Бессмертие. Первое Поколение

Утром встала рано — примерно за — смотрю на часы — три часа до подъема. И, видимо, я уже выспалась. А, значит, спать я дальше не смогу. Чудно! Только этого мне не хватало. Из моей груди вырывается вздох неизбежности — ну, ведь это я! А после, черт бы их побрал, официальные переговоры — как назло. Хорошо хоть я тех людей не знаю, а КИ на меня давить бесполезно — моя жажда убийства не заткнет за пояс разве что КИ джинчурики, но это уже лирика, как не посмотри. К тому же к чакре сосудов биджу у меня через пару лет даже иммунитет образуется — зря, что ль, у меня за стенкой спит джинчурики Кьюби? А если мне понравится Однохвостый… Ну, я возьму его в ученики, и дело пойдет еще быстрее. К слову, только сейчас подумала. Однако, ведь если на нашей стороне не только сильнейшие люди Деревни в лице джонинов, а также Клановых, но и два джинчурики — это ли не есть хорошо? На мой взгляд, отлично… Слышу шаги на лестнице. Кто-то поднимается на второй этаж. Шаги приближаются, и вот дверь в нашу с братом комнату слегка приоткрывается. — Шиказу, ты чего не спишь? — шепотом спросила мама в темноту помещения. — Выспалась уже, — предельно честно ответила я. Мама, подумав, заговорила снова: — Встанешь и поможешь или еще поваляешься? — спросила она. Ну, не, тишина, конечно, располагает к раздумьям, но на кухне у меня это в конечном итоге все равно лучше получается, так что… — Встаю. На кухню прийти? — только лишь осведомилась я, взглядом ища свои вещи и одежду. Ками, Будда, Сатана, спасибо, что я собралась перед тем, как лечь спать! — Да. Смотри, не разбуди никого, — предупредила она, когда как я, наконец, нашла свою одежку на некоем подобии полки в противоположном углу. Встала, подошла. — Да, конечно, — ответила я, после чего мама ушла обратно в кухню, а вот я начала одеваться. В темноте. Не хочу включать свет — разбужу Шику, а мама и так оставила щель, дабы хоть что-то видеть. Надеваю одежку, а вот с оборудованием выхожу из комнаты в коридор, где включен свет. Тихонько закрываю дверь, аккуратно, чтобы даже щелчок не было слышно. Брат не проснулся. Главное, не говорить ничего нормальным голосом, то бишь не шепотом, а просто, а то проснется. Пусть поспят — времени еще вагон и маленькая тележка, кроме того они уснули гораздо позже меня, и если Шикамару почти наверняка не более, чем через полчаса вслед за мной отправился в царство Морфея, то вот про Нару и ёжика я такого сказать не могу — уверена, они довольно долго проболтали. А кто-то, кажется, говорил, что девочки — болтушки. Впрочем, им просто не хватает общения. Цепляю цепочки, развешиваю подсумки. Подвязываю штанины. Подпитываю все печати чакрой, хотя я их заряжала и вчера перед сном, но ничего не случится, если я долью пару капель. Вот так. Завязываю волосы в хвост на затылке и направляюсь к лестнице. Спускаюсь вниз, и мне в нос буквально ударяет ураган дурманящих ароматов. Различный чай от мятного до сиреневого, свежезаваренного. Эх, слава весне ((прим. авт.: если я правильно помню, учебный год в Японии начинается весной, а потому пусть так)), столько вкусных травок нарастает! Впрочем, еще здесь пахло свежим рисом, рыбой и мисо, а также на столе мама подготавливала начинки для, видимо, онигири. Моя прелесть! Поняв, что мама готовит мой любимый перекус, я мигом очутилась рядом за ее спиной, доставая лишний фартук, нож и доску для нарезки овощей. Кладу кухонную утварь на стол, а сама тем временем надеваю фартук, завязываю ремешок за спиной, и вновь беру хорошенький кухонный ножик в руку. Чисто по профессиональной привычке провожу подушечкой пальца по лезвию, с легким усердием надавливая, и вот на