Одиночество

Мы ходим с мамой по какому-то модному торговому центру. Она подбирает мне платье на выставку. Что-то рассказывает и улыбается. Я пытаюсь так же улыбаться в ответ, но судя по озабоченным взглядам мамы у меня выходит плохо. — Доченька, что-то случилось? — мама поглаживает меня по плечу и смотрит в глаза. — Нет, всё хорошо. Померим вот это? — я старательно улыбаюсь, показываю на витрину. Короткое бежевое платье, простое, но со вкусом. — Конечно, — она забегает в магазин, а я перевожу дух и потираю лоб. — Ты идешь? — окликает меня мама и я покорно иду следом. Платье выбрано. Звонил Люк, нас уже ждут дома. Он и Алек вызвались приготовить праздничный ужин. Мы с мамой переговариваемся по дороге. Она рассказывает о выставке. Я слушаю, но не слышу. Все мысли остались в моей комнате. В тот момент, когда Алек признался в любви. Я не смогла ничего ответить. Да он и не ждал, спокойно воспринял моё молчание и лишь чуть дольше задержал мою руку в своей, уходя к себе. А я не спала всю ночь. Конечно пришло самобичевание, пришло отвращение к себе и обвинения. Конечно, сердце разрывалось от боли и кольцо на пальце, такое привычное, стало центром моего взгляда. Мне хотелось то снять его и выкинуть, то прижать руку к сердцу и со слезами просить прощения у Джейса. — Клэри, ты расскажешь, что с тобой? — мама остановила машину, оказывается мы были уже около дома. — Мам, всё правда в порядке. Просто никак не могу перестроиться, хочется спать. Но всё пройдет, не переживай. Я крепко её обняла, пряча лицо на шее. Глубоко вдохнула и постаралась сегодня больше не мучить себя и маму. Она прижимает меня к себе и гладит по спине. — Дорогая, я рядом. Всегда. Даже если между нами океан. Я рядом. Чуть отстранившись, я улыбаюсь и говорю: — Мам, я знаю. Правда. Не переживай. Всё наладится. Люк выходит нас встречать, целует маму, обнимает меня. Мы смеемся и шутим. Я предъявляю платье, купленное на выставку. Выслушиваю одобрения. Алек стоит чуть в стороне и не принимает участия в обсуждениях. Но мой взгляд вновь и вновь натыкается на него. — На сегодня я вас оставлю, — произносит Алек и все поворачиваются к нему. — Почему? — спрашивает Люк. Я лишь могу кусать губы, отворачиваюсь, убирая платье в пакет. — Хочу посмотреть город. — Может лучше завтра? — спрашивает мама, озабоченно хмурясь, — Побудь с нами. — Лучше вам побыть семьей, а я хотел бы пройтись. Люк кивает и пожимает ему руку, Алек обнимает мою маму и выходит. А я всё так же молчу. За ужином я честно изображаю веселого и довольного жизнью человека. Судя по улыбкам — мне удается. Я гоню от себя все мысли, откладываю их на ночь. Сейчас главное это мама и Люк, мы так давно не виделись и не разговаривали. — Как там Джейс? — мама пристально смотрит на меня. — Всё хорошо. Работает. Прошлый законопроект был принят. Там что-то насчет нижнего мира, я не вникала. И вот сейчас готовят новый. Иззи считает его очень важным. — Что насчет детей? — спрашивает Люк и получает ощутимый тычок от мамы. Я краснею, как будто мне пятнадцать лет и впервые говорим о сексе. — Джейс пока не хочет детей, — бормочу я. — Джослин, — отдергивает маму Люк, — А ты, Клэри? — И я считаю, что рано нам детей. Уткнувшись в тарелку, я чувствую, как горят щеки. Самое любимое занятие родителей — рассматривать старые альбомы уже выросших детей. Фотографии, где ты с голой задницей бегаешь по дому или улыбаешься беззубой улыбкой. Моя мама