Повседневность.

Цукишима совершенно не умеет заботиться о ком-то. Это не его стезя: легче довести человека до ручки своими ядовитыми замечаниями и провокациями, и заставить его заботиться о себе самостоятельно. Про маленьких детей и говорить нечего. Целая Вселенная неизвестности, которую Кей заранее отделяет чёткой линией непонимания и абсолютного бессилия. Оставлять с ним детей – всё равно, что привязывать их к столбу: вроде никуда не убегут, но если что, помочь им будет некому. Когда Цукишиму знакомят с семьёй Ямура, въехавшей в дом по соседству, он с подозрением относится к младшей дочери, которой, по словам его матери, только исполнилось десять. Кей смотрит на маленькое лупоглазое чудо и внутренне опасается, что это несуразное дитё скинут на него, пока родители будут притираться друг к другу. Однако чуть позже ребёнка, к облегчению и одновременному непониманию Цукишимы, забирают. Зато вместо него оставляют старшую сестру с подозрительной просьбой «приглядеть».       - Рада познакомиться, - осоловело лопочет девушка и вежливо кланяется.       - Взаимно, - флегматично здоровается в ответ юноша и тоже на мгновение склоняет голову, замечая краем глаза, что у гостьи бледная кожа и трясущиеся руки. Ямура А́яка даже своим взглядом мертвеца пугает похлеще всяких паранормальных штучек из фильмов ужасов, которых так боится Ямагучи и ненавидит Цукишима. Кей смотрит на её растормошенный внешний вид, будто девчонку кто-то только что разбудил, и думает, что Аяка наверняка из тех современных подростков, что ночами зависают в интернете или компьютерных играх, а после списывают свой недосып на занятость в школе, чтобы своим жалким видом получить сострадание от родителей. Спустя время понимает – его предположения от истины так же далеки, как и Северный полюс от Южного на географической карте. Именно она, Ая, тот человек, которому забота нужна больше, чем кому бы то ни было. Только перемен в его отношении к ней всё равно не наблюдается и в помине. Проходит два года с момента их знакомства: на кону вступительные экзамены в университет. Ямагучи с головой окунается в учебный процесс, чтобы в будущем стать хорошим адвокатом. Он принимает это решение совсем недавно, так что приходится основательно браться за ум. Цукишима же напротив, никуда не торопится – с выбором профессии он определился давно. Аяка дружит с ними всего-ничего. По крайней мере, в сравнении с тем, сколько были вместе Тадаши и Кей. Дружить с третьего класса начальной школы – это же с ума сойти! Но когда Ая говорит, что не вписывается в их компанию, Ямагучи, почему-то, злится, а Цукишима в своей непревзойдённой манере надменно смотрит на неё и говорит что-то, в роде: «Я знал, что ты глупая. Но не думал, что с мозгами у тебя всё настолько плохо». Ямура не обижается совсем – знает, что сама несёт чушь. Единственные, кто раздражают Кея перманентно и почти непредумышленно – его чудаковатые сокомандники, которых ему доставляет удовольствие злить, провоцировать и поливать желчью. Но теперь не так часто и в чисто-дружеской манере (хотя эти тупицы всё равно разницы не видят). За год или два многое может поменяться: начиная от отношения к окружающим и заканчивая обычными предпочтениями в еде. Кею кажется, что Аяка – неповторимый уникум, который умудряется застопориться на одном и том же месте, не двигаясь вперёд и год от года меняя лишь длину волос. Он убеждается в этом, когда она приходит к нему домой, чтобы пожелать удачи перед вступительными экзаменами. Глаза у неё по-прежнему безжизненные и совсем пустые, улыбка смазанная и заспанная, одежда смятая, а волосы – растрёпаны.       - Добрый вечер, Кей-кун, - вяло здоровается девушка. Вместо приветствия Цукишима кивает и отходит назад, чтобы пропустить Ямуру в дом. Он равнодушно смотрит на то, как она, ничего больше не произнеся, снимает балетки, аккуратно ставит их у выхода, а затем кладёт рюкзак на полку и проходит чуть дальше. Проходит не меньше пары секунд, прежде чем Аяка оборачивается и слабо удивляется:       - Когда это я успела разуться? Кей уже не обращает внимания – привык давно. Хотя в первый раз его это шокировало так же, как и всех остальных, впервые наблюдавших сие зрелище. Мало, кто догадывается, почему старшая дочь семьи Ямура никогда не появляется на людях бодрой и активной...       - Опять всё делала машинально. Не бери в голову. … Ещё меньше людей знают о том, что Ая никогда не станет такой же, как и все: например, не сможет водить или самостоятельно выбирать себе профессию. Для Цукишимы это давно не проблема, но остальные, слыша её диагноз, спешат выразить свои никому не нужные соболезнования. А ведь Аяка совсем не чувствует себя больной. Если бы то же самое можно было сказать про её поведение: Кей видит, как жалостливо смотрит на подругу младшего брата Акитеру. Ямура тем временем сонливо качается из стороны в сторону, и, чтобы понять всё и поймать девушку до того, как она свалится и расшибёт себе что-нибудь, младшему Цукишиме хватает трёх секунд.       - Осторожно, - запоздало бросает он, но с удивлением обнаруживает, что Ая снова спит, уронив голову на его плечо. Приходится хватать её на руки и нести к веранде так, чтобы мать, которая готовит что-то на кухне, не успела заметить. Знает, что Аяка не хочет, чтобы кто-то, кроме него видел эти жуткие приступы. Это не смертельно, но жутко страшно – выпадать из реальности и не помнить, что происходит с тобой, пока ты спишь. Нарколепсия совсем не похожа на диагноз. Скорее на несмертельный приговор. Каждый приступ внезапного сна проходит по-разному. В зависимости от того, сколько часов миновало с момента последнего приёма лекарства. В этот раз она спит чуть больше получаса. Цукишиме этого сполна хватает, чтобы замёрзнуть, пока он держит голову девушки на своих коленях и не позволяет никому к ним подойти.       - Прости, опять? – она виновато склоняет голову, отстраняясь.       - Хорошо, что в этот раз ты не заляпала слюнями мне брюки, - его взгляд такой же, как и всегда: надменный, самодовольный – сверху вниз. Такой, каким он смотрит на всех. Акитеру не переносит подобной грубости брата. Особенно к человеку, который болен.       - Ая-чан, и что ты в нём только нашла? – он отдаёт Ае и Кею по кружке с горячим кофе, который частенько пьёт сам, чтобы согреться. – Он же вечно всем недоволен. Упомянутый «всем-недовольный» зло смотрит на брата, но молчит, предпочитая послушать, что ответит на это сама Ямура.       - Акитеру-кун, - слабо улыбаясь девушка укутывается в тёплый плед. – Именно это мне в нём и нравится.       - Грубость? – переспрашивает старший Цукишима. Ямура в ответ отрицательно качает головой:       - Нет. Отношение, как к обычному человеку, а не как к больной. С искренним непониманием ситуации и отношений между братом и соседской девчонкой, Акитеру поворачивается на весёлый голос матери. Аяка смотрит на Кея снизу-вверх и тянется к его лицу, целуя кривящийся в насмешливой ухмылке рот. Она знает, что это не забота. Вовсе нет – заботиться о ком-то он никогда не умел. Но ей известно, что никто в Мияги никогда не понимал, как сильно можно любить человека, страдающего нарколепсией и сколько чувств взамен может отдать он сам. И никто об этом, пожалуй, не узнает, потому что у Цукишимы Кея в планах нет намерения оставлять в этом городке человека, которого он ни разу не будил поцелуем, но делает для него гораздо большее, нежели эта никому не нужная сказочная дребедень.