пальце появилась миниатюрная ранка. Перехватываю нож другой рукой, в то время как пострадавший палец был засунут в рот, после чего нож перекочевал обратно. На моем лице расцвела несколько маньячная улыбка-оскал, в которой так и читалось, что мне в голову мигом пришло огромное количество вариантов выполнения миссии по устранению с помощью этого самого ножика. Мама на меня покосилась, но вскоре вновь принялась за готовку, лишь покачав головой, как это часто бывает. Ну да, я шиноби, я куноичи, и в первую очередь я являюсь ниндзя, а уже потом — особой женского пола (девочка — не звучит, девушка и женщина — еще рано), что поделать. Подкидываю нож вверх и ловлю. На лице уже нет той ухмылки, которая и одна-то испускает необыкновенную ауру, а уж вкупе с моими мыслями… Короче, я вспоминаю, где я и зачем и начинаю бодренько нарезать ингредиенты для начинки, изредка проверяя, как там чай и иногда сменяя или и вовсе убирая травы. Нет, я, увы, не готовлю, но чай и рисовые шарики — это же святое! А особенно чай с мелиссой ((прим. авт.: Автор по себе судит))… *** — Мальчики! — окликнула я своих учеников, маша рукой. Ребята повернулись ко мне. В руках всех троих наблюдались по две прямоугольные бумажки в каждой руке. Славно. Значит, они уже учатся разветвлять внимание и управлять чакрой сразу в нескольких печатях. Правда, помню, какие проблемы были у моего брата. Как же хорошо, что именно он учит их этому — у обоих мальчишек нереально бешеная чакра, а у Шики она, наоборот, будто спящая, что отражается в его действиях и тоне. И именно это способно поумерить чрезмерную активность чакры Саске и Наруто, благодаря чему они оба спокойно изучают фуиндзюцу. Пусть это Наследие Наруто, но Лис, видимо, пусть и ленивый, но ведь огненная чакра это вам не хухры-мухры. По-моему, оболочка Лиса, которая «живет» в подсознании Наруто — это именно сознание Девятихвостого, а вот его чакра — это сила биджу, и я не уверена, полностью ли она ему подконтрольна. Надеюсь, он все-таки сдерживает «разум» своей силы. Лишь бы все было хорошо. Лишь бы Лис действительно оказался разумен и более-менее лоялен к нашему Лисенку. Только бы это было так. Блин, надо поскорее убирать Хирузена и звать Яманака — поговорить с Кьюби нужно как можно скорее. Жаль, что раньше, чем через девять месяцев, плюс примерно месяц — на поиск и принятие нового Хокаге, поговорить с Девятихвостым не удастся. До этого времени может быть опасно, даже если содержимое лаборатории Орочимару не видно снаружи, даже в стеклянный шар Сандайме. — Пора обедать. У меня есть немного времени перед тем, как нас позовут в последний раз. Часик тут, часик там, а потом будем собираться домой, — улыбнулась я им. — Ты не устала? — обеспокоенным тоном спросил Наруто. Но он знает, что я скажу «нет». Я отрицательно покачала головой, все также улыбаясь. У меня хорошее настроение, ведь переговоры оказались довольно легкими в плане эмоционального напряжения — переговорщики со стороны Песка нам достались весьма разумные и совсем не крикливые. Да, было долго, да, пришлось очень много думать и просчитывать. Но мне понравилось хотя бы то, что удалось завуалированно пообщаться с такими людьми. Да и в целом мне такой своеобразный отдых понравился. Такое ощущение, будто я перед серьезными экзаменами съездила на курорт. Тааак классно!.. После этого не жалко девять месяцев своей жизни потратить на обучение оболтусов, подобных моим нынешним ученикам. — То есть, вы уже заканчиваете? — уточнил брат, полностью повернувшись и смотря мне в глаза. — Да, — энергично кивнула я. — Знаешь, мне так понравилось. Впервые я так хорошо отдохнула. Тем более — на переговорах! Это было