не исключение. Люк явно видел их раз пятьсот, но с удовольствием тычет пальцем в очередную веселую фотку и смеется, а я всё чаще поглядываю в окно. Вечер плавно опускается на город, Алека еще нет. — Клэри, скажи ты принципиально изрисовывала стены? — Люк смеется и показывает фото разукрашенной в синие и зеленые цвета стены нашей старой гостинной. — Да, я считала, что эти цвета подходят больше, — я улыбаюсь и поглаживаю бумагу пальцами. Хлопает дверь и в дверном проеме появляется Алек, ослепительно улыбается всем. — Красивый город. Совсем не похож на Нью-Йорк. — Да, — мама сразу начинает расспрашивать куда ходил Алек и что видел. Объясняет ему что-то о правилах приличия. А мы всё чаще встречаемся глазами. И я понимаю, что долго так не смогу. Торопливо целую маму и обнимаю Люка. — Я так устала, а завтра еще предстоит поездка по городу. — Дорогая, ты правда тоже хочешь поехать одна? — мама хмурится. — Да, это замечательное приключение, тем более у тебя дела. — Ладно, но держи при себе телефон, — я киваю и убегаю к себе. Мне кажется, что даже запах в комнате напоминает мне об Алеке. Я хожу из угла в угол и кусаю губы. Пальцы тянутся к телефону, но я снова и снова отдергиваю руку. Надо бы лечь и уснуть, но не выходит даже просто посидеть на месте. Он скоро придет, а то что он придет — я уверена, и что я скажу? Что я сделаю? Что сделает он? Я со стоном опускаюсь на пол и закрываю лицо руками. — Тебя нельзя оставлять одну, — Алек садится рядом и обнимает меня. — Я стала плаксивой трусихой, — бормочу я, утыкаясь носом ему в грудь. — Ты сломалась, — шепчет он и гладит по спине, как мама с утра. От этой нежности болит сердце. — И что мне делать? — Жить дальше, — просто говорит он. Так мы и сидим, тихо переговариваемся, обсуждая город, маму, Люка, мою поездку завтра, скорую выставку. Не касаемся лишь одной темы — нас. И я бесконечно благодарна ему за это. В его руках я успокаиваюсь и затихаю. Изредка вставляя фразы в его рассказ о прогулке. Наслаждаюсь минутами спокойствия. — Давай оставим это тут, — говорит Алек, а я отстраняюсь и перевожу взгляд на него. — Не поняла. — Нас. Давай, оставим нас тут. Мы приехали на две недели. Вчера мы переспали и я хочу тебя. Столько, сколько ты позволишь раз. И пусть потом мы вернемся в Нью-Йорк, и мне будет чертовски больно, сейчас я хочу получить всё. За все эти года. — А обо мне ты подумал? — я сжимаю губы, это предложение коробит меня. — Именно о тебе я и думаю. Всегда. — Ты сам-то себя слышишь? Он хмыкает и прижимает меня к себе. — Слышу, Клэри, слышу. Тебе будет больно и мне будет больно. Но тебе уже было больно, а я привык к своей боли. И я думаю хуже уже не будет. — А потом мы вернемся в Нью-Йорк и я буду жить с Джейсом, а ты? Он молчит, мне становится стыдно за свои слова, хотя я точно знаю, что права. — Пусть будет так. Или ты оттолкнешь мои руки? Конечно я не оттолкну, хотя в голове кричу и бьюсь об стены, хотя мне больно до обморока даже думать о будущем. Но в одном он прав — больше боли, чем есть, уже не будет. Я не первая женщина, которая поступает так. Не найдя понимания от мужа, ищу понимания у чужих мужчин. А этот мужчина мне не чужой. Алек остается в моей комнате. Мы долго разговариваем и даже немного целуемся, но не пытаемся перевести это в секс. Его руки такие сильные и такие родные. Я засыпаю в его объятиях и мне снится он. Снится прошлое. Снится свадьба и как воспоминания его