпустили через час, принося извинения и раболепно расшаркиваясь. Он лишь вздохнул и произнес: — Имена и послужные списки троих танцовщиков, что работали под прикрытием. У вас пять минут. А вот дальше начались совершеннейшие неожиданности. Когда в одном из предоставленных досье на Холмса с маленькой фотографии посмотрели карие глаза детектива-инспектора Лестрейда, он захлопнул файл с громким «нет»! Он не мог так нелепо попасть в эту совершенно идиотскую ситуацию! Просто не мог и все тут! Холмсу всегда нравился этот честный неподкупный мужчина. И он малодушно завидовал Шерлоку, который имел прямой доступ к общению с детективом, в то время, как ему, Майкрофту подобного было не дано. Он, возможно, по первости был даже немного влюблен в Лестрейда, но предпринимать каких-то шагов не планировал. Просто не видел в этом смысла. Но сейчас… Холмс закрыл глаза и вновь мысленно скользнул по влажной смуглой коже, по хлопку тонких боксеров, огладил бедра и зубами стянул ткань с одной ягодицы. — Мистер Холмс… — вошедшая Антея вернула Майкрофта с небес на землю. Но с тех самых пор наваждение не собиралось развеиваться. — Во всем виновата фуражка! — вслух решил Холмс и приказал Антее достать ему аналог. Теперь наваждение не отпускало вовсе. Холмс подумывал о том, чтобы начать принимать препараты, которые бы снижали уровень его восставшего либидо, но это вряд ли бы заглушило мысли и притупило фантазии. Он поехал на Бейкер-стрит с одной целью — забыться в компании брата. Шерлок всегда умел заставить Майкрофта почти выйти из себя, и это было именно то, чего сейчас со страстью желал старший Холмс. Переключить тумблер в своей голове и забыть, хоть на миг, забыть об этой чертовой фантазии. Он вошел в гостиную к брату и замер на месте, впериваясь взглядом в смеющегося мужчину в фуражке. — Подари мне её, Шерлок! — Тебе своей мало, Лестрейд? Майкрофт, тебя сюда не приглашали. Джооон, доставай чеснок и святую воду, у нас вампирское нашествие. — Шерлок, что ты так голосишь, — из ванной показался Ватсон, вытирающий голову полотенцем, — о, Майкрофт, добрый день. Чаю? Холмс понимал, что не может даже повернуть голову в сторону брата и его соседа, он будто к полу прирос и всё смотрел и смотрел на свое наваждение. Инспектор хмурился, переводя взгляд с одного Холмса на другого, и покусывал губы, не понимая ровным счетом ничего из происходящего. Майкрофт будто привидение увидел, но при этом смотрел жадно, слегка ослабил галстук и как-то лихорадочно выдохнул. Грег быстро стянул головной убор, интуитивно понимая, что было всему виной, и нервно затеребил его в руках. Такой странный черный взгляд всегда светлых колючих глаз порождал внутри очень нехорошее предчувствие и более чем странное ощущение в животе. — Всего доброго, — произнес старший Холмс, развернулся на каблуках и направился к выходу с гордо вздернутым подбородком. — Отбой, Джон, вампир запал на инспектора. Грегори смотрел на захлопнувшуюся дверь и пытался понять, а что же все-таки случилось. — Какого черта? — отбрасывая фуражку в сторону, рявкнул Лестрейд и с вызовом посмотрел на Шерлока. — Тебя предупреждали о том, что после твоего фееричного, но весьма дилетантского выступления в клубе, у тебя отбоя не будет от воздыхателей? — И причем тут твой брат? — Очевидно, инспектор! Он был в тот вечер в клубе. — Но твой брат и этот дерьмовый бар… Да он просто не может ходить в такие заведения! Он ведь такой весь… Джон похлопал Грега по плечу и довольно хмыкнул. Лестрейд сузил глаза, нахмурился и выплюнул: — Что за дурь, Джон! Я ухожу, и больше на твои провокации, Шерлок, не куплюсь! Инспектор запустил в детектива фуражкой и вылетел из комнаты. Холмс хмыкнул и сказал: — Какая схема, Джон, колоссальная! — Ну, ты и засранец, Шерлок!