Родственные души

      В следующий раз Дерек увидел Стайлза, когда он был прикован цепями к потолку. Стайлз нервно оглядел его, облизав пересохшие губы.       Стайлз за прошедшее лето отрастил волосы, заставив длинную челку стоять торчком вверх. Его подбородок выдался вперед, делая его уже не подростком, а вполне себе симпатичным мужчиной, да и ростом теперь он не уступал Дереку. Он выглядит сейчас довольно-таки хорошо. Даже очень. От этих мыслей по коже Дерека прошла дрожь.       Вдруг раздаются шаги со стороны лестницы, направляющиеся, если судить по скрипу, к ним, вниз. Стайлз хмурится и отодвигается в темный угол, дабы его не увидели. Дерек хочет крикнуть ему, чтобы он бежал, оставил его, потому что Стайлз — это Стайлз, Стайлз в таких ситуациях ведет себя как твердолобый баран. Неизвестно кого еще надо будет спасать.       Человек, спустившийся по лестнице, с ухмылкой всматривается в Дерека:       — Смотрю на тебя, — начинает он ехидно, но Дерек настолько устал, что даже не смог огрызнуться, когда он коснулся его плеча, — и вижу, что тебя все-таки приручили.       Стайлз вздыхает и становится за его спиной.       — Волков нельзя приручить, — говорит он, устало потирая переносицу.       Человек поворачивается вокруг своей оси, но Стайлз быстро реагирует и бьет его бейсбольной битой по голове. Человек падает на землю с разбитой головой, на что Стайлз морщится, вытирая кровь со своего орудия.        — Их характер может быть только подавлен. Я читал об этом, — он немного улыбается, глядя на Дерека. — Верно ведь, большой плохой волк?       Он протягивает руку, чтобы схватить цепи и, практически без усилий, снять их с оборотня. Стайлз вдруг останавливается на одной цепи, наклоняет голову, как будто он не знает, как неспокойно Дереку. Когда Стайлз замечает, что вся цепь измазана в аконите, он тяжко вздыхает и достает зажигалку. Чиркнув колесиком, он подносит чуть дрожащий огонек к цепи и пламя, вспыхнув, сжигает весь аконит, продвигаясь по всей длине цепи, и сжигая на ходу волосы на руке Дерека. Вскоре аконит весь исчез, а Дерек скалит зубы, дабы Стайлз не услышал его измученное рычание и учащенное дыхание.       — Пошли, — Стайлз подает Дереку биту, закидывает его руки себе на плечи, взяв на себя половину веса парня, и тащит вверх по лестнице. Дверь открывается с небольшим скрипом, и они выходят из дома на улицу. Вдохнув свежий ночной воздух, Дерек утыкается носом в шею Стайлза, наслаждаясь его ароматом и чувствуя, как его накрывает сонливость, будто бы он не спал неделю.       — Как ты прошел мимо всех? — Дерек наконец находит в себе силы, чтобы спросить у него, когда они уже сидят в джипе. Пахнет его стаей.       — Я узнал, когда они сменяются, — глаза Стайлза наполняются злым блеском. — И я просто закинул гранату во время их пересменки.       Дерек с удивлением округляет глаза. Стайлз, глядя на него, тихо хихикает, ведь это было самое необычное выражение лица оборотня, которое он, наверное, сделал за всю свою жизнь.       — Как насчет остальной стаи?       — Они знают, — говорит Стайлз. — Но я не позволил никому быть рядом со мной. Они не пошли за мной. Иногда, когда ты единственный человек среди всей этой сверхъестественной хрени, у тебя есть свои плюсы.       Дерек хрипит в ответ, уже засыпая.       — Это, как говорится, ты должен был дать Стайлзу пистолет, — продолжает он, разминая свои пальцы и говоря о себе в третьем лице. — В нашем случае пистолет отождествляет главенство.       — Я не давал Стайлзу пистолет, — бормочет Дерек, но потом сон окутывает его темным полотном, и его сознание отключается.       

