Вишня в шоколаде

Намджун уже натягивал домашние шорты и майку, пулей выбегая из дома. По прибытию скорая осмотрела Тэхена и направилась в сторону машины, чтобы оказать хоть какую-то помощь водителю, но было поздно, на месте его не оказалось. - Этот мудак еще и без номеров разъезжает…- подходя ближе к куску искаженной стали, ругнулся себе под нос черноволосый. Чонгук залез в машину, чтобы найти хоть какие-то документы, но все было тщетно : ни паспорта, ни водительского удостоверения : все абсолютно пусто. Когда Намджун был в нужном месте, Тэхена уже грузили в карету. Чонгук не заметил лидера и уже хотел сесть, как сопровождающий, но Намджун успел его окликнуть. Выслушав краткий пересказ всего происходящего, он отправил Гука вместе со скорой. Собравшись с мыслями, Мон позвонил Джину и буквально спустя секунд 20 он поднял трубку. - Намджун? – он посмотрел на время судя по шуршанию в трубке и отдаляющему голосу, - Ты чего звонишь? Не легче подойти? - Джин, у нас тут экстренная ситуация, - еле выдавливая слова из себя, сказал Намджун. - Что случилось? - встревоженно проговорил старший, тут же вскакивая с кровати. - Тэхена увезли в больницу. Сейчас надо собрать вещи и документы, вызовите такси, адрес больницы пришлю в смс. И отправь ко мне Юнги, я недалеко от общежития, около входа в парк. - Хорошо, я тебя понял, - с комом в горле проговорил тот. Нажав на красную кнопку на телефоне, Намджун чувствовал, как слезы подступают к уголкам глаз, но пытался сейчас не поддаваться эмоциям. Он лидер, ему нельзя показывать слабость перед другими мемберами даже в таких сложных ситуациях. За то время, пока Мон пытадля хоть как-то отвлечься, он увидел силуэт со светлой макушкой. - Как обстоят дела? - нервозно спросил Юнги, чиркая по кресалу зажигалки. Обычно это его успокаивало, но только не в данной ситуации. - Чонгука я отправил с Тэхеном, полицию вызвал, остается ждать, - лидер сел на корточки, сильно зажмурив глаза, держась двумя руками по обе стороны головы. - Остается, - присаживаясь рядом, очень аккуратно гладя по спине младшего. Для Юнги это было впервые : видеть такого сероволосого. Он и раньше заботился о тонсенах, но всегда сохранял хладнокровие. Но именно сейчас он пытался успокоить младшего и самого себя. Внутри все разрывало из-за обиды за Тэхена, Намджуна, как лидера, всей группы в целом. Он уже представлял, как группа на какое-то время прекратит свою деятельность. Как Намджуну придется сказать фанатам, как ему жаль, что так вышло, что все надеются на то, что Тэхен быстро пойдет на поправку и все будет хорошо. Тэхену еще предстоит пройти весь путь реабилитации, если он все-таки выкарабкается. Юнги надеялся на это всем сердцем, но сомнение еще пряталось в закромах подсознания. Через полчаса после звонка остальные мемберы были на месте, кроме Намджуна и Юнги. Те остались с полицией заполнять все нужные документы. Чонгук сидел перед операционной и никак не мог успокоиться. Чимина хоть и трясло, но он обнял его за плечи, пытаясь хоть как-то приободрить, Хосок наматывал круги вокруг себя, Джин заполнял все данные в регистратуре. Повисла кромешная тишина, которая нарушалась лишь всхлипами и звуками тиканья часов. Их как будто специально повесели, чтоб считать буквально каждую секунду, от которой легче не становилось. - Господи, пожалуйста, хоть бы с ним все было хорошо… - до боли в костяшках Чонгук сжимал Чиминову руку, которого самого трясло, будто по нему дробилкой прошлись. - Просто верьте в это, хорошо? Мы сейчас не можем ему ничем помочь, только надеяться, что все обойдется, - согнув ноги в коленях и присев рядом, Хосок взял младших за руки и начал нежно поглаживать запястья большими пальцами рук, но чувствовал, как оба убиваются внутри. Они кивнули в ответ, но слезы не переставали литься. Шел пятый час операции, за которые ребята успели выпить не первую бутылку энергетика. Казалось, что слез уже не оставалось и последние капли надежды, утекали, но тут приоткрылась дверь операционной, из которой вышел хирург. Кое-как на ватных ногах ребята подошли к нему и с опаской все-таки спросили про состояние Тэхена. - Как он? - Тяжело, шансов мало, обещать вам пока ничего не могу. ЧМТ, придется подключать к аппарату ИВЛ, переломаны конечности… Не дослушав до конца врача, Чонгук резко вскочил с места, пытаясь прорваться в реанимацию. - Молодой человек, вы куда? К нему нельзя! - надрывно кричал доктор в то время, пока старшие пытались удержать