Повседневность.

Очередная раздача тестов за сегодня. Похвала от учителя и небрежно чёркнутая красным маркером цифра «92» в правом верхнем углу. Восхищённые взгляды, шепотки с поздравлениями от одноклассников и слезливые просьбы помочь понять пройденный материал и пересдать тест. В глазах других Мегуми – это тот человек, который идеально подходит для понятия «друг», а также обречён всегда сидеть во фрэндзоне, ибо ни в коем разе не подходит на роль чьей-то девушки. Она весёлая, активная, с хорошим чувством юмора и стиля, к тому же, не обделена самокритичностью и трезвостью ума. И она – удивительно неромантичный человек, который либо черствеет и пускает шуточки, когда слышит о сантиментах и чувствах других, либо просто пожимает плечами и говорит: «Я вам здесь не советчик». Идеальный друг для парней и девушек. В средней школе так было и, судя по общему поведению одноклассников за последние пару месяцев, так будет и в старшей. Мегуми, в общем-то, нет дела до того, как её воспринимают окружающие, лишь бы люди были хорошие и не вредили ей. Вот только репутация классной девчонки порядком вредит строгому нейтралитету, который она держит с братом последние пару-тройку лет…       – Ханамаки, к тебе пришли.       – Утречка, Макки-дзё! Макки просил передать, чтобы сегодня ты подождала, пока тренировка закончится! … Хотя бы потому, что из-за нарушенного пакта «о ненападении» об их родстве теперь знает единогласно признанный принц Сейджо и едва ли не ежедневно наведывается к сестре своего приятеля в класс, чтобы сморозить какую-нибудь чушь, вроде этой. Почему чушь?       – Ханамаки, это снова к тебе.       – Мегу, сегодня иди домой сразу же после уроков. Я задержусь. Потому что Ойкава Тоору нагло врёт, лишь бы придумать предлог, под которым может зайти и поглазеть на девушку, чтобы лишний раз убедиться в том, что она ну ни капельки не похожа на брата. У Мегуми от злости трясётся голова. Не дав Такахиро уйти, она, несмотря на разницу в возрасте и росте, хватает его за ворот форменного пиджака и тащит за собой туда, где можно поговорить с глазу на глаз.       – Сейчас же иди и скажи Ойкаве-сану, чтобы он больше не приходил ко мне в класс.       – Если он ходит к тебе, разве это не значит, что ты ему нравишься? Каким боком здесь оказался втянут я? Мегуми цокает языком с видом: «До сегодняшнего утра ты казался мне смышлёным». Она знает, что её брат умный. По крайней мере, умнее, чем может показаться на первый взгляд. Но иногда у неё складывается впечатление, что извилин в голове у Ханамаки ощутимо не хватает.       – Из-за того, что ты проболтался о нас, он всё время ходит смотреть на меня и ищет между мной и тобой сходства, которых нет, – Мегуми скрещивает руки на груди и притопывает ногой, потому что недовольна. – Я говорила тебе – не лезть в мою школьную жизнь?       – Ты говорила не вести себя так, словно мы близки, – Такахиро безразлично жмёт плечами, за что сестра награждает его убийственным взглядом.       – Ты понял, о чём я, так что не перевирай. И что теперь? Мы будем говорить ему правду?       – Учти, знает Ойкава – знает вся школа, – предупреждает Ханамаки и приваливается спиной к стене.       – Иногда наше с тобой «родство» превращается в большую проблему, – вздыхает девушка, повторяя за братом и прислоняясь спиной к стене, рядом с ним. Она смотрит на Такахиро со странной безмятежной благосклонностью и вспоминает, каким образом они пришли к таким отношениям. I. Мегуми семь. Её мама – одинокая бизнес-леди с железным характером – нежданно-негаданно собирается выходить замуж во второй раз и ведёт дочь на знакомство с будущим отцом, у которого в наличии тоже имеется отпрыск на два года старше самой Мегуми. О чём девочку, впрочем, никто не удосуживается предупредить. Из-за этого у маленькой Яманобэ глаза, и без того большие, делаются круглыми-круглыми, когда напротив себя, наряду с высоким и худощавым мужчиной с приятной улыбкой, она видит задорно улыбающегося мальчика, который тянет ей ладонь для рукопожатия и, совершенно не стесняясь, говорит: «Будем знакомы, Мегуми. Я – Такахиро». Родители улыбаются друг другу и мать силой подталкивает смущённую и напуганную дочь вперёд. Девочка натянуто улыбается и тоже тянет трясущуюся ручку вперёд себя, мысленно лелея надежду на то, что он окажется не таким, как старший брат её одноклассницы, и не станет делать разнообразные пакости. Например, подсовывать ей в постель жуков и тайком состригать волосы. Через месяц новообразованная семья переезжает в более просторный дом, а дети с наступлением весны идут в новую школу. Мегуми привыкает к отцу, который не упускает случая побаловать свою новоявленную дочь, и притирается к Такахиро, который, в конечном итоге, оказывается неплохим мальчишкой и хорошим старшим братом. Они начинают делать многие вещи вместе: играть; смотреть фильмы по телевизору и обсуждать героев или актёров; ужинать, если родители задерживаются на работе; гулять в парке у дома; даже спать они ложатся вместе, когда Мегуми становится страшно из-за грозы или ночных кошмаров. Новый отец и старший брат дают Мегуми красочные представления о том, что значит