так!.. — эмоционально пыталась объяснить я, активно жестикулируя, а мальчишки вокруг меня лишь улыбались. Не знаю, как это объяснить, но… их улыбки грели. И я чувствовала себя еще лучше. Надеюсь, они всегда будут со мной. И всегда будут так меня поддерживать. И улыбаться. — Кстати. — Видимо, о чем-то вспомнил Лисенок, привлекая к себе всеобщее внимание. Однако когда он сам понял, что на него все смотрят, растерялся. Впрочем, это было ожидаемо, мне кажется. — Что такое, На-чан? — весело улыбнулась я. Это так забавно — его смены настроения. Интересно, он хоть когда-нибудь привыкнет к социуму? — Ну… Твой отец говорил, что мы возвращаемся с джинчурики Однохвостого… Мы прибыли вчера, и до сих пор не видели его, — ответил он. — И правда… — задумчиво сказала я, дотронувшись до подбородка. — Слушай, Нару, а ты ничего выделяющегося не чувствуешь? — Чего? — не понял Наруто. — Я об эмоциях. Я не знаю точно, как жил сын нынешнего Казекаге в своей Деревне, но, думаю, что его эмоциональный фон должен отличаться от основной массы людей в лагере. К тому же, я слышала, что Шукаку — однохвостый биджу — пусть и самый слабый, сравнивая с остальными хвостатыми, но самый безумный среди них. Если мне не изменяет память, обычно, примерно к двенадцатилетию носителя он берет того под абсолютный контроль… Либо начинает контролировать потоки мыслей сосуда, благодаря чему джинчурики сходит с ума. — И тишина… — Наруто не грозит подобное? — подал голос Саске, хмуро смотря перед собой. — Все же он джинчурики сильнейшего биджу. Если однохвостый вытворяет такое, то что с девятихвостым?.. — Я жестом попросила его не продолжать развивать эту тему. — Девятихвостый — сильнейший из всех биджу, самый старший. И он же, по-моему, должен быть самым разумным. Мудрым. Не зря же он, в конце концов, лис? Их народ известен своей мудростью, они хранят все тайны этого мира в своих библиотеках. К тому же, пока он не проявлял агрессии по отношению к Наруто, да и, как я уже говорила, чакру ему свою, пусть и в небольших количествах, но дает. Плюс — лечит. Да, На-чан? — перевела я взгляд на блондина. — Да, — тихо сказал, кивнул Узумаки, — я не чувствую негативных эмоций по отношению ко мне, идущих изнутри. Вообще, откровенная ненависть и все подобное, из моих более-менее знакомых, идут разве что от Сакуры Харуно. Но она ребенок, девочка, и это относительно нормально. Да, Шиказу? — Верно, — кивнула я, сложив руки на груди, видя, как слушают меня мои ученики. Наруто — молодчинка. Правда, с Сакурой, если она не образумится, в будущем могут возникнуть проблемы. А нам этого не надо. Нужно будет как-нибудь переговорить с Ино, она же лучшая подруга Харуно — может, выяснит чего. На большее надеяться вредно, — Сакура слишком зависит от чужого мнения, мнения общественности. Это как Наруто, но методы «борьбы», если так можно выразиться, с этим у нее другие. Наруто старается быть незаметным — он боится общественности, людей, — спасибо, Данзо, тварь ты этакая! Орочимару тебя мало скормить! — и он не хочет во всем этом участвовать, боясь. Сакура же старается слиться с толпой — конечно же, неосознанно. Услышала, заинтересовалась, посмотрела — тоже понравилось. Вот так и с Саске. — Черноволосый вздохнул, закатив глаза. — Сам виноват, что Учиха, — отрезала я. Он озадаченно посмотрел на меня, но отвечать в этот раз я не стала. Я не раз говорила: Учихи, они все миловидные, у них порода такая. И не раз еще повторю, но не сейчас. — На данный момент она уже просто привыкла к этому. Раньше, может, она еще понимала, что не ее это, но сейчас уже тупо делает то, что делают остальные. Вжилась в роль, так сказать. Значит, ходил Саске