Амнезия

Проведем эдакий соц.опрос: как часто вы говорите своей паре «я тебя ненавижу»? Если ежедневно по разу за сутки, то, поздравляю, вы реально его ненавидите; если раз в неделю или месяц, то вы просто злитесь. А если несколько раз меньше чем за 10 минут, то вы чертовски злы. Буквально до трясучки – и вот именно в таком состоянии лично я готов буквально выплевывать эти слова в лицо человеку, которого до такой же трясучки люблю. Только не сейчас. Я ненавижу его. Буквально презираю. - Ты мне омерзителен, - я цежу это сквозь зубы, с явным отвращением поглядывая на Гримма. И, черт возьми, он смотрит на меня точно так же. Бесит, как же он бесит. - Взаимно, - тихим, звеняще спокойным тоном говорит он и, разворачиваясь на месте, подобно солдату, быстро идет по направлению к прихожей. Я не иду следом. Не хочу его сейчас видеть. Даже хорошо, что он сваливает. Будет время на то, чтобы перебеситься. Слышится его приглушенное рычание, шуршание куртки и громкий хлопок двери. В другой ситуации, я бы расценил это как точку в наших отношениях, но, увы или к счастью, подобную точку он или я ставим уже в десятый, а может и двадцатый раз. Так что, это скорее точка с запятой. И ведь эта ссора не первая за последнюю неделю. Черт возьми, как же я устал. Я что-то делаю на кухне, но даже не помню что. Убираю результаты нашего скандала: разбросанные вещи и перевернутый стол. Благо, что целый. В прошлый раз нам пришлось покупать новый телефон ему. Я смутно помню, как оставил дверь не замкнутой, потому что один голубовласый идиот забыл ключи буквально на полу. Рядом со своими тапками. На злость сил не остается, поэтому я молча поднимаю ключи и кладу их в карман другой его куртки, где они обычно и должны лежать. Ноги сами собой идут по направлению к спальне. Я не помню как заваливаюсь на постель, не помню как выключаю свет. Единственное, что я помню относительно четко – подушку. Она все еще пахнем им, и это играет со мной злую шутку. Утыкаясь носом в его подушку я делаю глубокий вдох и, задержав дыхание на пару секунд, позволяю его аромату заполнить меня изнутри, а после выдыхаю с еле слышимым стоном. - Возвращайся домой, придурок, - шепчу и засыпаю. Непривычно тяжело без его тепла под боком. Черт, ну возвращайся скорее. Он не пришел домой на следующий день, что вызывало двойственные чувства. С одной стороны я и сам еще не до конца отошел, и лучше было бы не видеть его рожу ближайшие пару дней. Но, с другой стороны, где его черти носят? Квартира у нас общая, да, но в первую очередь она его. Так что, «уехать к себе» он не мог хотя бы потому, что это «к себе» находится здесь. Решил переночевать у друга? Вариант вполне вероятный, но неужели этот мудак настолько потерял здравый рассудок, что даже не соизволил осведомить об этом решении меня? Расхаживая по комнате вперед-назад, я продолжал думать на эту тему, никак не находя себе успокоения. Где-то на десятый круг я резко остановился и, громко сказав «да пошел он», направился в спальню, где лежал мобильный телефон. Проверил списки пропущенных и заглянул в непрочитанные сообщения, но даже телефон не смог меня успокоить. Он не звонил и не писал. Еще раз раздраженно фыркнув, я пробежался глазами по списку контактов в своем телефоне. Остановившись на номере Дайки, я на секунду помедлил, задумываясь, хочу ли я так поступать. Может, Гримм просто задерживается на работе? Бросив короткий взгляд на часы, я тут же откинул эту идею. Даже если предположить, что в офисе у него сейчас полный напряг, он никогда не приходил домой позже восьми. Но стрелки часов показывали 17 минут десятого. Это явно не из-за работы. «Может, с ним что-то случилось?», - неприятная мысль слишком сильно резала по сердцу. Из-за ее незаметного появления в голове, я весь день не мог ни на чем сосредоточиться. Даже тренер университетской баскетбольной команды отпустил его раньше с тренировок, сказав что-то из разряда «слишком много мыслей, приятель. Иди проветрись и отдохни. С девкой помирись, если поссорился и завтра на тренировке, чтоб был как новенький». Унизительно, конечно, но я ему безмерно благодарен – даже на любимом баскетболе я не мог сосредоточиться. А проветриться мне реально надо было, иначе бы я выдрал с винтами баскетбольное