Был счастлив тебе +212

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
альфа/омега
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, Омегаверс
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Жить с истинным долго и счастливо, в горе и радости, пока смерть не разлучит? Ну уж нет! Слишком просто!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа является частью сборника "Истинные", в котором представлены различные нестандартные случаи истинных. Все фанфики читаются как отдельные произведения.

Разница в возрасте -
https://ficbook.net/readfic/3694094/9661157#part_content;
Против системы -
https://ficbook.net/readfic/3814856/9952482#part_content;
Атеизм, отчаяние, ненависть -
https://ficbook.net/readfic/4030892/10473857#part_content;
Прогноз погоды -
https://ficbook.net/readfic/4184968/10850883#part_content;
Поцелуй или жизнь -
https://ficbook.net/readfic/4007511/10413360#part_content;

Герои взяты из фика:
"Подножка судьбы" (https://ficbook.net/readfic/3812313/9943537#part_conten) - У тебя есть всё? Идеальная семья, много друзей, ты хорош собой, молод, перспективен и весел? Пожалуй, стоит отобрать всё это! Взамен получишь своего истинного. И посмотрим, как тебе удастся справиться с подножкой судьбы.

Был счастлив тебе

16 апреля 2016, 13:47
      Серый спорт-кар с откидной крышей и дорогими кожаными сидениями, блестящий чистотой на ярком июльском солнце, припарковался перед небольшим, но помпезным особнячком с резными колоннами и широкой верандой. В тщательно подстриженный изумрудный газон возле калитки был вбит колышек с приметной надписью о том, что дом выставлен на продажу и номером телефона риелтора — Пирса Прайта. Особняк находился в первоклассном состоянии и располагался в тихом семейном районе — специально для обеспеченных семей, которые планировали расширяться и обзаводиться детишками. Старые хозяева по-прежнему платили жалование садовнику и горничной, которые содержали комнаты и сад в завидном порядке. А заодно и Пирсу, который подыскивал подходящих покупателей, стараясь выбрать тех, кто заберёт дом без торга и заплатит ему больше комиссионных.

      Именно его авто было сейчас припарковано перед домом. Из него вышел бодрый и улыбчивый альфа. Он привычным движением зачесал назад непослушные тёмные волосы и придирчиво осмотрел лужайку на предмет несовершенств, не переставая при этом улыбаться. Проходящий мимо омежка с золотистым ретривером на поводке, окинул Пирса и его строгий серый костюм любопытным взглядом и втянул густой альфий запах, приправленный дорогим парфюмом.

      — Доброе утро, — любезно поздоровался Пирс, чуть склонившись и глядя омеге точно в глаза. У него была неторопливая речь, и он чуть протягивал первые слоги, едва заметно, но это придавало некой изюминки любым его словам. Такой голос и манера говорить гипнотически действовали на его клиентов, они мгновенно раздумывали торговаться и выискивать в домах и квартирах недостатки, соглашались купить их даже с непомерно большими процентами.

      — Доброе, — смущённо заикнулся омежка и, густо покраснев, заторопился прочь. Он несколько раз коротко обернулся на альфу, а тот так и смотрел ему вслед, улыбаясь сыто и почти без интереса.

      Проводив незнакомца взглядом, Пирс сплюнул в урну мятную жвачку и направился по дорожке, выложенной небольшими булыжниками, к главному входу. Ему предстояло ещё раз осмотреть дом самому и всё проверить, прежде чем сюда явится парочка молодожёнов, выбирающих для их молодой семьи гнёздышко. Если бы у Пирса осталось хоть капля порядочности, он неприменно отговорил бы их покупать этот дом, объяснил, что за него придётся платить высокий налог и тратить уйму средств на содержание. У него в каталоге отстаивалось не меньше десятка простеньких домишек, лучше подходящих для первого общего жилья. Он прекрасно понимал, что бюджет его покупателей не соответствовал требованиям этого особняка, но, немного поразмыслив, он договорился со своей совестью и радушно назначил дату и время сделки, рассчитывая поскорее избавиться от этого объекта и никогда больше не брать себе работу в Нью-Йорке. Вопреки внешнему приподнятому настроению и беззаботности, Пирс был раздражён и напряжён, натянут в струну и так же внутренне подрагивал.

