Награда за смелость

Тэхён активно развлекает Чонгука — лупоглазого младшеклассника, чудом найденного талантами общительного представителя семейства Ким. Спрашивается, где только смог, ведь у них целых два года разницы, и с мелкими общаться нет никакого резона. Впрочем, конкретно этот мелкий смотрит дерзко и не выражает никакой почтительности. И даже молчит неуважительно, что раздражает Чимина. Он бы поставил того на место, если бы не ударился в расстройство от внезапной мысли: у него с Сокджином три года разницы! И если он, Чимин, смотрит на Чонгука, с которым у него два года разницы, как на сопляка, то Сокджину он, Чимин, наверное, вообще младенцем кажется. Следовательно, к «мама, роди меня обратно» добавляется «и роди меня девчонкой на три года раньше». Чимин в общем и так знает, что у него нет шансов, но Сокджин от этого менее привлекательным не кажется. Из соседней комнаты доносится его высокий смех, и Чимин умирает от желания быть сейчас рядом. — Ты чего? — хлопает его по плечу Тэхён, наконец, отлипнув от Чонгука. «Сохну по твоему брату» мысленно отвечает Чимин и встаёт с кровати: — Я за чаем. — И нам захвати что-нибудь пожевать, — одобряет идею Тэхён. Кухня — единственное место, где почти наверняка можно пересечься с Сокджином. И Чимин долго и упорно греет полный чайник воды, хотя им троим и половины хватило бы, возится с газовой плитой, игнорируя прогресс и электрический чайник иже с ним. — Чимин, — мягко окликает его Сокджин. Тот испугано вздрагивает, поворачиваясь, и расплывается в глупой улыбке. Да, он ждал именно его, просто это неожиданно. А Сокджин, мягко улыбаясь, наклоняется ближе. По коже Чимина несутся мурашки, и хочется не то отпрыгнуть, не то сказать что-то очень неловкое, но нужное… Но проклятый ступор не даёт шевельнуть ни единым мускулом, коих у Чимина имеется не мало. Лицо Сокджина замирает в нескольких миллиметрах, будто в ожидании встречного шага от Чимина. Их дыхание переплетается, растворяется одно в другом. Тяжёлый вдох — и ничего. Сокджин трётся своим носом о его нос, треплет за щёки и щебечет что-то про то, какой Чимин милый, что прочитал его мысли и поставил чай на всех. И ничего не ждёт в ответ. Ничего. А у Чимина горло пересохло, губы подрагивают, колени подкашиваются и сердце выбивает реквием в немом отчаянии.