Красотка, или У каждого свои недостатки

– Привет, принцесса, как дела? – Донхэ даже почти не удивился и не испугался, когда перед лекцией на место рядом с ним уселся вовсе не Чжоу Ми, не Мина и не пришедший прочитать ему очередную лекцию Чонун, а Ынхёк, который смиренно ждал его звонка со вчерашнего обеда, но… видимо, не выдержал. А Донхэ так устал от всего этого, но больше всего, конечно, от недосыпа и от этих жутких моральных терзаний, что просто взял и уснул вчера сразу, стоило ему только оказаться дома и прилечь отдохнуть на пять минут, прямо в парике, платье и даже с косметикой на лице (за что ему утром, конечно же, влетело от Суён, которой срочно пришлось приводить в порядок все это безобразие), и если бы не пришедшая утром стилист, то Донхэ вряд ли бы проснулся даже к началу занятий. Интересно, слишком сильные нервные переживания могут вызвать мутации? Может, он просто возьмет и от всех этих нервов превратится в эдакое человеческое подобие сурка? Заснет на пару месяцев, а там проснется – и, глядишь, уже не останется ни одной из его проблем. Да, это мог бы быть просто идеальный план, но что-то подсказывало Донхэ, что все будет далеко не так просто… А как? Об этом Донхэ все еще было страшно даже думать. И если он уже не слишком переживал, что информация об этом может просочиться в прессу и негативно отразится на имидже семьи и компании и что его ждет не просто выволочка от родителей и прямой билет в Сингапур или в армию, то вот реакция всех его новых друзей на этот «невинный розыгрыш» и реакция Ынхёка… Нет-нет-нет, Донхэ не хотелось об этом даже думать. Для собственного успокоения он постоянно прокручивал в голове десятки сценариев, которые помогут ему мирно завершить спор и вернуться в свою нормальную жизнь: расстаться с Ынхёком и исчезнуть; сказать Ынхёку и всем, что отец отправляет его назад в Китай, и тоже исчезнуть; сделать вид, что он выиграл грант на обучение за границей, расстаться с Ынхёком и уехать… В любом из этих сценариев обязательно присутствовал пункт, связанный с расставанием с Ынхёком, но мысль о том, что им придется расстаться и что он, возможно, больше никогда в жизни не увидит этого козла, почему-то нервировала Донхэ даже сильнее, чем все происходящее сейчас, потому что несмотря ни на что… он успел привязаться к этому придурку? И, кажется, даже немного больше… Тогда… Если у них осталось так мало времени, то, возможно, Донхэ просто стоит расслабиться и насладиться происходящим, пока у него все еще есть такая возможность? Ведь у них осталось всего три недели, а потом Чон Хэа вынуждена будет уступить свое место Ли Донхэ, к которому Ынхёк вряд ли будет испытывать столь же нежные и трепетные чувства. Конечно, можно было бы и после окончания спора продолжить это шоу, но… Ну уж нет. Увольте. Донхэ скучал по самому себе. Скучал по своим джинсам и рубашкам в клеточку, за которые его так часто стебал Кюхён, обзывая фермером; скучал по своему рельефу, над которым он работал так долго, и по тренажерному залу; Донхэ неимоверно скучал по курочке и пиву и вообще по всей нормальной еде; он скучал по крышесносному одноразовому сексу с незнакомцами из клубов, лица которых стирались из его памяти так же легко, как карандаш стирает ластик; Донхэ внезапно вспомнил, что он даже скучает по ежеутреннему бритью и прочим, сугубо мужским утренним ритуалам, но больше всего он скучал по возможности представляться своим именем и говорить своим голосом, не бояться оговориться и быть пойманным на лжи... В общем-то, Донхэ просто скучал по своей старой жизни, которая, оказывается, просто невероятно нравилась ему. Но… если бы в ней вдруг материализовался Ынхёк, то какой бы она стала? Сложнее? Веселее? Интереснее? В