Аналогично, придурок!

В конце второй недели нахождения в больнице Генри Стикса выписали на домашнее лечение. После обеда он получил все медицинские документы и, побеседовав с лечащим врачом, договорившись о приеме через 4 дня, вернулся в свою палату, где переоделся в мятые джинсы и футболку. За вещи надо было поблагодарить Рейджа О’Нила, который каждый день приходил в больницу, даже после того разговора о пересадке сердца. В тот день они замяли эту тему, но между ними сквозила какая-то недосказанность. Просыпаясь после обеденного сна, учитель истории, стоило ему повернуть голову в сторону двери, видел перед собой одетого в яркие и цветастые вещи молодого учителя литературы. Обычно он или листал тетради с выполненными школьниками работами, или читал какую-нибудь книгу, или сидел с небольшой стопкой исписанных мелким почерком листов и в задумчивости кусал уголок губ. А иногда он заставал его дремлющим на стуле, с откинутой назад головой. В такие моменты взору больного мистера Стикса представала красивая шея, на которой были четко видны горловые звенья, и соблазнительным бугорком выступал кадык. Именно эта шея стояла перед его внутренним взором и сейчас, когда он неспешно складывал в небольшую спортивную сумку свои вещи. В один из дней завуч так увлекся разглядыванием шеи спящего О’Нила, что не заметил как тот, не меняя положения, открыл глаза и искоса взглянул на него. Сколько продолжалось это взаимное разглядывание, никто из них сказать не мог, но после того как каждый обнаружил, что второй все видит, лица молодых мужчин покрылись легким румянцем. В тот день, когда Рейдж уже собрался уходить, Генри оторвался от созерцания начинающего уже темнеть неба и, покопавшись в карманах, достал ключи от квартиры: - Если несложно, то принеси мне какие-нибудь вещи, чтобы я мог переодеться, когда меня выпишут, мой костюм бесповоротно испорчен кровью, - он протянул руку с ключами в сторону недоуменно хлопающего глазами учителя литературы, который взял их не глядя и, кивнув на прощание, вышел из палаты. Вещи он принес только через пару дней, сунув небольшой пакет с ними на нижний ящик прикроватной тумбочки, а ключи положил на одеяло Генри. Почему он не принес вещи и не вернул ключи на следующий день, они никогда не говорили, хотя этот вопрос не давал покоя завучу, который боялся, вернувшись домой, увидеть там полный беспорядок и следы большой гулянки. Аккуратно сложив постельное белье и одеяло на больничной кровати, Генри подхватил теплую куртку и вышел из палаты. В регистратуре он попрощался с медсестрами и покинул пропахшее лекарствами и смертями здание городской больницы. На улице было прохладно, кромки небольших луж обрамляла ажурная ледяная корка, вдохнув полные легкие пропитанного угарным газом городского воздуха, мистер Стикс надел куртку и, закинув на плечо сумку, прошел на автобусную остановку. Квартира встретила его теплом и запахом нежилого помещения. Бросив сумку у порога, а на нее теплую куртку, учитель истории разулся и прошел на середину комнаты на первом этаже квартиры. Потерев глаза и думая, что ему мерещится, он подошел к огромному плазменному телевизору и провел по его экрану пальцем. - Ни пылинки! – хмыкнув, он неторопливо поднялся на второй этаж. В спальне был полный порядок: кровать заправлена и накрыта мягким покрывалом, ноутбук убран на полку, а небольшой столик блестел столешницей, на которой не было въевшихся с годами пятен от кофе. Опустившись на край кровати, Генри повалился на нее, сминая руками покрывало, раздраженно он подскочил с нее и сорвал эту льнущую к рукам ткань, скомкал одеяло и перевернул все подушки. Взглянув на устроенный им на спальном месте бардак, он удовлетворенно улыбнулся и упал на эту мягкую кучу, блаженно вытягиваясь и закрывая глаза. *** Рука с ключами маячила перед его лицом то приближаясь, то удаляясь. Рейдж никак не мог вникнуть в смысл сказанного, но ключи он взял, после чего сразу покинул палату мистера Стикса. Уже по пути домой до него дошло, что тот попросил его принести вещи, чтобы было во что одеться после приближающейся выписки. Костюм завуча он лично относил в химчистку, где ему сказали, что кровь настолько сильно въелась в ткань, что отчистить пятна невозможно. Однако О’Нил настоял и костюм все же приняли. Через несколько дней он убедился, что пятна стали светлее, но никуда не делись. С того времени костюм висел у него дома. Побрякивая в кармане ключами от квартиры мистера Стикса, он зашел домой, сложил его костюм в небольшую спортивную сумку и только тут понял, что не знает адреса квартиры завуча. В голову тут же пришло воспоминание о том, как он пытался этот адрес узнать. Столько дней он околачивался около учителя истории, но до сегодняшнего дня даже не соизволил узнать его номер телефона. Достав из кармана ключи, он повертел их в руках, усмехнувшись несоразмерности небольшой связки