Время четырёх стихий

      «Добро пожаловать обратно, Эрик».       Я дёрнулся от внезапности исчезновения фигуры, охваченной огнём, и слишком резко наплывшей тьмы, в которой прозвучал ласковый механический женский голос, похожий на тот, что объявлял о той самой программе. Что этот костлявый урод сделал со мной? Куда я попал? И почему имя Эрик кажется... моим?!       Я не видел ничего, хотя глаза были открыты. Сев на чём-то уклончивом к низу и мягком, я потянулся вперёд, но какая-то хреновина на голове не давала далеко двинуться. Я резко подался вперёд, но голодная тьма так меня и не покинула — вместо этого прозвучал беспокойный звук угрозы падения чего-то неизвестного и, кажется, довольно массивного позади меня. Всё было бесполезно.       — Хватит ёрзать, а? Сиди спокойно! — над ухом прогремел папин голос. Когда он оказался тут? — Ну вот и всё, — темнота пропала, и яркий солнечный свет комнаты ослепил меня. — Ты как? — я посмотрел на отца, который выглядел иначе. Но что в нём изменилось...       ... и что за старомодная квартира?!       В голове что-то щёлкнуло. Я, приоткрыв рот, немигающим взглядом уставился на лицо отца. Полезли какие-то странные картинки, где был неизвестный (но и слишком знакомый) мост, весь в асфальтных заплатках, с оранжевыми перилами — запах краски ещё не выветрился; Грейсон, Джей и Джим в совершенно иной одежде и с другими причесонами (кроме Джима) шли рядом со мной и горячо что-то обсуждали, их имена теперь казались ошибочными; пляж с разбитыми донышками от бутылок, грязная, мутная вода, от которой шёл едва уловимый аромат химии. Мы шли купаться. Вчетвером. И что за странное ощущение... Погодите-ка! Я был ростом с них! А имена, имена... Как же они звучат? Что-то вертится на языке, но не могу сформулировать!       — Что это... — тихо проговорил я, хмуро смотря в пол.       — Ты как? — вновь спросил отец, тревожно посмотрев на меня. — Что-то случилось?       — Где тот скелет?! — осенило меня, я повертел головой. — А это ещё что такое?! — я уставился на кресла рядом со мной, на которых лежали три, кажется, парня с непонятными выпирающими приборами на глазах. Я обернулся назад. Отец снял с меня ту же штуку, что и у них.       «Очки ... реальности», — подсказал мой разум, пропустив ещё одно слово, как мне показалось.       В голове появился другой эпизод. Мы (вновь вчетвером) были на поле. С одной стороны от нас росли деревья, спутавшиеся между собой сорняки, кусты и полевые цветы, с другой — подсолнухи. Воздух был смешанным: тяжёлые душные потоки сменялись влажной прохладой — в густом бурьяне играли сверчки. Пение птиц. Быстрый и лёгкий разнобойный топот раздражал слух. Солнце ярко слепило глаза, голубое небо казалось особенно чистым. Мы шли по грунтованной, пыльной дороге к какой-то одиночной горе, которая казалась мне лысой, мимо пробежала девочка в бордовой футболке и серых штанах, с чёрно-зелёными наушниками и телефоном в руке. «Это Юрактау*, что переводится как гора Сердце. Она является Шиханом», — говорил Джей. Джей... Джей... Же...       Я мотнул головой, возвращаясь мыслями в реальность.       — ... то так обстоят дела, — отец замолчал, но я отсутствующим взглядом смотрел на него. В голове была каша.       — Что ты только что сказал? — я сонно и замученно посмотрел на него, пытаясь выловить хоть одну нормальную и адекватную мысль из помутившегося омута мозгов. Но каждый раз попадались сапоги. Я закрыл покрасневшие и пощипывающие глаза, судорога прошлась под правым глазом.       — Не нравится мне это... — пробубнил папа, перешагивая через провода и направляясь в другую комнату. Это было странно, но я не чувствовал той былой слепой ярости к нему. Я как будто был... свободен. Была приятная, но беспокойная лёгкость.       «Костя», — неожиданно пронеслось в мыслях. Костя? Что за Костя?       — Эрик, иди сюда! — крикнул мне отец, я посмотрел в сторону звука.       Я не сразу отозвался на это имя. Что-то внутри вызывало противоречия. «Остаточный эффект», — продолжал гнуть своё червячок в голове. Но интуиция уверенно и чересчур резко толкнула меня вперёд. Я встал на ватные ноги, пошатнулся, в глазах потемнело. Жжение в брюшной полости, появившееся внезапно, заставило меня согнуться пополам, и я чуть не споткнулся о провода и не поцеловался с полом от нестабильности равновесия. Почему оно теперь ощущается яснее? Слишком отчётливо. Слишком больно... Слишком... живо?       — А-ах, зараза, — я постарался сильнее обхватить живот, надеясь заглушить жжение другими чувствами, но оно упорно не проходило.       Я прикусил губы, стараясь сдерживать крики боли. Широко раскрыв глаза и тяжело, и не дыша вообще, я уставился на свои руки, окружающие живот. То ли от тени плотных розоватых штор на них, то ли от воспалённой головы они казались красными. Стоп! Красный!       — Ну чего ты там за-а-а-а?! Матрёшки-поварёшки, какого чёрта?! — воскликнул отец, выронив от неожиданности кружку, когда огонь вспыхнул в моих ладонях, а жжение стало проходить. Один осколок вонзился в мою ногу, оттенок крови смешался с цветом кожи. Одежда на мне начала полыхать. Пламя перебралось на кресло позади меня...