любом случае, даже думать о таком было глупо. Донхэ ни в коем случае не собирался добровольно признаваться Ынхёку, кто он такой на самом деле, и вовсе не потому, что он был самым обычным трусом, а потому что… что-то подсказывало ему, что такое признание Ынхёк воспримет очень и очень болезненно и что лучше просто не причинять ему еще больше боли. Хотя нет, Донхэ не собирался признаваться ему именно потому, что он чувствовал себя самым последний лжецом и трусом и у него просто ни за что не хватит решимости рассказать об этом всем Ынхёку в лицо, поэтому… у него есть еще три недели и ни днем больше. И Ынхёк никогда, абсолютно никогда не должен узнать, кем же была Чон Хэа в действительности. Дело осталось за малым – пережить эти три недели и убедиться, что Хичоль, так сильно пекущийся о душевном спокойствии своего друга, не ляпнет ему ничего лишнего. Хотя… почему-то Донхэ казалось, что он тоже будет молчать. Ради Ынхёка. Ведь Хичоль даже лучше Донхэ знал своего друга и то, как может отразиться на нем информация о том, что он столько времени ухлестывал и не только вовсе не за девушкой, а за парнем, да еще за тем, который почему-то жутко раздражал его. Вряд ли это приведет к чему-то хорошему. – Привет. Все хорошо, – как можно беззаботнее постарался улыбнуться Донхэ, уже решивший, что в оставшееся время он просто позволит быть себе вместе с Ынхёком в качестве его девушки и… постарается вести себя так, чтобы им обоим эти отношения принесли максимум положительных эмоций, потому что... хватит с них проблем. Просто хватит. Донхэ настолько чертовски устал от всего этого, что… ему просто хотелось сейчас спокойной, нормальной, размеренной жизни без проблем, и ничего больше. И он решил попытаться организовать ее себе. В меру своих сил и возможностей. И выжить в том жутком противоречивом клубке лжи, в котором он просто-таки отлично и, самое главное, почти с удовольствием запутал сам себя, да так, что одно лишнее движение и правда может стоить ему слишком дорого, поэтому… трепыхаться лишний раз сейчас уже тоже не стоило, а стоило, как в том старом бородатом анекдоте, расслабиться и получать удовольствие, что Донхэ и делал. Ну или собирался делать. Назло всем и вся, в том числе самому себе и этому дурацкому спору. – Прости, что не позвонила вчера. Очень сильно устала и уснула сразу после занятий, а проснулась только сегодня утром, – тихонько рассмеялся Донхэ, думая, что он опять почти не соврал Ынхёку, ведь все почти так и было. Ну разве что он умолчал о том факте, что вчера, да и сегодня утром, ему не слишком-то хотелось общаться с Ынхёком, зато сейчас Донхэ поймал себя на мысли, что они не виделись чуть больше двадцати часов, а он… соскучился? – Ничего страшного, – широко улыбнулся Ынхёк, чувствуя, как странное напряжение и не очень хорошее предчувствие, со вчерашнего разговора стягивавшие его изнутри, потихоньку начинают отступать. Значит, все-таки прав был Хичоль и эта девочка не из пугливых и вряд ли решит расстаться с Ынхёком из-за того, что он был чересчур настойчивым (хотя… после того, что было в лифте, считать поцелуй настойчивостью и чем-то непристойным было бы просто смешно), просто нужно дать ей немного времени на то, чтобы успокоиться, все обдумать и принять верное решение. И, кажется, Хэа, судя по ее сияющим глазам и теплой улыбке, сделала правильный выбор. – Хорошо выспалась? – Самое удивительное, что нет, – рассмеялся Донхэ, вспомнив, как тяжело ему было просыпаться сегодня утром. Даже хуже, чем обычно. – А ты? – успокоившись, вопросительно посмотрел на Ынхёка он. Удивительно, но с этим разношерстным козлом было приятно болтать даже о таких банальных глупостях. Вернее, почему-то Донхэ хотелось болтать о