Чонгука, который вырывался и не прекращал повторять "Хен", будто загипнотизированный с новой нахлынувшей истерикой слез. Так и не сумев утихомирить черноволосого, Чонгука прижали к стене, заломив руки, и затыкая рот, чтобы доктор мог хоть как-то вколоть ему успокоительное. Потихоньку сопротивляющееся тело начало расслабляться, и вялого Чонгука подхватили на руки, уложив на скамейку, где он и так провел слишком много времени, ожидая самого страшного. На следующее утро Чонгук уже проснулся в своей постели, где его на тумбочке покорно ждали любимые бутерброды от Джина, стакан воды и таблетка от головной боли. Но не успев притронуться хоть к чему-то из стоящего на тумбочке, приподнимаясь на руках и чувствуя дикую головную боль, у Чонгука всплыли все картины вчерашнего вечера и ночи, и истерика накрыла новой волной - Хееен... - тихо вопил младший, вырывая волосы на голове. Сейчас он больше всего ненавидел и боялся. Ненавидел себя за свою беспомощность. А боялась того, чего не знал : что сейчас с Тэхеном, ведь он так и не выслушал врача, в тот момент уши моментально заложило и разум будто по щелчку пальцев отключился Он метался по кровати, не находя себе места и не зная, куда деться от всех чувств, которые разрывали изнутри. На все услышанные манипуляции Чонгука все-таки прибежал Чимин. Они договорились сторожить Чонгука на случай чего, хотя самим было не легче. И сейчас как раз тот самый случай, когда нужно было помочь младшему, потому что тот вновь весь в слезах, но теперь с разодранными крыльями ладоней и синяками на лбу, потому что тот слишком сильно долбился о стену, так и не сумев себя успокоить. Чимин тут же подбежал к младшему, пытаясь обнять, как тот сразу же вцепился руками в его спину и сливал все потоки чувств в крепкое плечо старшего Чимин, который сам не выдержав такого вида Чонгука и вспоминая о Тэ, поддался слезам. Но в то же время пытался успокоить бушующее тело в своих руках, гладя по спине и волосам, будто это то, что должно помочь Чонгуку, то, что отгонит все его переживания и тревоги, то, что будет являться его спасительный кругом. Выплескивая остатки всей печали, Чонгук отстранился от Чимина, боясь на него посмотреть и хоть что-то говорить, но больше всего на свете ему хотелось узнать, что сейчас с Тэхеном. Ну или наоборот не хотелось, потому что ответ мог быть не самым положительным. - Врач сказал, что он должен справиться, - пытаясь как-то разрядить обстановку, начал старший, умалчивая все подробности состояния Тэхена, потому что слушать целый перечень всех травм Чонгуку нужно точно не сейчас. - Когда к нему можно? - еле слышно проговорил Чонгук В этот момент у Чимина началась паника. Сказать, что точно не скоро, потому что состояние критическое, или соврать и оттягивать каждый раз момент похода в больницу? - Нам обещали позвонить и сообщить, пока еще точно не известно, - Чимин решил выбрать оптимальный вариант, уйдя от конкретного ответа. - Давай я сделаю тебе горячего чая с корицей, как ты любишь и скажу хенам, что ты проснулся, хорошо? - прошептал убаюкивающее на ушко Чимин, чуть притягивая младшего к себе. Чонгук на это лишь кивнул и еле отцепился от Чимина. Сейчас ему не хватало какой-то защиты, чтобы его успокаивали и подбадривали, чтобы утешали и гладили так же по спине, потому что это хоть как-то отвлекало от всех плохих мыслей. Потому что сейчас в старших он видел то самое, что ему сейчас необходимо. Чонгук в принципе был эгоистом, и его это очень часто подставляло в плане отношений с людьми. И в данный момент он опять осознает, что ведет себя эгоистически по отношению к старшим, ведь не легко сейчас никому, но он и правда чувствует себя котенком, которого избили и бросили. Перед тем, как выйти из комнаты, Чимин все-таки пытался покормить младшего, чтобы не глотать таблетки на голодный желудок, после чего вышел из комнаты, прикрыв дверь за собой, говоря : "Если что, я тут, сразу зови" Через какое-то время в дверь комнаты постучались, спрашивая разрешения войти, и получив положительный ответ, в комнате теперь были все мемберы группы, которые находились в общежитии. Чимин все-таки принес чай с новой порцией бутербродов, которые в горло не лезли. Чонгук лишь с отвращением смотрел на них и пытался вслушиваться в слова старших, которые расспрашивали, как тот себя чувствует, на что он просто отрешенно мотал головой. - Чонгук-а, - взяв в свою руку ладонь Чонгука, позвал еле слышно Хосок, аккуратно присев на