полноценная семья, и светлый-светлый мир маленького ребёнка получает новые пёстрые краски. II. Двенадцать. Её начинают раздражать вечные подколы с подтекстом «вы же не родные», которые она слышит от друзей Такахиро, которых он, почему-то, упорно продолжает звать на их – их, чёрт подери! – совместные прогулки. Семейные обстоятельства не позволяют Мегуми жить спокойно, не затрагивая каждый день болезненную тему родственных отношений, и после того, как она однажды приходит домой из школы вся в слезах, упёртая, как одно всем известное животное, мать сдаётся, а фамилия Яманобэ меняется на Ханамаки. «Друзья» Такахиро в один прекрасный день становятся просто «одноклассниками», а на пороге дома впервые появляется настоящий друг младшего Ханамаки, мальчишка из волейбольной секции по имени – Матсукава Иссэй. Мегуми настороженно относится к другу своего сводного брата. Она чувствует, что Такахиро просто-напросто отдаляется от неё, проводя почти всё свободное время с Матсукавой и с вежливой улыбкой закрывая дверь своей комнаты у девочки перед носом, когда та просит помочь с домашним заданием. На светлых красках идеального мира появляются тёмные разводы. III. Четырнадцать. Она больше не воспринимает Такахиро, как брата – да и вообще как что-то родственное – и начинает всё чаще ругаться с матерью. Ей кажется, что та душит дочь своей заботой, ограничивая свободу. Зато Матсукава внезапно приобретает статус хорошего парня, когда прикрывает девчонке тылы и говорит, что Мегуми останется ночевать у его старшей сестры, хотя на самом деле сводная сестра его друга сбегает, чтобы пробраться вместе с компанией приятелей в заброшенное здание больницы. В свои права вступает, так называемое, «половое созревание» и все старшие члены семьи в полной мере осознают, какими были они сами в юности и какие нечеловеческие усилия нужно приложить, чтобы понять девочку-подростка и направить её эмоции в нужное русло. Такахиро понимает, что сделал что-то не так, когда отец приходит к нему с расспросами о сводной сестре и словами: «Вы же с ней близки». IV. Пятнадцать. Дух подросткового бунтраства кипятит кровь, но ограничивается крашенными в цвет бордо волосами и проколотыми ушами, о чём сама девушка в скором времени жалеет, потому что серьги в школе заставляют снимать, а волосы портятся от краски. Она быстро оставляет затею забросить учёбу и понимает: плохой из неё бунтарь. Всё практически приходит в норму за исключением одного – отношения с братом по-прежнему никакие. Они не разговаривают, не остаются наедине дольше десяти секунд и не делают вид, словно восстановили связь, которая была раньше, даже ради родителей. И если бы не три занятных обстоятельства, которые полностью переворачивают вверх дном устоявшиеся отношения в семье, то она и Такахиро, наверняка, не удосужились бы поговорить до самого его выпуска из старшей школы. Первый момент – это поступление Мегуми в старшую школу Аобаджосай. Мать настояла. Сказала, что ей будет спокойнее, если Мегу, хотя бы один год, но будет учиться под присмотром брата. По словам матери и отца, Такахиро просто должен был наблюдать за тем, чтобы его сестра освоилась в новой школе, и, естественно, помогать при возникновении каких-либо осложнений. Второй момент – признание одного мальчика из соседней средней школы. Правда, потом выяснилось, что это было на спор, но она не сильно расстроилась – в конце концов, так или иначе, но девушка ответила бы на это отказом. Однако брат, почему-то, был жутко недоволен этим признанием. На это его отец загадочно улыбался и пожимал плечами, практически напрямую отказываясь пояснять за неожиданные приступы психоза своего сына. Ну, а третий момент – это то, о чём Мегуми предпочла бы забыть, потому что сделано оказалось криво, нескладно и вообще можно было наклейку "made in China" цеплять, потому что ощущения именно такие: Сцена ревности. Нелепая, необоснованная и вообще ещё много какая "не". С поцелуем в конце. Вернее со стороны Такахиро это, может быть, был поцелуй. С точки зрения Мегуми сводный брат укусил её. И это вверх тормашками крутит её внутренний мир, вынуждая бегать от сводного родственника с его воспламенившимися, отнюдь не братскими чувствами к ней, как от чумного. V. Такахиро неспешно берёт девушку за руку и, слыша её недовольное бурчание: «Ты дурак? А если кто-нибудь увидит?» – довольно усмехается. Вокруг них никого нет, но она всё равно волнуется. Это выглядит забавно. Мегуми шестнадцать. В глазах других она выглядит хорошей девочкой: не курит, не пьёт, не ругается. Хорошо учится, имеет много друзей и никому не грубит. Вот только мало кто знает, что по вечерам «хорошая девочка» берёт старшего брата за руку и подолгу гуляет с ним по городу, в перерывах между поцелуями (отнюдь не родственными), обсуждая всякую чепуху и руша своё реноме «девочки-вечно-во-фрэндзоне». И ни один их знакомый понятия не имеет, что Ханамаки Мегуми и не девочка уже вовсе, а её недовольство – лишь маскировка. Просто потому что это шоу. Это – весело: прятаться в школьной подсобке на большом перерыве, а потом объяснять подругам, что на шее вовсе не засос, а аллергия на укус насекомого.