таких глупостях с ним, хотя обычно вопросы вроде «Как дела?», «Ты поел?», «Ты выспался?» жутко бесили Донхэ, особенно если их задавал кто-то, кроме его мамы. – Рабочая ночь, – с усмешкой развел руками в стороны Ынхёк, который уже давно, с тех самых пор, как пришел работать сначала стажером, потом помощником диджея, а потом и диджеем в клуб, так вот, с тех самых пор, как он впервые отработал полную ночную смену, Ынхёк привык спать всего по три часа в сутки, и это был его нормальный режим – абсолютного недосыпа и перманентной усталости, которые ему уже вряд ли удастся компенсировать хоть когда-нибудь, даже на пенсии, но Ынхёка все вполне устраивало, поэтому он уже давно не жаловался на подобные глупости. Да он вообще предпочитал никогда, никому и ни на что не жаловаться, ведь это как-то глупо – ныть вместо того, чтобы попытаться что-то изменить или сделать. И надо сказать, что эта мысль во многом значительно облегчала Ынхёку жизнь, ведь в последнее время желание пожаловаться на отца и посетовать на свою судьбу возникало у него настолько часто, что Ынхёк уже даже и не знал, как избавиться от него, просто занимая все свое свободное время учебой, работой, друзьями, музыкой и Хэа и стараясь не думать о том, что будет с ним, когда этот семестр подойдет к концу, ведь единственный вариант развития событий и так был слишком очевиден… Правда, сейчас у Ынхёка появилась совсем маленькая и еще не до конца оформившаяся идея, как внести в этот вариант небольшое, но крайне приятное для него разнообразие. Но сначала ему стоило убедиться в том, что отец еще не выбрал для него невесту, и напомнить Хичолю, что кое-кто обещал Ынхёку собрать подробную информацию о семье девушки… Или для верности стоит нанять частного детектива, чтобы узнать сразу все и наверняка? Ведь информация в социальных сетях и Интернете вряд ли сможет дать полную картину, хотя… Хичоль был лучше любого частного детектива в сотню раз. Или все-таки нет? – Знаешь, мне так сильно хочется обнять тебя сейчас, – неожиданно даже для самого себя выдал Ынхёк, пристально глядя на тут же смутившуюся и опустившую взгляд девушку и озвучивая неизвестно откуда вспыхнувшее внутри него в этот самый момент желание, даже не желание, а самую настоящую физическую необходимость обнять Хэа и прижать ее к себе так близко, как это только возможно, чтобы в который раз убедиться, что она существует на самом деле и что она здесь, с ним, живая, настоящая и… что это все действительно правда, а не просто прекрасный, пусть и местами нервный, сон. – И что же тебе мешает сделать это? – улыбнулся Донхэ, немного удивленный таким порывом Ынхёка, хотя… оказавшись спустя пару секунд в его теплых и почему-то слишком родных и как будто знакомых объятиях, он подумал о том, что это был весьма и весьма неплохой порыв. Донхэ никогда и не думал, что обниматься с кем-то может быть настолько приятно, а уж сидеть на занятии в объятиях своего парня было… просто замечательно? Правда, слишком близкое присутствие рядом Ынхёка, без стеснения прогуливающего скучнейшую лекцию, посвященную этическим аспектам в ведении бизнеса, его тепло и горьковато-кофейный запах, буквально волнами захлестывающие Донхэ, значительно ухудшали его концентрацию и усложняли восприятие информации, но он, в конце концов, всегда мог ознакомиться с этой темой в учебнике или попросить списать конспект у искоса поглядывающей на них с Ынхёком Мины, во взгляде которой нет да нет, а сквозило что-то такое недовольно-ревнивое. Как и в немного обиженном взгляде Чжоу Ми, место которого так бесцеремонно занял Ынхёк. – Пообедаешь со мной сегодня? – спросил Ынхёк, несколько неохотно выпуская девушку из своих объятий после окончания занятия и думая, что