~

      — Дети, перестаньте суматошиться! И без вашей помощи голова раскалывается, — прохрипела мама, болезненно повышая голос и располагаясь на диване поудобнее. — Джим! — вдруг вскрикнула она, стоило только мне выйти из гостиной, и я подошёл к ней вновь, поставив на журнальный столик бутылку нашатыря, коим недавно привёл её в чувства.       — Всё хорошо? — поинтересовался я, косо поглядывая на Лив, которая дожёвывала бутерброд с колбасой и жестами сказала, что пойдёт в душ, и легонько кивнул.       — Где твой отец? — напряжённо спросила мама, её глаза раскрылись в испуге. — Он ушёл?!       — Да, полиция приехала и увезла его, — как можно спокойнее проговорил я.       — Надеюсь, достанется этому мерзавцу! Тварь паршивая... — слова застряли во рту, мама осеклась и посмотрела на меня замученным взглядом. — Ладно, иди, сынок, мне нужно отдохнуть.       — Угу, — промычал я. — Дэн, ты как? — спросил я, заглянув по пути на кухню, где с лицом мученика сидел Дэн, придерживая бедро рукой. Он дёрнулся, улыбнулся, и бодричком сказал:       — Всё хорошо. Всего лишь синяк, ничего страшного.       «Я отчётливо видел Дэна, пытающегося встать на ноги, и даже его боль в бедре и грудной клетке...»       — Тогда поставь хотя бы чай, — усмехнулся я, не сдержавшись.       Я сделал вид, что смотрю в окно, пока Дэн суетился возле плиты. Я постоял некоторое время, не думая ни о чём и просто смотря в даль улицы, и пошёл обратно, нарочито близко пройдя рядом со столом — Дэн набирал воду в чайник.       Я поднялся в свою комнату и закрыл её на ключ изнутри, убедившись, что Лив всё ещё громко поёт песни в душе, а наверх никто из родителей не поднимается. Как зомби пройдя к балконной двери, я отдёрнул штору в сторону и вышел на мокрую улицу, где моросящий дождь набирал силу. Но здесь было непривычно много народу. Целых два человека. Внутри всё сжалось из-за закипевшей в жилах ярости, обжигающее лезвие вонзилось в ладонь, горячая кровь промакивала и без того грязную перчатку. Уж лучше эта сволочь была бы мертва...       — О, пришёл навестить папку? — бесстрастно произнёс отец, сидящий на полу и связанный плющом обыкновенным, как верёвкой. — А чего похавать не прихватил? Даже в тюрьме человечнее обходятся с...       — Заткнись, — дрожащим голосом прошипел я. — Какого чёрта ты припёрся сюда?! — я достал из-за пазухи нож, который захватил с кухни. — Отвечай быстро, — я приставил острое лезвие к шее отца, который нервно засмеялся.       