      Этот город был связан со слишком большими потрясениями и мучительными воспоминаниями. Каждая его поездка сюда превращалась в испытание воли, проверку на прочность. Он старался как можно реже появляться здесь и не возвращаться мыслями в свои детство и молодость, проведённые в пригороде Нью-Йорка. И вовсе не потому, что пришлось пережить что-то ужасное, наоборот. Годы здесь были самыми счастливыми, сердце щемило в груди, а глаза щипало, когда Пирс проходил мимо крохотного, словно игрушечного домика всего на две спальни, ванную и кухню без гаража и даже подвала. Он купил его на свою первую зарплату, оформив баснословный кредит такому же ловкому риелтору, каким теперь стал сам. Молодой, лихой и глупый, он без оглядки строил свою жизнь с самым важным, дорогим и родным человеком на земле — своим истинным. Он, смеясь, перенёс его через порог того дома, где, как надеялся, поселится его счастье. После развода Пирс оставил его Нику, но омега не жил в нём, упорно возвращаясь в дом детства — он тоже скрывался от воспоминаний.

      Когда Пирс ехал сюда сегодня, то торжественно зарекался не встречаться с ним. Он повторял себе это в аэропорту, в гостинице, в прокате автомобилей, в ресторане, где завтракал, на встрече с клиентами и потом на каждом повороте по дороге прочь из этого района с документами о заключенной сделке в кейсе. Пирс клялся, что больше никогда не возьмёт себе объект в Нью-Йорке, ни за какие комиссионные. Он не хотел ночевать здесь, слишком уж долгие ему были на восточном побережье ночи, беспокойные и полные чувств. Но самолёт в Калифорнию только рано утром, и нужно было как-то скрасить себе вечер. Он обзвонил старых друзей и даже подивился, не сговорились ли они все, прячась от него, оставляя наедине с мыслями, терзающими душу.

      Вывеска напротив двери в отель и та дразнила Пирса. На ней были отпечатаны яркие узоры, будто нарисованные краской, скопированные с настоящего холста. Завлекающая надпись сообщала, что сегодня — последний день художественной выставки абстрактного художника — Николаса Прайта. Мерзавец, так и не сменил фамилию, оставил себе альфью. Пирс залип на ней на несколько минут, он чувствовал, как его сердце рвалось наружу, душа требовала немедленно отправиться по адресу, любезно указанному на плакате. Он одёргивал себя, мысленно ругался на ситуацию и не сводил взгляда с небрежных мазков, которые знал наизусть, до мельчайшего перелива цвета.

      «Это несложно! Нужно просто войти в отель и забыть об этой вывеске, выкинуть из головы адрес. И плевать, что туда ехать всего пятнадцать минут. Я должен просто подняться в номер и проспать до утра, а потом полететь домой! У меня нет зависимости! Я свободен!» — умело обманывал себя Пирс, пока шёл к машине, чтобы сесть в неё и отправиться на выставку.

      Войти в здание он не решался, купил в табачном ларьке сигареты, хоть и не курил уже много лет. Спиной прислонившись к холодному камню стены, Пирс прикрыл глаза, вдыхая вечерний воздух и на ощупь распаковывая пачку. Он перебирал в голове те дни, когда они были счастливы с Ником, и те, когда стали несчастны. Тысячу раз раздумывая над этим, Пирс раз за разом убеждался — это он виноват! Он должен был заметить, как изменился его омега, каким стал нервным и дёрганым. Если бы Пирс не гнался за финансовым благополучием, не стремился поскорее заработать им больше денег на новый дом, машину, путешествия, то понял бы всё раньше, чем картины, которые писал Ник, превратились в чёрно-фиолетовую мазню, увидев которую психиатр потребовал немедленно привести к нему омегу. Врач быстро и ловко выяснил всё. И об изнасиловании, которое пережил Ник, пока Пирс был на чемпионате страны по прыжкам в воду, и о потрясении, которое тот пережил. Омега считал себя грязным, недостойным своего альфы, но боялся потерять его и ничего не рассказал. Каждый день в нём боролись две стороны: желание признаться и страх остаться после этого в одиночестве. Медленно, но верно Ник возненавидел себя, стал провоцировать Пирса, чтобы тот сам прогнал, а глупый альфа ни черта не понимал, вился вокруг, уговаривал и никак не догадывался показать его специалисту. Именно психиатр посадил в голове Ника зерно, которое потом проросло и окрепло в мысль, что они должны развестись. Омега считал, что только так может поправиться и стать прежним, и сам подал на развод. Пирс умолял, просил просто разъехаться, не рвать отношения окончательно, но переубедить супруга не смог. После, ещё несколько лет он мчался по любому свистку, не пропускал ни одной течки и всякий раз чувствовал себя побитой собакой под дождём, когда Ник выставлял его вон. Он и не заводил себе альфу, и не отпускал Пирса, и не позволял ему вернуться.