один, ходил — весь из себя такой одинокий, гордый. И тут вдруг появляется какой-то мальчишка, голоса которого никто никогда не слышал, и они начинают везде ходить вместе, часто друг с другом разговаривать, дружить и все вытекающее. А она осталась в пролете. Зависть — очень плохо, — закончила я. Кажется, объяснила. Впрочем, это, в принципе, очевидно. Вот только — оказаться в плену собственных страхов неприятно. Однако я ей помогать не буду — мне она не интересна, я не помогаю и не учу всех подряд, у меня и своих хлопот по горло. Может, подрастет, образумится, может — по башке настучит кто-нибудь, ну, а в крайнем случае — скончается на миссии, или того раньше. Что тут такого? В каком мире живем — в таком и умираем. — Так как? Чувствуешь Однохвостого? — напомнила я о том вопросе, с чего все, собственно, началось. Наруто какое-то время, видимо, над чем-то думал, после чего перевел неуверенный взгляд на меня. — Есть здесь один, от которого так и веет одиночеством. У меня мурашки по коже пробегают и холодно становится всегда, когда он ближе, чем на расстоянии пятисот метров от нас проходит. Саске свидетель — мне ночью было не так хорошо, как хотелось бы, — сказал он. Хм… интересно. Он так выводит его? Сводит с ума пребыванием в одиночестве? — Почему не подошел сам? — уточнила я, задумчиво потирая подбородок. — Когда я подходил ближе, мне становилось плохо, — опустил голову он. Боится парень. — Это нормально, — отрезала я, вновь привлекая к себе всеобщее внимание. — Никто не хочет умирать, и мало кто желает боли, — спокойно сказала я. Нет, конечно, мазохистов среди шиноби немало, — у нас высокий болевой порог, — однако в сравнении с теми, кто не хочет умирать (а это все. Самоубийцы, когда прыгают с крыши, тоже вспоминают, что пусть жизнь бывает ужасна, однако они живут — это уже что-то) их однозначно меньше. — Веди меня к нему. Если ты будешь в опасности — Кьюби должен будет помочь. Если все будет совсем плохо — мы пойдем обратно, — сказала я. Наруто несколько секунд помолчал, думая о чем-то своем, после чего поднял на меня решительный взгляд обалденно голубых глаз и кивнул. Развернулся, и потопал куда-то в сторону обрыва. Я пошла за ним. — Начинайте без нас. Вернемся и приведем этого непутевого, — уверенно улыбнулась я, проходя мимо Шикамару и Саске. В черных омутах плескалось беспокойство — за нас обоих, а не только за Наруто. Так я на одном уровне с лисенком? Польщена. Брат верил мне безоговорочно, почему вполне спокойно и отпустил. Ну, а Саске безоговорочно верил Наруто, почему уже ежик отпустил уже блондинчика. Выходит, мы с На-чаном ведущие в своих парах. Хм, интересно. А Наруто ведь, к слову, на три месяца Саске младше. Из этого уже можно делать какие-то выводы… Наруто вел меня через лес, вполне уверенно ступая. Правда, примерно минут через пять, он словно ослабел, что отразилось и в его движениях — идти он стал, естественно, медленнее; когда я подошла, то увидела, что он морщился от каждого движения, но все равно упрямо шел вперед. Интересно, а обычные люди как на Однохвостого тогда реагируют? А сенсоры? Ну, более прокачанные, чем наш Наруто. Все-таки он больше похож на отца, чем на мать; разве что робость появилась из-за такой жизни. А так… копия. Впрочем, ведь и его родители друг на дружку были несколько похожи — мне папа рассказывал. Однако Кушина-сан все равно Узумаки, а Йондайме имел характер неплохо так конфликтующий с нравом красноволосых. Он был спокойным, он был рассудительным. Он тоже был невероятно добрым, всепрощающим (если, конечно, это было в тему, так сказать), ответственным, честным, решительным и упрямым. Впрочем, последние три качества