самих ключей и большому плоскому брелоку, прикрепленному к ним. Перевернув брелок, Рейдж в голос рассмеялся, хотя хотел уже всеми чертями поминать завуча, который дал ему ключи от квартиры, но даже не подумал сообщить адрес этой квартиры, явно намереевась поиздеваться над молодым учителем. На оборотной стороне брелка тонким золотым шрифтом ыли выгравирован адрес. - Это явно для простоты грабителей! Так им в руки попадут не только ключи, но и адрес от квартиры, где деньги и несметные сокровища лежат! Как можно быть таким идиотом в повседневной жизни и тираном, следящим за всем и вся, на работе? – Смеясь и возмущаясь, Рейдж О’Нил вышел из квартиры и направился по адресу, указанному на брелке. Стоя перед дверью из натурального дерева, он опасливо оглянулся по сторонам: - Это так учителя живут? – поведя носом, он учуял исходящий от дверного полотна теплый запах смолы и осторожно вставил ключ в замочную скважину. Юркнув в квартиру, тут же закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. - Спартанская обстановочка, - пробормотал учитель литературы себе под нос, оглядывая открывшуюся его глазам огромную комнату, в которой ничего не было кроме огромного дивана, поблескивавшего темной кожей в льющемся через окно лунном свете, и висящего напротив него большого экрана телевизора. Пошарив по стене, рука его нашла выключатель, и комнату озарил холодный свет ламп. Пустота. В дальнем от входа конце виднелась отделанная в темных тонах открытая кухня, а слева от Рейджа была лестница, ведущая явно на второй этаж. Не раздумывая, он поднялся по ней. Наверху ему предстала более обжитая обстановка. Заправленная явно впопыхах, но от этого не неаккуратно, кровать, большой шкаф с раздвижными дверками, одна из которых не была плотно прикрыта, небольшой столик около кровати, на котором потухшим монитором темнел раскрытый ноутбук, рядом с ним белоснежная кружка, края которой выдавали, что из нее хозяин в последний раз пил кофе, Пройдя к шкафу, молодой учитель решительно сдвинул створки шкафа. Внутри был полный порядок, и он без труда нашел джинсы и легкую футболку с длинными рукавами, решив, что, выходя из больницы в деловом костюме, мистер Стикс будет выглядеть неуместно, не как выписавшийся больной, а как какой-то чиновник, посетивший учреждение с не самым приятным визитом. Повесив костюм среди большой коллекции других темных костюмов, он закрыл шкаф и, сунув выбранные вещи в сумку, спустился на первый этаж, где сложил дополнительно в сумку висящую на перилах лестницы теплую куртку и прошел на кухню. Кухня была великолепно оснащена самой современной техникой. Но пыль и чистота выдавали, что ею не пользовались совсем или же пользовались от силы раз в месяц. Пощелкав кнопками и рычажками на приборах, Рейдж О’Нил горестно вздохнул. Для него подобная техника была пределом мечтаний. С детства мать приучала его готовить. Приговаривая, что это будет полезным в самостоятельной жизни, что не каждая жена умеет вкусно готовить, а он должен хорошо питаться. И Рейдж учился, и ему нравилось готовить еду, а потом пробовать то, что получилось. В семье он считался хорошим поваром, лучше него готовила только мать. Открыв холодильник, он убедился, что учитель истории предпочитает питаться явно не дома. Полки были пусты. Только в морозильнике, очевидно на всякий случай, было несколько упаковок замороженных готовых обедов. - Мда, похоже, этот гавнюк только и может, что в школе орать и всех строить. А дома он лентяй и бездельник, не может даже обед себе нормальный приготовить и квартиру обставить уютней! – Руки О’Нила на автомате схватили тряпку и прошлись по мраморной столешнице на кухне, стирая толстый слой пыли. Вздыхая и бормоча что-то себе под нос, он протер все поверхности на кухне и первом этаже, поднялся на второй и аккуратно заправил постель, откопав в шкафу пушистое покрывало, накрыл им ее. Сходив в ванну, нашел в шкафчиках банку с чистящим порошком и, убрав на полку над кроватью ноутбук, оттер светлый столик от кофейных пятен. Прихватив кружку, он вернулся на кухню, где ее ждала участь столика. Через 5 минут она стояла рядом с раковиной в своем первозданном виде. И только сейчас он взглянул на время. Было уже поздно, транспорт не ходил, а на такси дорого было добираться до дома. Устроившись на большом диване, он мирно уснул, а когда проснулся, то в глаза нещадно били утренние лучи солнца. Спохватившись, учитель литературы подскочил и, наскоро умывшись, пулей вылетел из квартиры. Он опоздал на 20 минут. Когда молодой учитель запыхавшись вошел в класс, ученики смирно сидели, привычные к частым опозданиям мистера О’Нила. Удобно расположившись за учительским столом, Рейдж рассеяно слушал ответы школьников, а голова его разрывалась оттого, что, мало он забыл сумку с вещами для мистера Стикса, так он еще умудрился захлопнуть замок на двери, а ключи оставил в квартире.