Повседневность.

Никто из друзей понятия не имел, почему Азумане так внезапно начал отказываться от похода домой вместе с ними и, ссылаясь на неизвестные дела первостепенной важности, сматывался быстрее ветра сразу же после тренировки. Даже Нишиноя, который всегда отчётливо улавливал ход мыслей Асахи и предсказывал действия (хотя куда уж проще – догадаться, о чём думает эта нежная гейша с внешним видом скупого самурая), в ответ на задумчивые предположения, куда мог спешить их диагональный, лишь неопределённо пожимал плечами. И ведь Ноя не говорил, что не знает. Исходя из этого Суга и Дайчи солидарно предполагали, что либеро как раз был в курсе всего и просто молчал. Из вредности. Однажды, когда странное поведение третьегодки заметили его младшие товарищи, то устроили целую дискуссию на эту тему, предполагая даже самые невозможные варианты. Однако никакой тайны государственного масштаба под грифом «top secret» в поступках простодушного здоровяка Асахи не было и в помине, а вся правда заключалась в том, что после тренировки он сматывался в одно из местных кафе только ради того, чтобы поглазеть на одноклассницу Танаки, которая работала там официанткой. Забегаловка была такой же, как и все остальные. Даже выглядела она до глупости дёшево, как изнутри, так и снаружи и единственное хорошее, что в ней было – это атмосфера, которая всегда располагала к творческой работе. Хотя, впрочем, никто на эту тему особенно не заморачивался. В основном, в кафе зависали какие-нибудь хипстеры, бездельники или библиофилы, которые сидели за столиками до самого закрытия, вооружившись блокнотами с ручками, ноутбуками или книгами из раздела современной литературы, и им с лихвой хватало уже того, что здесь, за небольшую плату, время от времени варили хороший кофе и продавали вполне сносную закуску. Поначалу Азумане боялся заходить сюда, поскольку явно выделялся на фоне других посетителей в своей школьной форме, но спустя какое-то время понял, что в стенах этой забегаловки никому не было дела до его внешнего вида, и немного пообвык. Асахи приходил сюда по вторникам и четвергам, как раз в рабочую смену одноклассницы Танаки, растягивал единственную чашку сладкого кофе со сливками на час-полтора – пока смена у официантки не закончится. Сегодня он пришёл сразу же после уроков и она, к его огромному удивлению, уже была на рабочем месте, хотя по его расчётам должна была появиться позже, ведь уроки у второго года ещё не закончились. Назойливо звякнул дверной колокольчик.       – Добро пожаловать, – не изменяя себе, девушка встретила очередного посетителя с вежливой улыбкой и, как только указала ему на свободное место в зале, тут же отвернулась, лавируя между столиками с подносом в руках к другому клиенту.       – Ма́ми-чан, мне как обычно! – Вдогонку ей крикнул новоприбывший клиент и девушка, на мгновение обернувшись, кивнула. На её именной табличке было красиво выведено имя: Ма́мия Ако. Мами-чан, Акко, Мияко – каждое из прозвищ, относившееся к ней, почему-то было приятным и отдавало неприторной, пряной сладостью. В школе девушку немного недолюбливали из-за того, что она всегда была отстранённой и обособленной от коллектива, а Танаку одноклассница и вовсе сильно раздражала, потому что каждый раз, когда он засыпал на уроке, именно она бросала в его голову ручку или ластик (что было вполне оправданно, ибо храп Рюноске издавал такой, что сотрясались стены даже соседнего класса). Все называли её ведьмой. Эта девчонка казалась им жутко странной: рисовала на полях в тетради самых жутких чудовищ и на переменах читала не сёдзё-мангу или женские лайт-новеллы, а книги Стивена Кинга и хоррор-комиксы. Но улыбка у неё была настолько светлой и очаровательной, что