      В один из дней Пирс решил, что с него довольно. Он сидел в кафе со своим нынешним мужем, неумело и глупо пытаясь завести новые отношения, развить их в нечто большее и попытаться снова стать счастливым. С другим, раз уж Ник больше не подпускал ближе, чем к телу. Он дрожащим пальцем удалил пришедшее сообщение: «У меня течка», и остался сидеть за столиком с чужим омегой, проклиная себя и содрогаясь от внутренней тряски и сердечной боли. В следующий раз они встретились только на похоронах общих друзей, перекинулись парой холодных фраз и разошлись. Пирс видел, что Ник хотел большего, и сам думал об этом. Но палец альфы уже опоясывало новое обручальное кольцо, а дома ждал беременный супруг. И даже тогда, если бы Ник взял его за руку, потянул за собой, пустил бы ближе к сердцу, Пирс вернулся бы, не устояв перед инстинктом. Но омега ушел, ведомый мыслями, которые теперь были неизвестны альфе и больше ему не предназначались.

      — Я думал, ты бросил, — раздался у самого уха тихий, певучий голос. Именно тот, который так боялся услышать Пирс, когда приехал сюда, питая надежду, что они не встретятся. Он перекурит возле входа и, успокоив встревоженное нутро, отправится спать в отель, накажет себя ледяным душем за слабость и забьёт голову под подушку, представив на секунду, что умер.

      — Я бросил, — сказал он, забывая о гипнотическом акценте, произнося слова напряжённо, с надломом, сунув в уголок губ сигарету и похлопав себя по карманам в поисках несуществующей зажигалки.

      — Вижу, вы остались близкими друзьями, — усмехнулся Ник, протянул ему автоматическую зажигалку, откинул тонким пальцем крышечку и дал прикурить.

      Пирс повернулся к нему и открыл глаза. Омега коротко отстриг свои густые и мягкие волосы пшеничного цвета, заменив локоны, которые так любил перебирать Пирс, стильной стрижкой. Его моложавое лицо с гладкой кожей слегка подсвечивалось в свете заката, а пухлые губы были изогнуты в спокойной улыбке. Пока Ник прикуривал собственную тонкую ментоловую сигаретку, Пирс любовался его руками, даже сейчас перепачканными в краске, движением век и губ, тем, как развевались волосы на лёгком ветру и наслаждался чистым, сочным, почти наркотическим запахом. Что-то клокотало в душе от мысли, что омега один, не занят, не женат, но так же, как прежде, недоступен.

      — У тебя напряжённый вид, — заметил Ник, буквально ощупывая цепким взглядом альфу. Пирс был уверен, что его одежда, какой бы качественной и дорогой ни была, не могла защитить его от этих глаз. Ник смотрел сквозь неё, проникал под кожу к самой душе.

      — Просто устал сегодня, сложный объект, — солгал Пирс и сразу же заметил ироничную усмешку. Кого он пытается обмануть? Ника? Да этот омега знает его, как свои пять пальцев, а то он не догадался, отчего альфа так напряжён и почему боится глубоко дышать рядом с ним.