глаза. И какой же я была дурой, что не поняла ничего. Утро приносит успокоение в мою душу. Алека нет рядом, я тщательно укрыта. На столе вибрирует телефон, именно он-то меня и разбудил. Звонит Саймон. — Как ты? — первое, что спрашивает друг. — Отлично, мама рядом, Люк рядом, — улыбаюсь я. — У них все хорошо? — Да, Люк её любит, это видно. И она любит его. — Любовь чудесное чувство, — язвит Саймон. — Эй, ты чего? — Соскучился. Вчера был аукцион, а ты даже не позвонила. — О черт, я забыла. Прости меня. Как всё прошло? — Отлично. Я даже продал эту дебильную статую. — Она не дебильная! — И всё равно, — он фыркает, а я встаю и вытаскиваю платье для прогулки. — Как Алек? — Саймону это мало интересно, но он пытается перевести разговор. — Хорошо, вроде. Собираемся на прогулку по городу. — Удачно отдохнуть. Он сворачивает разговор, а я усмехаюсь. Статуя была не дебильная, просто это был сам Саймон в стиле ню. И кто сделал, не говорит. Мы пьем кофе на кухне, мама и Люк давно уехали, дела никто не отменял. Алек разглядывает меня и почти не перестает улыбаться. — У тебя слишком довольный вид. Может лимона? Он показывает язык и протягивает руку. — Пошли гулять. Я хватаю его ладонь и уже не отпускаю её. Мы идем по узким и широким улицам. Разглядываем здания, они так непривычны, после Нью-Йорка. Останавливаемся в кафе и пьем кофе, перекусываем прямо на ходу и кормим уток у большого пруда. Алек шутит и смеется, я никогда не видела его таким счастливым. Со стороны мы кажемся влюбленной парой, но это совсем мне не мешает наслаждаться этим днем. — Ты уверена? — Алек разглядывает меню. Мы не знаем французского, но кушать очень хочется. Я натыкала наугад, а теперь мы сомневаемся, что же заказали. — Нет, я тоже не знаю языка. Будешь пробовать первый, — я показываю ему кончик языка и поправляю волосы. — Пожертвуешь мной? — Мужчина щурит глаза и хмурится, но улыбка выдает его с головой. — Ради того чтобы поесть что-то нормальное? Легко. В итоге всё оказывается лучше, чем мы думали. Салаты оказались вполне обычными. Паста с мясными шариками тоже. А вот десерт был слишком сладким и я отказалась его есть, Алек отдувался за двоих. — Я и не знала, что ты любишь сладкое, — он доедает последний кусочек и облизывает губы. — Ты многого обо мне не знаешь. — Например? Он хитро прищуривается. — Например… Я люблю классическую музыку. — Не удивил, — парирую я. — Я люблю балет. — Это уже интереснее, — морщу нос и делаю вид, что записываю на салфетке. — А еще я люблю бокс, — смеется Алек. — Офигенное сочетание, — смеюсь я в ответ. Мы выходим из ресторана, на улице уже темнеет и фонари освещают улицы. Медленно бредем в сторону дома, как Алек ориентируется — я не знаю, но уже через полчаса мы подходим к знакомому зданию. — Это был чудесный день… — начинает Алек, но вдруг выпускает мою руку и чуть отстраняется. Я удивленно смотрю на него. — Дорогие мои, а мы вас заждались, — мама быстрым шагом подходит и переводит взгляд с меня на Алека. — Мы хорошо погуляли, — я обнимаю маму и подмигиваю ему. — Идемте в дом? — Сейчас, мне надо в магазин, Алек обещал составить компанию. Мама согласно кивает и взяв с меня обещание не задерживаться скрывается в дверях. — В магазин? — Первое что пришло в голову, — пожимаю я плечами. — Не смей грустить. Мы всё решили. Я киваю и цепляюсь за его руку. Если так подумать, этот день, как день после смерти. Я наконец-то чувствую себя живой.