край кровати. Чонгук лишь поднял глаза и осмотрел сидящих в комнате согруппников. На старших смотреть было страшно : все с бледными лицами, огромными мешками под глазами и отчаянием в глазах, еле заметным блеском в глазах, - малыш, как ты себя чувствуешь? – Чонгук не ответил, - постарайся отвлечься, ладно? Все образуется, - где-то он это уже слышал. Кажется, прошлой ночью в больнице, но это и правда немного успокаивало. Хосок всегда был тем человеком в группе, слова которого, даже такие обычные, почему-то помогали и подбадривали, за это его ценил каждый, потому что в реально пиздецовых ситуациях он действительно мог удержать атмосферу хоть какого-то веселья. Хосок, видя, что ответа он не получит, тяжело выдохнул. Но он прекрасно видел в глазах Чонгука благодарность, чему сам был безмерно рад. Решив все-таки не терроризировать и так сломленного Чонгука, старшие начали постепенно расходиться. Они понимали, что сейчас мало что может помочь, и лишь время все решит. Только вот время дли, а только убивало, но что им оставалось делать, кроме как не ждать? В комнате он остался только с Намджуном, пытаясь как-то завязать разговор. - Намджун хен... - тот сидел ссутулившись на кровати напротив, но услышав голос, чуть поднял голову. - Скажи, что с ним. Только честно, я, правда, хочу знать, - Чонгук смотрел вперед куда-то сквозь мертвым взглядом, прежний блеск в глазах пропал. - Чонгук, мы сами еще точно ничего не знаем, но врач обещал, что он выберется, - чуть бодро пытался произнести лидер. И Чонгук ему поверил. Опять. А что остается человеку, который именно это и хочет услышать? - Помнишь, ты мне уже пару раз говорил, что любить человека своего пола - абсолютно нормально? - Намджун лишь кивнул, не до конца понимая, но предполагая, о чем Чонгук, дав тому закончить, - я не знаю, когда точно все это началось у меня… у нас, но какое-то время назад наши отношения с Тэхеном перестали быть просто дружескими, - от таких заявлений старший опешил, выпучив глаза, на что Чонгук сразу же стал его успокаивать, - Нет, ничего такого, но я все-таки не глупый маленький ребенок, чтобы не замечать, как он ко мне относится. Намджун не смел перебивать Чонгука, дав тому закончить, припоминая все то время, когда младшие были вместе. - Наверное, я могу назвать это как минимум привязанностью, и как максимум не побоюсь этого слова любовью, наверное? - с усмешкой и еще не полной уверенностью в голосе проговорил Чонгук, чуть переводя взгляд на лидера, ища в нем одобрения. Намджун лишь встал с кровати, подошел к Чонгуку и пытался выдавить из себя что-то. Слишком много шокирующих новостей за последние сутки, хотя если вспоминать все их выходки ранее, такое вполне можно было ожидать - Чонгуки, ты молодец, что смог рассказать о таком, я правда горжусь тобой,- садясь рядом и кладя руку на плечо, начал тот, - на самом деле я правда хотел, чтобы если такое с кем-то из нас произойдет, у нас не было недопонимания и непринятия. Я правда рад, что ты смог такое мне рассказать. А сейчас давай просто немного отдохнем, ладно? Нам это всем сейчас нужно, - понурым взглядом тот посмотрел на него. У Чонгука будто гора с плеч и радость на лице. - Хен, я безумно за него переживаю, что будет, если он... - Гуки, не думай об этом, давай верить в лучшее. Только этим мы можем ему помочь. Чонгук кивнул в ответ, и правда хотел поблагодарить Мона за всю его поддержку, но для себя решил, что потом. Сейчас он правда не может. Просидев какое-то время в комнате, Чонгук все-таки решил выйти и привести себя в порядок. Заглянув на кухню, он увидел Чимина и Джина, которые готовили все к ужину и сказали Чонгуку позвать остальных для трапезы. Когда все уже сидели за столом, слышался только звук шкрябанья вилкой по тарелке. Сегодня ни у кого не лезло внутрь, но и слова из себя выдавить тоже не могли, все так и разошлись в полной тишине. Время шло, мемберы наблюдали за реакцией фанатов на заявление о случившемся с Тэ и легче не становилось никому. Все остальные дни прошли в такой же атмосфере и глубоком самокопании. Чонгук вспоминал все то время, что он провел с Тэ, начиная с самого дебюта. Ведь именно светловолосый помог раскрыться Чонгуку, показать свои новые стороны, перестать быть забитым парнем, в конце концов. Чонгук всегда был благодарен Тэхену за то, что тот для него делает и помогает во многом всегда с добрым посылом, с безграничной любовью и нежностью в голосе. Чонгук все это чувствовал и