      — Бывает. Вот так приедешь в родной город, пройдёшься по знакомым улицам, и привычная работа утомляет в разы сильнее. Если ещё и бывших мужей встречать случайно, так и вовсе — ад, — понимающе проговорил Ник, специально сделав ударение на слове «случайно». Он привалился плечом к стене рядом с Пирсом, и с него сполз тонкий летний пуловер, оголив шрам от бывшей там когда-то метки. Омега потребовал забрать метку после развода, и Пирс, едва сдерживаясь от истерики, сделал это и до сих пор жалел.

      — Ну почти. Я пришёл в надежде, что ты хоть рисовать научился, но нет, упорно малюешь не пойми что. Теперь испытываю ужас, — язвительно парировал Пирс, не желая показывать омеге, что готов расплыться лужицей рядом с ним, пряча глубже порыв прижать его к себе, прикоснуться губами к коже, зарыться носом в манящие волосы.

      — Леденящий ужас? — уточнил Ник, будто это хоть что-то значило. Ветерок перекидывал его запах Пирсу, и альфа чётко ощущал, как растёт возбуждение Ника, и от этого становилось ещё горше, от этой взаимности, молчаливого согласия и вечного ожидания.

      — Да, — засмеялся Пирс, не сдержавшись.

      Формальности отступили на задний план, и все барьеры, преграды становились менее значимыми и более прозрачными. Миллиметр за миллиметром они приближались друг к другу. Пирс чувствовал, что лёд между ними тронулся, но всё ещё хорошо помнил, как плохо это событие закончилось для Тевтонцев, и был уверен, что так же как и они пойдёт на дно, стоит только поддаться. Разговор приобретал всё больше игривых вседозволенных фразочек и намёков. Пирс стал показывать Нику фотки их общих друзей, которые теперь жили неподалёку от него в Калифорнии.

      — Ким чего такой толстый? Опять забеременел, несносный альфа, — засмеялся Ник, рассматривая друга, который оказался гаммой и много лет скрывал от них. На фото он был щетинистым, с зажатой в зубах сигаретой и широкой наглой улыбкой.

      — Да нет, предыдущего сожрал просто, — убеждал Пирс, не замечая, что его рука уже лежала на плече Ника, прижимала омегу к нему, слегка поглаживала. Он пролистал дальше, и вдруг они оба стали серьёзными и грустными, рассматривая фото тех, с кем теперь встречались только в мыслях.

      — Я иногда хожу к ним на кладбище, — сказал Ник, увеличивая фото, приблизив счастливые лица друзей незадолго до их гибели в автокатастрофе.

      — Я соскучился, — признался Пирс, цинично пряча признание под грустную тему, притворяясь, что имеет в виду Метта и Дени, а вовсе не истинного. Который был здесь, рядом, но всё равно недоступно далеко.

      Ему нестерпимо захотелось рассказать всю чёртову тонну правды, которую он тайком вёз сюда в бизнес-классе самолёта. О том, как он мысленно разговаривает с Ником, начинает каждый свой день, желая ему доброго утра и хорошего дня. О том, что когда его спрашивают, любит ли он своего супруга, то Пирс всегда без колебаний отвечает «да», но никогда не имеет в виду нынешнего, а улетает мыслями сюда, к истинному. О том, как он угадывает нотки запаха, похожего на его, и нервно оборачивается каждый раз, надеясь увидеть там своего омегу. О том, как бессмысленно всё это и глупо, как невозвратимо. Как дома ждёт нелюбимый супруг и, прости, Господи, нелюбимые дети, потому что их рожал не Ник. О том, какой он неправильный, никчёмный альфа, сдавшийся, не умеющий бороться за счастье, не желающий разбиваться в кровь о непреклонность Ника. О том, что увешал его нелепой и непонятной мазнёй все стены и у себя дома, и у близких друзей в домах, и в офисе.

      — Я тоже соскучился, — шепнул Ник, прильнув лбом к плечу Пирса, и того пробило словно током, он едва удержался, чтобы не вздрогнуть, не зарычать и не впиться поцелуем в притягательные влажные губы.

