Одиночество

Утренние лучи солнца слепили глаза, пришлось проснуться. Всё тело было легким, как перышко, я обернулась и увидела Алека, он так и не ушел вчера к себе. Мужчина смешно сопел во сне, и как только я пошевелилась, потянулся и обнял меня, не открывая глаз. Я тихонько лежала в его объятиях и таяла от ощущения тепла и любви, которые пронизывали меня. От воспоминаний вчерашнего секса я чуть покраснела, но улыбнулась. Алек был очень страстным и не умел сдерживать свои желания. На талии и бедрах останутся синяки. Я усмехнулась, и он открыл глаза. — Что смешного? — хрипло произнес Алек. — Ты сопишь, — целую я его в губы. — А ты болтаешь во сне, — шепчет он. — И что? Я рассказала все свои тайны? Алек приподнялся и навис надо мной. Я разглядывала его глаза и молилась всем богам, чтобы этот момент не заканчивался. Но надо было возвращаться в реальность и я, чуть оттолкнув его в сторону, встала. — Сегодня выставка, — я прошла к шкафу и достала платье, — тебе придется одеть костюм. — Я бы предпочел футболку и джинсы. Алек и не думает вставать. Разглядывает мои голые ноги, короткая ночнушка, в которой я спала, не скрывает ничего. — Хватит есть меня, пошли завтракать. Но сначала смойся в свою комнату. Мужчина фыркает, но подчиняется. Уходя так страстно целует меня, что я еще пару минут ошарашенно смотрю на дверь и пытаюсь прийти в себя. Дни летят слишком быстро, я не успеваю осознать один, как наступает утро следующего. Сегодня выставка и останется всего пару дней до отлета, а я всё так же гоню от себя мысли о будущем. Это не правильно и я еще долго буду за это расплачиваться, но думать рядом с Алеком было тяжело. Мы всё утро пробыли одни. Мама была в зале, где будет выставка. Люк с ней. И мы безнаказанно шутили и целовались. Мои руки на его плечах уже стали привычной картиной. И я ловила себя на мыслях, что я перестала жалеть себя, перестала ощущать эту гнетущую пустоту внутри. Он заполнял меня полностью. Не давал даже тени мрачной мысли омрачить мое лицо. Да и сам улыбался, так как никогда не улыбался. Морщинки на его лбу разгладились и два ледяных осколка в его глазах растаяли. — Люк вас заберет, — мама запыхавшись пытается говорить одновременно со мной, и еще с кем-то, отдавая распоряжения. — Хорошо, мам. Я сижу в гостиной и жду Алека. Он выходит, поправляя пиджак и разглаживая невидимые складки. А у меня перехватывает дыхание. В этом костюме он был на моей свадьбе. — Я знал, поэтому и не хотел одевать. В душе разливается чернота, но я стараюсь не показать виду. Подхожу и целую его в губы. Бормочу что-то о том, что он прекрасно выглядит. Получаю ответный поцелуй и ответный комплимент. Приезжает Люк и мы торопимся на выставку. И только в моей душе все больше черного. Каждый взгляд на Алека прожигает во мне очередную дыру. Я изо всех сил улыбаюсь и сдерживаюсь. Мама, в красивом черно-белом платье — королева вечера. Обнимаю её и поздравляю, торопливо хватаю бокал с шампанским у проходящего мимо официанта и залпом выпиваю. Потом еще и еще. Алкоголь, хоть и не помогает справиться с чувствами, но притупляет боль. Алек разговаривает с Люком, а я отхожу всё дальше и дальше, разглядывая картины. На многих Нью-Йорк. Готическое здание церкви, в которой расположен институт. На нескольких я узнаю Маризу и Роберта. Себя… и Джейса. Около одной такой я останавливаюсь. Картина была написана сразу после свадьбы, я и новоиспеченный муж, Саймон и Иззи. Все улыбаемся радостно и открыто. На всю ширину полотно можно написать — Счастье. Громко хмыкаю, заставляя окружающих людей повернуться ко мне. В глубине зала стоят столики с закусками и выпивкой. Наверно мне уже хватит, в голове шумит, но я уверено беру еще один бокал с шампанским и взглядом нахожу дверь, через которую снуют официанты. Пройдя через небольшое помещение, не обращая внимания на удивленные взгляды, оказываюсь на улице. Ночной воздух холодит плечи и я покрываюсь мурашками. Но этот же