Я закинул отца на балкон, пока никто не видел. Даже Олив не знает, что он сейчас здесь. Нет, я не собирался докладывать полиции о возвращении того, кого они так «усердно», судя по всему, искали. Жить на всё готовенькое не так уж и плохо, а? Но не в этот раз. Отец, сгорбившись, сидел на холодном полу, не в силах сдвинуться с места и прислониться к стене или, хотя бы, к перилам. Сердце учащённо билось в грудной клетке, глухими ударами отдаваясь в ушах и висках. Я собирался покончить с этим раз и навсегда. Зачем заставлять гнить его в тюрьме? В аду помучается, если он есть. Я попытался сглотнуть, но в горле першило и жгло.       — А сынок-то в папку пошёл, — хрипло смеялся отец. Я надавил на лезвие, кусая губы и сдерживая зубы от постукивания. — Моя кровь! Точно моя! — смеялся он всё громче, напоминая мне этим Чейза, с которым я виделся пару раз. Давление усилилось, небольшие капли крови стали стекать по шее отца. — Хотел сыну увидеть, — он успокоился и улыбнулся зубами.       — Не стоило тебе появляться здесь, — я заставил плющ обвиться сильнее вокруг отца, который стал задыхаться. — Плевать на меня, — говорил я севшим от волнения голосом, — ты причинил боль маме.       Руки дрожали, но кисть правой руки я старался держать крепко сжатой.       — Да эта шлюха отдалась первому встречному, — с отвращением процедил он, я дышал сквозь зубы, начиная сильнее давить на лезвие. — Она никогда не была верной женой. Вечно шлялась где-то ночью, — я не верил ему. Нет. Мама не могла и не может вести себя так. Он нагло врёт, пытается сбить меня с толку... — Ну давай, — захрипел он, когда я учащённо и взбешённо задышал, — убей своего папку. Сделай то, что я не смог сделать с тобой! — но его рот застыл в безумной улыбке.       Резкое и уверенное движение рукой. Сопротивление. Но каменные мышцы добавляют силы. Хруст ломающихся позвоночных костей. Голова медленно запрокинулась назад, открывая вид на кровавые внутренности пищевода, челюсть с звонким ударом зубов закрылась. Она отвалилась и с глухим стуком упала на пол балкона. Тело отца согнулось слишком сильно, плющ медленно исчезал, а на его месте появлялись большие влажные пятна, чей запах отдавал металлом.       — Гори в аду, тварь, — процедил я сквозь зубы, выронив из дрожащих рук нож, который весь был в крови и ошмётках.       Я холодным и отстраненным взглядом смотрел на обезглавленное и сломанное тело отца. Мне стало легче, но и тяжело одновременно. Я прикусил нижнюю губу и отвернулся.       — Господи... — шептал я, сдерживая слёзы, смешивающиеся с дождём. — Господи! Я ж человека... — я глубоко и часто дышал, — ... убил.       Но позади меня послышался шорох. Такой отчётливый, будто кто-то нарочно хотел приковать моё внимание. Меня передёрнуло. Я почему-то представил, что это отец собирается по кусочкам, как пазл, делает неуклюжие шаги ожившего мертвеца, хватает меня за руку... Я резко развернулся, приготовившись дать отпор. И тело отца действительно шевелилось.