      Он ухватил омегу за руку, переплёл с ним пальцы и потянул к арендованному на день авто. Ник доверчиво, без возражений пошёл за ним, как всегда, покорно и слепо следуя за своим истинным, любя его бездумно и бесповоротно. Они приехали в дом Ника дорогой, которую Пирс знал по камням, каждый метр, мог бы приехать сюда с закрытыми глазами и ни разу не ошибиться ни в едином повороте. Альфа открыл своим ключом, который никогда не выкладывал из кейса в отчаянной, абсурдной надежде однажды приехать сюда, войти, как к себе домой, как прежде, когда они были счастливы и любили, дышали друг другом.

      Он с трепетом и замиранием сердца, затаив дыхание, касался пальцами мягкой кожи Ника, умирая от неловкости и смущения. Словно хрупкий хрусталь, берёг его и нежничал, хотел украсть, спрятать и присвоить себе, но боялся сломать, спугнуть. Их вздохи и вскрики, выдохи и стоны путались и мешались. Жар и динамика влажных от пота, смазки и спермы тел поглотила разум и не отпускала, они оба наконец-то чувствовали себя живым, единым целым существом, а не сломанной, разбитой куклой, лишённой души. Ликование похоти, слабости и любви закончилось мощным и громким оргазмом, который уведомил соседей, что в этом доме сегодня ночью хозяин.

      Сцепка напомнила Пирсу о том, какой крепкой может быть сцепка с желанным и любимым истинным. Как его подсознание, выбиваясь из-под контроля, стремится уж наверняка повязать омегу, породить с ним детей, самых прекрасных и красивых, которых бы Пирс любил всем сердцем. Он слышал, как Ник мирно засопел и обмяк, уткнулся носом ему в волосы, как и хотел сегодня утром, медленно и безжалостно, начиная понимать, как глупо было приехать сюда и как дорого он заплатит за свою слабость и пару часов безоговорочного счастья. С таким трудом выстроенное душевное равновесие рассыпалось, как песочный замок, смытый жестокой пенной водой, полной водорослей и мелких камней. Он решил, что должен уехать прежде, чем омега проснётся и прогонит его.

      Узел спал, и Пирс тихо, аккуратно встал. Он знал, что Ник проснулся от его движений, но молчал, упрямо не желал попросить альфу остаться хотя бы до утра. Нет! Уходишь? Дорога скатертью! Он только перевернулся на другой бок и накрылся простынёй. Так будет лучше для них двоих. Ник попросту не заслужил себе такого идеального и заботливого альфу. Он испорченный и поруганный, пусть уж лучше Пирс достанется более достойному омеге, чем ему.

      Прежде чем выйти в прохладную, ярко освещённую перед восходом солнца зарю и вдохнуть свежий, влажный утренний аромат, Пирс выпил крепкий, бодрящий кофе и нашёл на полке книгу стихов на французском, купленную ими в первое путешествие в Париж. Он размашистым острым почерком написал на развороте послание, которое, может быть, омега найдёт, когда захочет пролистать томик. Забрав из вазочки горсть конфет, Пирс отправился в отель, забрать свои вещи и поехать в аэропорт, зажёвывая сладостями, жвачкой и выкуривая табачным дымом горький привкус нелепости и разочарования, неизбежности потери и боли от рваной раны в сердце. Пирс знал, что от него разит сексом и понимал, отчего все с таким интересом разглядывают всклокоченного и невыспавшегося альфу. Он был уверен, что реактивный самолёт не сумеет взлететь, перегруженный его тяжёлыми монолитными мыслями. И погрузился в беспокойный сон под монотонный рёв двигателей.

***



      Ник дождался только, как за Пирсом закроется входная дверь, и вскочил, словно ужаленный, подбежал к окну и проводил взглядом до того, как его авто скроется за поворотом. Чувствуя в себе приятную и долгожданную наполненность, грустно улыбаясь произошедшему, Ник, не одеваясь и даже не накинув на себя ничего, обнажённым вошёл в кухню, вдохнул горклый аромат своего альфы и кофе.