имелись и в характере Кушины-сан. Узумаки же (аргумент на все вопросы об Узумаки)! Когда Наруто начал вилять из стороны в сторону — я еще терпела, ибо он просил не помогать ему, но когда он начал чуть ли не падать набок, запинаться о воздух и судорожно глотать ртом кислород, я не выдержала и перекинула руку ученика через свое плечо, положив ее на свою шею. На устало-возмущенный взгляд я ответила, видимо, настолько грозным, будто бы приказывая молчать и идти дальше, что претензии сразу испарились. Он похромал дальше, опираясь на меня. Большая часть веса блондинчика была на мне, и сейчас я была невероятно благодарна, что он пока легкий — ребенок же, в конце концов. Так-то парни всегда прилично весят, но он и заниматься начал недавно, и ел пусть и не очень полезную пищу, но абсолютно не питательную ((прим. авт.: знаю, что чето не то, но я вроде придумала, как объяснить)), почему в весе особо не набирал. Поэтому сейчас я могла тащить его на голой физической силе. Нет, я не слабачка, но килограмм сорок я, будучи шестилетней девчонкой, у которой тело априори не приспособлено для такого груза, не перенесу — меня, скорее, раздавит. А Наруто на данный момент весит не больше двадцати кило — такое я спокойно унесу. Когда мы были уже у самого выхода из небольшого лесочка, через который пробирались, я ощутила от лисенка волну тепла, однако сознание мое кричало и выло. Я понимала, что это чакра Кьюби. И даже я чувствовала ее. Однако ничего плохого эта аура мне не желала — я чувствовала, как мое тело наполняется какой-то легкостью, усталость постепенно уходила, и становилось намного лучше. Эта чакра словно благодарила меня — так тепло мне было. Подозреваю, что Наруто чувствовал примерно то же самое, но в сто крат нежнее и ласковее — все же он носитель Девятихвостого. Черт, как же интересно. Я хочу поговорить с Кьюби! Надо поскорее убирать Хирузена — вдруг он чего-нибудь не того удумает, и все — Деревне конец. Ибо кто сказал, что только я одна буду громить ее и Хокаге в придачу? Да даже учеников моих не считая — в лисенке ведь Кьюби сидит! А он, судя по тому, что я сейчас ощущаю, за Наруто голову отгрызет не только Сарутоби и КО, но и всю Деревню повторно, и уже в своем уме, спалит. Ну, а я ему помогу. Когда чакра стала всасываться обратно в печать на животе Наруто, в подсознании мелькнула картинка темного, залитого водой помещения, посреди которого стояла золотого цвета клетка, из глубины которой горели красные с миндалевидным зрачком глаза, и шепот: «Спасибо…». И я поняла, что я еще ни разу не ощущала такой благодарности — настолько лис был счастлив, что его джинчурики начал заниматься, начал привыкать к окружающему его миру, нашел себе верных друзей, что никогда не бросят и встанут горой. Нашел этакого спонсора и телохранителя в лице меня. В конце концов, видимо, Кьюби считает себя чуть ли не его отцом. Вот так: Наруто повезло с родителями, как никому другому. Наруто аккуратно отпустил меня и встал на собственные ноги, перемещая весь свой вес обратно на себя. И я выпрямилась. Было невероятно хорошо, словно я только что встала с кроватки — выспалась, снаружи тепло, идти никуда не надо. Благодаать!.. Наруто же выглядел весьма задумчивым, счастливым, и еще много всего. Это было, по сути, похоже на нашу первую встречу, — он тогда тоже много чего ощущал, — но сейчас чувства были совершенно противоположные — сейчас он радовался. Что почем — не знаю, но он определенно радовался. Это значит, что Кьюби не нападет, что он поможет, что он поддержит… И ведь чувство это было пусть и отдаленно, но так похоже на то, когда меня мама или папа по голове гладили!.. И ведь это чувствовала