***

      Когда Дерек просыпается, он обнаруживает себя в постели раздетым до боксеров. Он паникует, но, сделав глубокий вдох, немного успокаивается, понимая, что все вокруг пахнет дождем. Он в кровати Стайлза. Он встает, сглатывая тошноту, замечает одежду, оставленную на столе, и на трясущихся ногах направляется в его сторону.       На столе лежит записка, написанная как курица лапой. Хмыкнув, Дерек начинает вчитываться в строчки, написанные, без сомнения, рукой Стайлза.       Надень одежду, Хейл!       Было достаточно сложно раздеть тебя! Не то, чтобы я раздевал тебя! Я просто подумал, что тебе так будет удобней! Не убивай меня, я только что спас твою задницу!       Дерек засмеялся, прочтя это «оправдание». Стайлз пишет точно так же, как и говорит, практически нет различий. Дерек даже представил у себя в голове тон, с которым парень это говорил бы. Это так мило.       Он переодевается в оставленную ему одежду — она немного узковата для него, но он может с уверенностью сказать, что это самые большие вещи из гардероба Стайлза, так что он выходит из комнаты, страшась сложнейшей задачи — спуститься по лестнице.       Лестница приводит его на кухню, и Дерек, чуть ли не теряя сознание, заходит туда и тяжело опускается в кресло. Стайлз отводит глаза от плиты, где он что-то помешивает в кастрюле.       — Привет, большой волк, — говорит он мягко. — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто кто-то проехал по мне катком, — говорит Дерек невозмутимо.       — Это грубо, приятель, — Стайлз наливает что-то из кастрюли в чашку. Он протягивает руку, чтобы передать еду Дереку. И вот тогда парень обращает внимание на его пальцы. Они невероятно длинные и тонкие, немного кривоватые на фаланге. Его руки посыпаны мелкими родинками, которые понемногу увеличиваются к плечам. Дерек смотрит на него удивлённо. Его руки, кажется, как будто не принадлежат ему. Взглянув на его лицо, он обращает внимание, что там нет ни единого волоска. Только скопление родинок.       — Дерек? Ты в порядке?       Дерек дергается и принимает чашку. Это томатный суп. Там даже маленькие кусочки лапши внутри.       — Моя мама любила этот суп, когда она была больна, — говорит Стайлз. Он наливает чашку и для себя. — Иногда она не могла справляться с ложкой, поэтому мы наливали его в чашку. Это было единственное, что она ела перед смертью.       — Мой папа работал в шахте и мама часто давала ему похожий суп на обед, рецепт которого она узнала у дружественной стаи, — Дерек делает глоток. — Она использовала короткие и толстые кусочки лапши. Они были похожи на мышиные хвостики. Отец всегда работал ради других людей, поэтому домой он приходил очень уставший. Но это не мешало нам по вечерам устраивать шуточные бои за суп с этими хвостиками. Лора всегда была вместе с мамой, а я предпочитал сторону отца.       Стайлз выжимает небольшую улыбку, которая даже не затронула его глаза. Дерек вдруг почувствовал себя невероятно старым и обремененным кучей проблем. Часы на каминной полке тихо тикают, отбивая свой ритм. Дерек должен сказать Стайлзу.       — Ты помнишь? — резко спрашивает Стайлз, внезапно оказавшись около Дерека. — Когда мы впервые встретились.       Дерек поднимает глаза от чашки. Он выпил ее всю. Стайлз, увидя это, пополняет ее.       — Полицейский участок, — говорит Дерек. — Ты мне предложил одеяло.       — Ага, — говорит Стайлз. — Прости, если я… Если ты не хотел тогда ни с кем говорить. Мне было восемь, и мои манеры оставляли желать лучшего. Да они и до сих пор такие. Я не знаю, как так получилось. Ты просто так смотрел… Будто бы настал самый ужасный момент в твоей жизни. Я сейчас говорю об этом, чтобы ты не пришел в ярость позже. Вдруг ты потом отвернёшься от меня, потому что я нанес тебе удар теми словами, пока ты горевал…       — Благодарю тебя за предоставленную мне одеяльную терапию, — Дерек прерывает поток слов Стайлза. — И за то, что рассказал о звёздах днём.       Стоит гробовая тишина.       — Ты помнишь?       — Это очень мне помогло, — говорит ему Дерек. Он чувствует себя хорошо. — Когда становилось совсем плохо, а это случалось пару раз, ты спасал мою жизнь теми словами.       — Я? — пробормотал Стайлз и застенчиво взглянул на Дерека. — Я рад, что тогда оказался там. Потому что если бы меня там не было, я бы не подружился с Лидией, Скотт остался бы Скоттом, я бы не встретил таких хороших людей, как Айзек, Эрика, Бойд… Даже несмотря на то, что они пытались убить нас по несколько раз, они все равно хорошие. Я бы не поговорил с тобой, и у меня не было бы стаи. Подожди, я же являюсь частью твоей стаи, верно?       Дерек хочет прикоснуться к его щеке и сказать ему, что он стал частью стаи, когда ему было восемь.        — Стайлз, — вместо этого говорит он, собравшись с силами. — А ты что думаешь?       — Кстати, говоря о стае, они дают тебе ровно час, чтобы излечиться, а затем, я думаю, Эрика притащит сюда их всех и они разнесут мой дом в пух и прах.       — Так что ты можешь смеяться дальше, кислый волк, — Дерек задается вопросом, что же произошло в течениe получаса, что вызвало такое изменение в поведении Стайлза. Он всегда считал, что тот относится к нему с неприязнью и с ярко выраженным недоверием. Может быть, недоверие даже было смешано со страхом, но он всегда помнил его в восемь лет, когда ерошил волосы и говорил ему, чтобы он был хорошим сыном для своего отца.       — Ты должен делать это чаще. Волки, кажется, действительно мне нравятся, когда они счастливы. Даже Джексон, но он, правда, придурок. Он же Джексон, вся его суть — быть придурком.       — У меня нет особого резона, — Дерек вскидывает брови.       Стайлз фыркает, закатывая глаза.       — Ты у меня дома веселый. И я с тобой веселый.       — Я вряд ли когда-нибудь еще буду веселым.       — Это предлог для тебя, чтобы видеть меня каждый день, Хейл? — Стайлз получает злой взгляд. Он наклоняется вперед и опирается подбородком на руки.       — Может быть, — Дерек ухмыляется, глядя на него. Он позволяет своим глазам нагло глядеть в глаза Стайлза, — это будет проблемой, Стилински?       — Я так не думаю, — Дерек провел взглядом по губам Стайлза. Он хотел бы остаться здесь, глядя на него, на его новую прическу, подбородок, худые руки… Но тут дверь с грохотом распахивается и несколько оборотней вваливаются в дом, рыча на Стайлза. Он смеется, пока кто-то бьет его по голове и говорит, что надо уважать альфу их стаи. Стайлз смеется все сильнее и сильнее…