      Воодушевлённый встречей с Пирсом, Ник работал день и ночь в своей светлой мастерской на втором этаже. Картины выходили яркими и броскими, глядя на них, агент по продажам признал, что они полны радости и какого-то волнения. Как всегда, на холсты омега выплёскивал свои чувства, передавал их покупателям и особенно удачные раздаривал. Он всё чаще замечал на работах детское лицо, которое появлялось будто бы само собой, без желания художника.

      Ник с улыбкой размышлял, устроившись на диване и потягивая холодный лимонный чай, понимает ли покупатель, что именно означают две ярко-красные толстые полосы на белом холсте. Может, только Ник вкладывает в это свой собственный смысл. Он любовно оглаживал округляющийся живот и надеялся, что ребёнок, который у него родится, сделает самого Ника хоть чуточку лучше. Он станет его счастьем и отдушиной, лучиком света в бесконечных нападках тьмы и смятения на его разум, будет всегда напоминать Пирса, и припадки, возможно, прекратятся. Ник не собирался рассказывать кому бы то ни было, что терапия психиатра не помогала и галлюцинации всё ещё мучают его, о том, как иногда он не помнит последних событий и возвращается в сознание в самых неожиданных местах. Главное, об этом не должен знать Пирс. Ник отчётливо помнил, как альфа страдал от его болезни, и хотел, чтобы тот думал, будто Ник излечился.

      Он вошёл в кухню и налил себе ещё порцию чая, заметил сборник французских стихов, который Пирс сунул не на своё место, и вытащил его, открыл разворот и любовно погладил резкие широкие буквы.

      «Был счастлив тебе».

на скатерти винные пятна – ни отстирать, ни вывести.
если ты будешь чуть ближе, чем рядом, я даже смогу это вынести.
а ты говоришь: «никогда не робей, пробуй новое и спонтанное.
ты вне этих рамок. мазок вне картины». пожалуй, приму как данное.
я лью акварелями звездное небо, на нем облака зеленые.
если осмелишься взять мою руку, то мы будем как влюбленные.
и я дорисую нам маленький домик. и даже собаку-пуделя.
мы будем смеяться на этой картине, но счастливы вместе будем ли?
на скатерти красками буквы – ни отстирать, ни вывести.
если мы будем с тобою не в губы, я даже смогу это вынести.
я вновь не играю по нотам. все лишнее отметается.
мне нравится знак «бесконечность», вне ритма мне тоже нравится.
Саша Бест



Спасибо за прочтение!

Большая благодарность моей любимой бете — AnnHarmony!

Не забывайте радовать автора отзывами и лайками:)



__________________________________________________________________________________



Другие работы из сборника Истинность:

Примечания:
Разница в возрасте (https://ficbook.net/readfic/3694094/9661157#part_content) Альфы и омеги устают ждать своей судьбы и влюбляются, окунаются в океан страстей и заводят семьи с чужими истинными. Но бывает, что ожидание половинки становится смыслом жизни, а встреча - предсмертным подарком.

Против системы (https://ficbook.net/readfic/3814856/9952482#part_content) С точки зрения биологии, эволюции и общественного мнения: альфа и омега - идеальная пара. Они естественно и логично дополняют друг друга. Но у судьбы собственная игра.

Атеизм, отчаяние, ненависть (https://ficbook.net/readfic/4030892/10473857#part_content) Что, если альфа испытывает к омеге только животное влечение, вгоняя того в отчаяние? Если он не любит истинного, который своим существованием ломает его жизнь, то появляется ненависть. На что способен омега, доведённый своим истинным до ненависти и отчаяния?

Прогноз погоды (https://ficbook.net/readfic/4184968/10850883#part_content) Истинные подходят друг другу, даже если они одного пола. Так парочка омег живут счастливо, они женаты и ожидают скорого пополнения в семье. Но над ними нависли опасные тучи, которые способны разлучить их навсегда.

Поцелуй или жизнь (https://ficbook.net/readfic/4007511#part_content) Миг, когда приходит осознание, что перед тобой - твой истинный - самый волнующий и желанный. Как прекрасно немного растянуть и приукрасить его, почувствовать весь спектр ощущений и забыть, что и ты и он - альфы.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.