кольцо. Впрочем, мысли о том, что с ним случилось что-то серьезное, я отмел сразу после того, как дозвонился в офис, где девушка, некогда вешавшаяся на моего Гримма, противным голосом сказала: «Да-да, Джагерджак-сан только что покинул офис». Это сразу отменило и задержки на работе и волнения за его здоровье. Сомневаюсь, что этот придурок полез бы переходить дорогу на красный свет, где его незамедлительно сбила бы какая-то машина. Хотя, даже мысль о подобном вызывала неприятную режущую боль в груди. Ненавижу его. За волнения, причиненные мне. Ненавижу даже за то, что люблю. Слишком сильно. Возможно наши отношения действительно себя исчерпали. Но подобные мысли были сокрыты в глубине собственного сознания. Куда не должен пробираться я никогда и ни за что. Слишком неприятная тема для рассуждения. Она выматывает даже больше, чем все ссоры с ним вместе взятые. Я не заметил, как потух экран моего телефона, поэтому черт знает сколько я так простоял, смотря в стенку напротив. Тяжело выдохнул и помотав головой, я включил телефон и, не задумываясь о последствиях, нажал на кнопку вызова. Гудки неприятно резали ухо, заставляя сомневаться в собственном решении все больше и больше. Но отступать было уже слишком поздно. На той стороне послышалось какое-то шуршание – трубка была, наконец, поднята. - Не поздно ли для звонков, Тайга? – недовольным голосом отозвался Аомине на той стороне. По его медленной, скорее даже ленивой речи, стало без сомнений понятно, что он спал и видел буквально сотый сон. С большими сиськами. Конечно, как же без них. - Как на счет бухнуть сегодня? – я произнес это не сразу. В горле встал какой-то неприятный ком, не дающий произнести и звука. Только проглотив его я смог задать вопрос. С другой стороны долго молчали, периодически мыча, как это делают старики перед сном. Возможно теория Дайки о его скорой старости не так уж и ошибочна? - Довольно неожиданно такое от тебя слышать. У вас все окей? – наконец ответил он. - Да, - возможно, это было сказано слишком быстро и слишком резко, потому что с телефона донесся недовольный хмыканье Аомине. И, чтобы избежать лишних расспросов, которые мне были вовсе ни к чему, я тут же добавил, - просто хочу выпить. Давно ведь не собирались вместе. - Только выпить? – уточнил Дайки. - Только. - Гримм придет с тобой? На секунду я замолчал, обрабатывая информацию. «Значит, не у него», - мелькнула фраза в голове и тут же пропала. Не хотелось снова думать о нем. И так башка болит. - Нет, он сильно устал и уже завалился спать, - я старался сделать голос как можно более непринужденным. Даже улыбнулся, хоть Дайки этой улыбки и не увидел. Да и хорошо. Вряд ли эту улыбку можно таковой назвать. - Стареет приятель, - посмеявшись, ответил мулат, а после добавил, - ну, окей. Заваливайся. Только, бухло сам покупай, у меня кончилось. - Заметано. Сбросив вызов, я перевел дыхание, словно только что пробежал очень большой кросс. Руки были неприятно потными и холодными, поэтому я вытер их о штаны, а после сжал в кулаки, чтобы хоть как-то согреть. - Где же ты, ублюдок? – неслышимо даже для самого себя прошептал я. Как бы я не старался, прекратить волноваться не получалось. Сильно зажмурившись, я начал вслух считать до десяти. Раз. Может, мне пойти его искать? Два. Нет, раз он не пришел домой, то не хочет видеть меня. Три. Я тоже не хочу. Четыре. Я устал. Не могу больше бегать за ним. Пять. Пусть делает, что хочет. Шесть. Мне просто нужно отдохнуть. Десять. Пошел ты, Гриммджо, мать твою, Джагерджак! Открыв глаза я потратил долю секунды, чтобы сфокусировать взгляд, а после начал собираться. На это понадобилось не так уж много времени: схватил кошелек, который лежал на тумбе, положил его в карман и вышел в коридор. Там надел теплую куртку (на улице уже ночь, прохладно), на ноги обул любимые кроссы и, скользнув взглядом по квартире, вышел из нее, заперев дверь. Ключи Гримма так и остались в его кармане куртки, что висит на вешалке. Значит в квартиру он уже не зайдет, даже если и вернется. А впрочем, сам виноват. Согласно кивнув своим рассуждениям, я подошел к лифту и вызвал его. Но, не выдержав ожидания меньше чем в 15 секунд, побежал по лестнице. Казалось, словно останься я здесь еще хоть на 5 минут дольше, то точно с