я, ручаюсь — На-чан ощущал самую настоящую родительскую любовь. И я не удивлюсь, если все так и есть. — Когда мы сможем поговорить с Кьюби? — целеустремленным взглядом посмотрел на меня Наруто, сжимая руки в кулаки. — Не раньше, чем через десять месяцев, Наруто. Прости. Поверь, я тоже хотела бы поговорить с ним как можно скорее, но раньше опасно… — начала оправдываться я, увидев, что блондинчик как-то весь поник. — К тому же, — привлекла я его внимание паузой, — ты можешь попробовать самостоятельно до него достучаться. Но только, когда спишь — тогда тебя не засекут. С ним можно общаться лишь во время сна, — предупредила я. Блондинчик еще какое-то время посмотрел в землю, после чего поднял свои глаза на меня, вновь смотря столь решительно, что я бы ему все сделать позволила — так уверенно он выглядел, и так хотелось верить в эту его уверенность. — Хорошо, — настойчиво кивнул он. — Я понял. Попробую, — добавил он со всей серьезностью. Я, следуя моменту, столь же серьезно кивнула, после чего наступило напряженное молчание. Однако глухая тишина не продлилась дольше шести секунд, спустя которые мы улыбнулись друг другу — столько всего нужно опасаться, пока Хирузен у руля. Однако мы все равно уберем его — вот тогда будем намного легче. Можно будет хотя бы говорить более-менее открыто, что уж о тренировках на поверхности говорить! Пойти на простой полигон, сходить на детскую площадку, — хотя бы просто посмотреть на обычных детей, на гражданских, — увидеть людей, у которых жизнь намного проще жизни шиноби, иногда и до тридцати не доживающих! В конце концов, сейчас мирное время, и увидеть детей, что играют в солнечный день на улице и словно символизируют весь этот мир — это нечто! Ведь так приятно осознавать, что все, что ты делаешь, не напрасно… Что те, кто умирал все это время, не погибли за просто так. — А теперь… идем? Он ведь рядом, не так ли? — напомнила я. Лисенок слегка вздрогнул, видимо, от воспоминаний о боли. Однако все же кивнул, после чего вновь уверенным шагом продолжил путь к выходу из леса. *** — Он должен быть здесь, — шепнул Наруто, глядя на проход между деревьями. Он был довольно широким, однако закрыт ветками и широкими листьями ближайших кустарников. — Хорошо, На-чан. Спасибо. Дальше я и сама могу… — Я подожду. — Мне в лицо глядел до невозможности уверенный и явно готовый на все, но такой хрупкий и еще совсем маленький, мальчик. — Ладно, — твердо кивнула я, — жди здесь. Я сама с ним поговорю, об этом не беспокойся. — Я усадила друга на ближайшее поваленное дерево, сама уже отходя к выходу из леса. Напоследок повернувшись, я положила голову на плечо, улыбаясь и прикрывая глаза: — Не такая я слабая, чтобы во время разговора меня нужно было опекать. — После чего вышла наружу, протискиваясь сквозь листья. Нет, мне понятно беспокойство лисенка. Оставлять наедине с джинчурики самого поехавшего биджу — это страшно. Но не для меня, все же. Если что случится, я смогу уйти. В этом я уверена. — Кто здесь? — Я, выпрямившись на ярком свету, встретилась с несколько гневным взглядом голубых глаз. Это был мальчик, примерно мой сверстник, явно возраста Наруто, по крайней мере. Он тоже был невысоким, как и лисенок. На голове мальчишки от ветра колыхались темно-красного, бордового цвета волосы. Грустные глаза окружали черные тени. Одет был, как и все остальные песчаники, сейчас находящиеся в лагере. Он смотрел с раздражением, со злостью, но с хорошо скрываемым волнением. — Я Шиказу Нара, — представилась я, слегка махнув рукой, приветствуя собеседника. Он похож на Наруто. Очень. И я этого так не оставлю. — Что тебе от меня нужно? — неприветливо отозвался мой