воздух и отрезвляет. Я опускаюсь прямо на ступеньки и вытаскиваю телефон из сумочки. Долго верчу его в руках, но все же набираю номер. Повторяющиеся гудки и хриплое — Да. — Джейс, как ты? — Клэри, ты не следишь за временем? У меня рабочий день в разгаре. — Прости, — как обычно оправдываюсь я. Но он уже отключился. Слезы текут по щекам размывая косметику. «Насколько сильно можно не любить меня, чтобы вот так себя вести?» — спрашиваю я саму себя вновь и вновь. Но ответ не появляется из неоткуда. «Сама виновата. Ты виновата. Надо было больше интересоваться делами мужа. Надо было меньше работать.» Я нахожу тысячу поводов оправдать его и две тысячи обвинений себе. Это уже как привычна, оправдать его — обвинить себя. Дурацкая мантра успокаивающая меня. Я встаю, и оставив бокал на ступеньках, возвращаюсь в зал. Праздник у мамы и я не могу сбежать. В ближайшем туалете поправляю макияж и выхожу к гостям. — Я потерял тебя, — его голос взволнован. Обернувшись, я улыбаюсь и несу чушь о туалете и стрелке на колготках. Алек успокоившись кивает. Мы ходим по залу, я не беру его за руку, он не касается моей. Обсуждаем картины и выбираем лучшую. Когда он доходит до той, где изображен день моей свадьбы, его улыбка меркнет лишь на секунду, Алек слишком радостно начинает обсуждать откровенный наряд Иззи. Глупую улыбку Саймона. Но я чувствую, в глубине его глаз, как и в душе, как и моей душе, поселился страх возвращения домой. Мы с Люком поздравляем маму с отлично прошедшей выставкой. Люк дарит маме какое-то фантастическое кольцо, она радостно улыбается и целует его. Мне так тепло и спокойно смотреть на них. Я уверена, что пройдет еще много и много дней и лет, а они все так же восторженно будут смотреть друг на друга. Алек ловит мой взгляд и тоже улыбается, а я не сдержавшись отворачиваюсь. Темнота заволокла меня и протяни руку, смогу ощутить её холод на ладони. Мы едем домой и болтаем. Я рядом с мамой, а Люк с Алеком. Мама взволнована, но все чаще я ловлю её уставший взгляд и советую по приезду сразу лечь. Она кивает и похлопывает по руке. Дома все расходятся по комнатам. Я стягиваю платье и закидываю его в угол. Смотрю на часы — 23.18, делаю подсчеты и набираю номер. — Я уж думал ты не позвонишь, — Саймон берет трубку после первого же гудка. — Ты плохого обо мне мнения, — парирую я. Он смеется и мы обсуждаем выставку. Дверь за спиной тихонько прикрывается, но я все равно слышу и оборачиваюсь. Алек стоит в дверях. Уже без костюма. В простой майке и джинсах. — У меня уже поздно, да и устала, — говорю я. — Конечно, не пропадай. А вообще ты скоро домой. Я жутко соскучился. Саймон еще что-то говорит, но я отключаюсь. — Осталось пару дней. Мы лежим обнявшись на кровати. Он крепко обнимает меня, уткнувшись носом в макушку. — Это лучше, чем ничего, — отвечает Алек. — Скоро будет и ничего. Время бежит слишком быстро. Я не могу вспомнить, что делала вчера, что позавчера. — И я не могу, только ты и твоя улыбка, — шепчет Алек. Закрыв глаза, я прижимаюсь теснее. Он как будто чувствует моё состояние. Пальцы сдавливают меня до боли, но я не жалуюсь. — Что будет потом? — спрашиваю я. — Потом будет сложно. Отстранившись смотрю ему в глаза. Касаюсь холодными пальцами его щеки. — И ты не попросишь меня уйти от Джейса? Алек хмыкает и качает головой. — Я и так тебя о стольком попросил… Он уходит через пару часов. Я вижу в полудреме его спину, но полностью проснуться не могу. — Ты вернешься? — Куда? К кому? — Ко мне, — тихо шепчу я, касаясь его щеки. — Я всегда с тобой. Могу повторить, но ты поморщишься и отвернешься. — А может я отвечу? — Не стоит врать мне, а уж себе особенно. — Алек отступает. Он исчезает из моих объятий, оставляя после себя пустоту в душе. Хуже огромной пустыни. Я бреду по этой пустыне в поисках его, но точно знаю — не найду. Утро под стать моему настроению. Пасмурные тучи заволокли небо. Я смотрю в окно и начинаю понимать, что врать себе очень опасно.