ради Хэа он готов съесть хоть тысячу веганских обедов, к отвратительному вкусу и не менее омерзительному внешнему виду которых он уже почти привык. – Да, конечно, с удовольствием, – тяжело вздохнул Донхэ, которому тоже очень и очень не хотелось вставать и куда-то идти и уж тем более что-то делать, ведь он так отлично пригрелся под боком у Ынхёка и его почти не мучили ненужные мысли, вернее, мучили, но совсем не те, что выкручивали его мозги и нервы в течение последних двух дней, а мысли… несколько более неприличного характера, в появлении которых был виноват, конечно же, этот дурацкий лифт для извращенцев и некоторые слишком обаятельные козлы-совратители. – Встретимся в столовой, как обычно? – спросил он, поднимаясь с места и начиная собирать тетради и учебники, одновременно пытаясь вспомнить, что уже у них стоит там дальше по расписанию, но в голове, как назло, не осталось ни одной мысли, не связанной с этим блаженно улыбающимся темношерстным идиотом. – Да. Кстати, еще, помнишь, я обещал свозить тебя в студию? – вдруг вспомнил о своем вчерашнем разговоре с Генри Ынхёк, вопросительно глядя на Хэа и, дождавшись утвердительного кивка девушки, продолжил: – Так вот, у тебя есть планы на сегодняшний вечер? – широко улыбнулся парень, заставляя сердце Донхэ тоскливо сжаться. Конечно же, у него были планы на сегодняшний вечер, ведь сегодня у Ли Донхэ были занятия в его университете, вот только… разве случится что-то страшное, если он пропустит пару лекций? За предстоящие 4 года обучения у него их будет еще очень и очень много, а вот времени у Хэа и Ынхёка осталось непростительно мало, поэтому… – Нет, у меня пока еще нет никаких планов, – улыбнулся Донхэ, решив, что от одного прогула с ним ничего не случится. К тому же сегодняшние лекции были не так уж интересны и важны, другое дело – занятия ректора Ли, которые Донхэ ни за что бы не решился пропустить даже ради свидания с ее сыном, ведь он и так был у нее на каком-то странном, совершенно особом счету. – Значит, уже есть, – усмехнулся Ынхёк. – Хорошего дня, принцесса, увидимся в обед, – послав кокетливо стрельнувшей в него глазками девушке воздушный поцелуй, абсолютно и безоговорочно счастливый Ынхёк выпорхнул из аудитории, думая о том, что ему срочно нужно найти друзей и поделиться тем, какого прогресса он достиг в отношениях всего за каких-то полтора часа, оставляя испытавшего странное облегчение Донхэ в одиночестве. Забавно, несмотря на то, что Донхэ, оказывается, иногда даже скучал по Ынхёку и хотел увидеться с ним, в его присутствии он все еще чувствовал себя напряженно и неловко, но это все равно ничуть не мешало тому, что Донхэ вроде как нравилось проводить время с этим идиотом… И это было странно. Крайне странно. Хотя Донхэ уже давно было пора перестать удивляться той каше из чувств, эмоций и обрывков мыслей, что была у него внутри. От самокопаний снова подвисшего на своих мыслях парня отвлек женский голос, зовущий его по имени. Кажется, уже не в первый и не во второй раз. – Прости, задумалась, – помотав головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Донхэ обернулся к зовущей его Мине, с удивлением отмечая, что из всех студентов в аудитории остались только они. И когда все только успели выйти? Нет, ему однозначно пора отучаться заниматься самоанализом в публичных местах, а то мало ли что могут сделать с бедной, слабой, зависшей и не способной на сопротивление девушкой… – Ничего страшного, Донхэ, думаю, что тебе есть о чем подумать, – зло усмехнулась Мина, пристально глядя на вздрогнувшего и резко побледневшего парня, наконец-то понявшего, что, вообще-то, пару десятков секунд назад Мина звала его не просто по имени, а по его НАСТОЯЩЕМУ имени…