оппонент. — Время обеда. Мой друг забеспокоился, что за все два дня проживания здесь мы тебя так и не увидели, вот и пошла тебя искать. Пойдешь? У нас чай с онигири есть. — Я спокойно отвечала, привычно игнорируя расползающуюся по округе КИ. Фиг тебе, Однохвостый. Не отдам мальчика! Не отступлюсь! Мое! Прошла минута, другая. Прошло несколько минут. Мне надоело ждать, и я снова обратила на себя внимание: — И долго ты будешь расточать повсюду собственную чакру? Это не очень-то и полезно, знаешь ли, — заметила я, приподнимая правую бровь, как это порой делал отец. На мгновение — всего на секунду — мальчик словно потерялся. Зловещая аура иссякла, все в миг стало прежним, а красноволосый ребенок не знал, что и говорить. Мальчик, очнувшись, повернулся ко мне всем корпусом, практически сразу вставая. — Кто ты такая? — напряженно спросил Гаара, явно понимая, что опасности он для меня представляет не так много. Я его не боялась, и не скрывала этого. — Повторюсь, — я положила руку на грудь, улыбаясь и шагая вперед, — я Нара Шиказу — наследница Клана Нара в Конохе. Мы прибыли на переговоры. — И… именно вы должны забрать меня, верно? — хмуро предположил Сунахама, исподлобья глядя на меня. — Ага, — кивнула я. Мне кажется, или сегодня я улыбаюсь больше обычного?.. — Слушай, — сказала я. — Пока ты не придумал себе что-то, послушай меня. Я хочу кое-что тебе предложить… *** Послышались шорохи. Наруто, переведя взгляд в то место, где скрылась Шиказу, увидел наследницу Клана Нара, уже пробирающуюся обратно. Блондин подскочил с места, быстро вставая. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, но запнулся, увидев, что за подругой вышел еще один человек. Красноволосый мальчик с жестким взглядом голубых глаз, окруженных черными тенями. Узумаки покачнулся, прижав руку к голове. Нара быстро очутилась рядом с учеником, предугадав такую его реакцию. — Наруто, Ками-сама, ты серьезно? Ты не почувствовал приближение Гаары? — участливо спрашивала девочка, перекидывая руку друга через плечо. Сын Казекаге смотрел с напряженным непониманием, умело скрытым за презрением. — А, не волнуйся, все нормально, — виновато улыбнувшись, помахал тонкой рукой Наруто. Правда, тут же он вновь схватился за голову, цыкнув от боли. Нара осуждающе покачала головой, не прекращая терпеливо, мягко улыбаться. Она перевела взгляд на Сунахаму, молчаливо наблюдающего за этой сценой со стороны. — Гаара, знакомься, — начала шатенка, поудобнее кладя руку друга на плечо, после чего и блондин посмотрел на собеседника своего «сенсея». Со лба мальчика стекал пот, а сам он часто, пусть и тихо, дышал. Кажется, энергии Кьюби не хватило надолго. Хотя Наруто все равно был ужасно благодарен своему биджу, и все еще с нетерпением ждал встречи с ним, — Узумаки Наруто. Один из моих учеников. Он джинчурики Кьюби, но Йоко, а также эмпат. Очень чувствителен к КИ, имеющему сильный негативный окрас. Глаза красноволосого расширились. Он не был удивлен — ему, скорее, было стыдно. Он даже успел в некотором смысле ужаснуться тому, как этот хрупкий блондинчик мог выдерживать его собственную ауру. Ведь младший сын Каге Песка знал, насколько плохо контролирует своего биджу. Почему и согласился. — Прости, — невозмутимо, но так тихо сказал он. И Наруто, будучи столь же чутким к скрываемой боли людей, сколь к их ужасающей ауре, почувствовал немое раскаяние в голосе сверстника. — Ничего, — мигом приободрился Узумаки, весело, но слабо улыбнувшись, — ты ни в чем не виноват. Гаара чувствовал нечто подобное впервые. И он не понимал, что это такое. Однако понимал, что это чувство появилось из-за слов светловолосого мальчишки по имени Наруто Узумаки.