у Азумане не хватило бы духу сказать о ней что-то такое. Рабочий устав обязывал соблюдать вежливость и доброжелательность, поэтому в стенах кафе Мамия преображалась практически до неузнаваемости. Асахи, как сказала сама Ако, спас её однажды – когда девушка случайно зацепилась за гвоздь и порвала школьную юбку, он отдал ей свою куртку – и в благодарность за это она на следующий день пригласила его в кафе после закрытия, и сама приготовила кофе. Тогда ему наивно показалось, что ничего вкуснее сваренного ею напитка он не пробовал. Хотя теперь, если посмотреть на всё со стороны, Азумане действительно очень сильно сомневался, что она помнила об этом случае.       – Ако-чан, – один из клиентов – мужчина в хипстерских очках – редкий завсегдатай заведения, забавно подвигал бровями. – Тебе ведь уже восемнадцать? И до сих пор парня нет? Невольно прислушавшись к разговору (что было вовсе не обязательно, ведь акустика в полупустом кафе была довольно хорошая, а посетитель говорил далеко не шёпотом), Асахи именно в тот момент понял, что если бы у Ако действительно кто-то был, ему бы стало от этого слишком не по себе. Даже больше – он бы этого не принял ни в каком виде. Девушка тем временем обернулась и с лучезарной улыбкой поведала:       – Работа и учёба – вот два моих главных возлюбленных, Томори-сан, – она помахала небольшой папкой с меню. - Ещё кофе? Мужчина посмеялся и спросил что-то про школу, однако Азумане его не расслышал. Его, почему-то, настигло такое облегчение, что он, кажется, даже выдохнул особенно громко. Хорошо, что поблизости никто не сидел. Правда, вон тот парень с ирокезом, сидевший за угловым столиком, кажется, заметил реакцию волейболиста и косо усмехнулся. Уже позже, покидая кафе, он специально пошёл мимо столика Асахи и кинул ему свёрнутую вчетверо бумажку. Азумане обернулся, чтобы спросить об этом, однако незнакомый парень уже скрылся из виду. Он с недоумением развернул листок и, прочитав нацарапанную мелкими иероглифами надпись, сперва побледнел, затем покраснел, а потом уронил голову на столешницу, стукнувшись лбом так, что кожа покраснела, а сидевшая через три столика от него парочка подскочила на месте. «Удачи тебе, парень! Не упусти свой шанс! Большой любви вам, ребятки! ♡＼(￣▽￣)／♡ » Надо же, какой милахой оказался этот парень с ирокезом.       – Азумане-сан, всё нормально? Он даже не успел опомниться от шока, ужаса и смущения, когда рядом возникла Мамия, очевидно взволнованная – не расшиб ли ас Карасуно свою многострадальную глупую голову об стол. Асахи резко чертыхнулся, нервно расхохотался, пробормотав нечто ну совсем невразумительное, и быстро скомкал листок так, чтобы девушка не увидела написанное.       – Нет, ничего! Совсем-совсем ничего! Ако, разумеется, не составило особого труда понять, что на языке Азумане фраза: «Какой-то парень написал мне нечто ужасное, от чего у меня случилось короткое замыкание, и захотелось разбить голову обо что-то твёрдое», звучала именно как «ничего». Оглядевшись вокруг и удостоверившись, что в ближайшие пару минут никому не понадобятся её услуги, девушка присела за столик и положила рядом с собой поднос.       – Если честно, то я думала, что ты спросишь, про несоответствие моего возраста и класса, – она неловко потёрла шею под волосами. – А, да. Я, кстати, учусь в одном классе с вашим Танакой из волейбольного клуба. «Я знаю» – чуть было не ляпнул Асахи в ответ, но вовремя одёрнул себя. Он о таком знать не мог, потому что попросил узнать имя и класс Ако Нишиною – единственного, посвящённого в эту тайну.       – Ну, может быть, ты поздно пошла в школу или что-то в этом роде, – несмело предположил он, не глядя девушке в глаза.       – Вовсе нет, – Мамия рассмеялась и покачала головой. – Я оставалась на второй год… кажется, во втором классе средней школы.       – На второй год? – Переспросил юноша. – Из-за поведения? Когда Ако на него посмотрела, Азумане показалось, что он спросил что-то совсем глупое. А потом до него дошло, почему создалось такое впечатление, и он мысленно приготовился рвать на голове волосы от стыда. Как он вообще мог предположить, что Мамия – девушка, не очень любившая шум и беспорядки – оставалась на второй год из-за поведения?       – То есть... ну, я вообще не это имел в виду. Конечно нет. Официантка лишь весело рассмеялась в ответ на эти неловкие восклицания.       – Не думала, что я так сильно похожа на такого человека, – она заправила волосы, обрезанные совсем немного выше линии подбородка, за ухо и улыбнулась. – Всё гораздо проще – никакого криминала. Я просто в тот год очень часто болела и пропускала школу по два-три месяца… Мамия неожиданно прервалась и прикрыла рот ладонью:       – Ой, только не подумай, что я это просто так рассказываю! – Сбивчиво заговорила девушка: – Не хочу просто, чтобы меня считали умственно отсталой или что-то в этом роде!.. Ако говорила что-то ещё, только вот смысл её слов доходил до него с огромными задержками и пробелами. Он просто сидел и смотрел на то, как она очаровательно жестикулировала и как двигались её подкрашенные блеском губы, а на щеках проступал еле заметный румянец. Всё-таки какие же глупости все эти россказни её одноклассников – ну какая она ведьма? Если бы кто-то сейчас, в этот момент, спросил у него, что именно Асахи испытывал по отношению к этой девушке, то он бы без колебаний и даже в какой-то степени до безобразия простодушно ответил, что она ему нравилась. Или даже решился бы на более смелое: влюблён. Даже в мыслях это звучало как-то по-особенному приятно, пусть и жутко смущающе. «Ты мне нравишься» Слова отдавались воспоминаниями приятного привкуса приготовленного ею кофе. Возможно, именно тогда всё и началось? «Ты мне нравишься» Или же это чувство зародилось намного раньше? В тот день, когда он увидел её, прятавшуюся за спортивным залом и стыдливо прикрывавшую разорванную ткань юбки. Скорее всего, так оно и было. «Ты мне нравишься» «Ако…»       - … Ты мне нравишься. В образовавшейся тишине был отчётливо слышен звук опрокинутого стакана. Звон расколоченного об пол стекла вывел из транса их обоих. Нахлынувшие трепетные и нежные чувства сошли в одно ничтожное мгновение, уступив место ледяному оцепенению. Асахи впервые в жизни стало настолько страшно, что он онемел и не смог не то, что сдвинуться с места, а даже голову поднять. Он не видел лица Ако, зато очень отчётливо заметил, как её руки поднялись к лицу и крепко зажали рот. Девушка медленно встала с места, забрала поднос и дрогнувшим голосом совсем тихо сказала:       – Мне нужно работать.       – Постой... Ако! – Асахи вскочил следом за ней и тут же замер, осознав, что помимо того, что незапланированно признался, так ещё и назвал девушку по имени так, словно они уже встречались. Девушка услышала его. Она послушно замедлила шаг и обернулась. Её щёки полыхнули румянцем, а губы растянулись в счастливой, очень нежной улыбке. Такой, которую Азумане ещё ни разу не видел.       – Я отвечу тебе. Обязательно. Моя смена закончится через час, так что подожди немного, хорошо, Асахи-сан? Ако быстро скрылась за дверью служебного помещения, а Асахи, ещё не в полной мере поняв всё случившееся, осел на стул, почему-то вспомнив одну из тех кратких идиом, которые его друг обожал писать на своих футболках, считая их невероятно крутыми. В это же время, в спортивном зале №2 старшей школы Карасуно, несколько раз подряд чихнул либеро волейбольной команды, Нишиноя Юу.