ума сойду. Выбежав из дома, я наконец вдохнул полной грудью прохладный воздух улицы. Его, конечно, нельзя назвать чистым, но и так сойдет. Улица не пахнет Гриммом, и на том спасибо. До дома Дайки, я добрался за полчаса. И сказано это не в положительном смысле. Привычная дорога до квартиры, которую я снимал напополам с Дайки сейчас, казалось, находится в соседнем районе, если не в соседнем городе. И вот почему всегда так? Когда ты думаешь о чем-то хорошем, время летит с неимоверной скоростью, стараясь отнять у тебя крупицы того малого счастья, что имеются. Однако же, стоит в жизни случится какому-то дерьму, последствия которого обязательно засядут в голове, как время превращается в существо, по скорости уступающее даже улитке. Возможно, это делается специально? Может, Бог так учит нас смирению? - Бля, о чем я думаю? – тяжело вздохнув, произнес вслух я, неприятно больно сжимая переносицу. Рассуждения такого уровня не по моей части, поэтому помотав головой, я решительно зашел в подъезд, сжимая в руке пакет с выпивкой. В лифте я ехать не стал, решив не позволять себе останавливаться на одном месте на долгое время. Лучше двигаться, кое-как это отвлекает. Без лишних проблем поднявшись на девятый этаж, я остановился у нужной двери и нажал на кнопку звонка. Через пару секунд через дверь донеслось шарканье, потом сочный зевок и что-то похожее на «да-да, открываю». И ведь дверь действительно открылась. Магия, черт возьми. - Ты быстро, - сказал Дайки, почесывая пяткой другую ногу. Вид у него был более бодрый, чем я себе представлял. Да это и к лучшему. Не хватало того, чтобы в результате я буду пить в одиночку. Такими темпами я мог бы спокойно выпить один дома. - Да нет, нормально, - ответил я, проходя в квартиру и самостоятельно закрывая дверь. Хоть я здесь уже не живу чуть больше года, от привычки хозяйничать здесь я еще не избавился. Может, это и к лучшему. - А Гримм? - Сказал же, он спит, - резковато отрезал я. - А, точно. Старик, - фыркнул Дайки и, забрав мой пакет, понес его в зал, который являлся смежным с кухней. – Оп-а, ты и закуску купил. Как всегда предусмотрителен. - Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы допускать подобные промахи. - Нда-да. Он лениво вытаскивал бутылки пива из пакета, вместе с пачками сухарей, сушеной рыбы и чипсов, а я довольно быстро разувался и снимал верхнюю одежду. Разговор слегка не клеился: Дайки не знал, что стряслось у меня и не особо хотел в это влезать, а я просто не хотел разговаривать. Я хотел выпить. Дайки нужен был только для компании. Разговор завязался только после первой выпитой бутылки и просмотренного какого-то супергеройского фильма. Насколько бы это ни было странно, но Аомине Дайки – тот самый, от которого тащится половина моего потока и весь его - является огромным фаном фильмов компании Marvel. Раньше это слегка удивляло меня: уже такой взрослый, а при виде капитана Америки радуется, как дитя малое. Сейчас же это даже немного расслабляло. - Ты видел, видел!? – ликовал он, не отрывая взгляда от экрана. И пусть он в шестой раз смотрит вторую часть Мстителей, его реакция становится неизменной. «Аомине-кун в душе все еще ребенок», - сказал про него как-то Куроко. Отчасти, он даже прав. После второй бутылки я даже всерьез начал с ним обсуждать фильм, хоть это не имело абсолютно никакого значения. Тем не менее, спор о крутости Железного человека и Халка затянулся на добрые полчаса. К слову, во время споров Аомине очень напоминал Гриммджо: они одинаково раздували ноздри, когда злились, одинаково тихо рычали, если слова собеседника неприятно резали слух. Даже взгляд, разве что Гриммджо смотрел более проникновенно. Все же, сказывался его возраст. Старик. Наступила моя очередь недовольно рычать. Чтобы избавиться от его образа в собственной голове, я сделал несколько глотков пива, осушив третью бутылку. Я не планировал напиваться до беспамятства, но, увы, не смог почувствовать тот момент, когда нужно было остановиться. Поэтому я смутно помню, как меня выворачивало наизнанку в унитаз. Обидно, потому что выворачивало одного только меня. Этот без задних ног дрых на диване. Ну почему в нашей компании только мой организм не переносит алкоголь? Я не помню как заснул, впрочем, где - тоже.