знал, но сказать "спасибо" боялся просто до сводящих коликов в ногах. Изначально же Чонгук чуть ли не шарахался от такого странного, вечно веселого и прыгающего во круг него хена. Просто Тэхен очень любил детишек, хотя по сути сам ушел недалеко. Хоть Тэхен и был к нему открыт, благодаря чему открывался и сам Чонгук, он опасался, что полностью показав себя, ему сделают больно, поэтому даже любимого хена иногда не подпускал к себе с воплями, криками и руганьем, что он может все сам, ведь он не маленький, а потом ходил извиняться, видя обиженно лицо Тэ и предлагал в качестве перемирия какое-нибудь желание, если тот выиграет у него в Мортал Комбат. И Чонгук специально поддавался, потому что реально хотел извиниться перед старшим, а тот все причитал, какой он умелый игрок и что черноволосому еще расти и расти до его хена. Дернув Гука по носу и видя смущенную улыбку младшего, который в такие моменты сам чуть из штанов не выпрыгивал, смотря на сияющего светловолосого, оба начинали заливаться смехом. Постепенно их отношения вышли на новый этап - дружба. Они могли без умолку болтать не только днем, но и всю ночь, сбегая из комнаты, чтобы не мешать старшим спать, а потом получали нагоняй за огромные круги под глазами и что опять мешали спать остальным. Чонгук так же ворчал каждый раз, когда Тэ лез к нему ночью в постель, но постепенно привык, потому что перед красивыми глазами хена и "Гуки~и, ну пожалуйста" устоять было уже невозможно. Да и если честно, Чонгук просто кайф ловил, когда Тэ лежал сзади него и приобнимал за талию. Да, возмущался первое время, но потом сам для себя не замечая начал ближе придвигаться к Тэ и класть собственную руку на руку Тэхена, притягивая его к себе, ощущая его горячее дыхание на шее, которое сводило с ума Старшие первое время поражались их такому поведению, но позже привыкли и лишь закрывали глаза на это Однажды, после одной из побед на музыкальном шоу, вся группа решила отпраздновать это событие в одном из ресторанчиков. Тогда то они и открыли для себя, что обоих сносит чуть ли не с одного глотка. Но вот как позже Тэхен прижимал податливого Чонгука в туалете, который сам был очень за и буквально плыл в руках старшего, одна из которых крепко обхватила его талию, а другая завела ногу к себе на бедро, целовав его шею, щеки, веки, губы, но на утро уже не помнив, как их спалил и растаскивал Намджун. Ну, или только Чонгук думает, что не помнят? У него тогда жутко болела голова и Тэхеново "А что вчера было?" звучало для него вполне убедительно, но позже он осознал, что старший притворялся, что не помнит, ведь какое-то время бегал от Чонгука, отмахиваясь от него сильной усталостью, хотя раньше, даже когда они приходили домой мертвые после 10-и часовой тренировки, шли потом проходить очередную миссию игры или просто валяться на постели, болтая о чем только в голову взбредет, пока оба не засыпали. Чонгук и сам помнил, но поднимать тему боялся. Как раз таки, когда разговор заходил на счет девушек, Тэхен в эти моменты лишь закусывал губы и громко сглатывал, опуская взгляд, пытаясь как можно быстрее закончить тему и переключиться на другую. Чонгуку это казалось странным, но это же его хен, мало ли что у него было в голове. Чонгук точно не помнит, как это произошло : его застукали или кто-то из них предложил, но позже они сидели на кровати со спущенными штанами, надрачивая друг другу, безумно смущаясь и тихо постанывая, пытаясь заглушить оргазм, который был безумно сумасшедший и такой же безумно приятный и сладкий для обоих. Позже это повторялось еще какое-то время, но Чонгук продолжал себя уверять, будто это все по дружбе, ведь они даже не целовались во время дрочки после того первого раза. Продолжал уверять даже тогда, когда во время очередной ссоры с Чимином, он кричал : "Чонгук мой, прекрати к нему лезть!" Чонгук не глупый, он все понимал, но продолжал врать самому себе, думая, что так лучше для них обоих. В тот самый злосчастный вечер, когда Тэхен, даже не сказав и слова Чимину, просто ушел, Чонгуку стало в край невыносимо смотреть на такого убитого старшего. Когда он услышал звук хлопающей двери, ему стало не по себе, будто он что-то чувствовал в тот момент. Будто знал, что может произойти. А сейчас Чонгук просто сидит и ненавидит себя. Он думал, что мог остановить хена, не торопить его, самому прийти за ним. Мог, но не сделал. Теперь же он боится просто не успеть сказать ему то, что вынашивал последние пару недель.