~

      — Капитан, у нас неполадки? — обеспокоенно спросил я у Грейсона, когда мы начали резко снижаться, а пилот — хрипеть.       — Пробоины по всему корпусу, — ответил он едва слышно, находясь в десяти метрах над землёй.       — Нам же ща хана будет! — выкрикнул я, кажется, оглушая Грейсона.       — А я как будто и не вижу, а? — раздражённо процедил он сквозь зубы. — Сейчас всё будет.       Он дотронулся до меня своими ледяными ладонями — я вздрогнул, и прошептал:       — Только не обделайся, ради Бога.       Мы резко остановились, зависнув в воздухе и растворившись в нём на пару секунд, и медленно осели на землю. Вот только Грейсон приземлился мягче, чем я: мой левый бок загорелся болью.       — Дамы и господа, у нас технический перерыв, — прохрипел я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от прилипшей мокрой травы. Ноги были в грязи, одежда, кажется, не пострадала.       — Скажи спасибо, что мы не превратились в пюре, — Грейсон размял поясницу, руки и ноги, вновь дотронулся до Кристалла во лбу и опять шикнул. — Здорово же меня отделали, — он бросил на меня косой взгляд, и с его прилипшими волосами это выглядело забавно.       — Жизнь героя не очень сладкая штука, — хмыкнул я, перевалившись с ноги на ногу. — Что, так и будем под дождём стоять? — недовольно поинтересовался я.       — Тебе-то что? Ты же вода! — Грейсон сделал неуклюжий шаг вперёд и чуть не упал, но удержал равновесие.       — Я могу в ледышку превратиться! — возмутился я, смотря на то, как Грейсон шагает впереди меня. — Уважаемые пассажиры, «Грейсон аэрлайнз» находится в нелётном состоянии, — с лёгким смешком произнёс я, хлюпая по воде среди травы. Но потом не сдержался и засмеялся громче. Но от Грейсона шла явная напряжённость и меня это начинало раздражать. — Хэй, чувак, — сказал я, пытаясь заглушить звук дождя, — не парься ты так, расслабься наконец. Чейз давно уже взаперти...       — Да не он меня сейчас волнует, — оборвал Грейсон меня, вдыхая воздух сквозь зубы. — Что-то в этом мире происходит, и мы должны выяснить, что именно. С моим состоянием что-то не то. С Кристаллом, если быть точнее. Или у меня уже просто паранойя, ха-ха! — тихо и нервно засмеялся он.       — Слушай, я не против приключений и прочей движухи, но почему именно мы? Как бы существует полиция и... э-э-э, какие там ещё службы существуют-то?       — Хах, не будь таким наивным. Ты же видел его силу. Прости за пафос, но простым людям его не одолеть. Не всё так просто...       Но на горизонте появился пригородный посёлок, в котором жил Джим. Нам повезло, ведь мы пришли именно с той стороны, с какой нам удобнее всего было бы добраться до его дома. Интересно, а он уже поставил чай? Я, кажется, голодный. Не отказался бы и от печенек. И шоколада. И трёхэтажного, нет, пятиэтажного бутерброда.       — Мы уже рядом, — тихо добавил я и от внезапно нахлынувшего уныния вздохнул. — И почему всё не так просто?       — Ты знаешь, как найти Джима? — удивился Грейсон, вставая на зеркальный асфальт и вытирая подошву своих кед. Послышался неприятный шершавый звук. Шорх-шорх. — Ну, всё потому, что Чейз это понимает, а ты, боюсь, воспримешь всё... эмоционально.       — Тебе повезло! — бодро ответил я, морщась про себя от этого противного звука и пропустив мимо ушей последние слова Грейсона. — С тобой находится опытный экскурсовод...       — Да-да, понял. Давай не рассусоливай тут всё, ладно? — быстро проговорил Грейсон, взглянув на меня раздражённым и усталым взглядом. — Просто скажи, куда идти.       — Туда, — я хмуро показал пальцем направление. И почему в первый день этот чувак казался мне посговорчивей и покруче? Сейчас как-то не очень приятно общаться с ним. От него несёт странным запашком тайны. «Тебе многое предстоит узнать, хлюпик», — пронеслись в голове утробные слова Чейза.

~

      Отец шевельнул пальцами рук. Его неестественно сложившееся тело судорожно дёрнулось и успокоилось. Голова покатилась к сломленному туловищу...       — Да что тут творится вообще?! — тихим шёпотом, в котором сквозили нотки страха, произнёс я. — Почему нельзя оставить меня в покое?! Почему именно со мной случается различная паранормальная фигня?!       — Я тут вспомнил, — голосом мертвеца произнёс отец, когда его голова вернулась на прежнее место, — что забыл с тобой попрощаться, — он улыбнулся уже жёлтыми зубами, зрачки и радужная оболочка поблекли, хотя от силы прошла минута.       Но я ничего не говорил. Я стоял в ступоре возле балконной двери, в крови появились кубики льда. Ужас пробежался по телу, сердце замерло. Я не дышал и немигающим взглядом смотрел на отца, который поднимал сломанное туловище, возвращая ему былое состояние.       — И всё же ты не победил свой страх, а, сына? — саркастично прорычал он. — Расслабься ты, чё напрягся-то так? — он усмехнулся, окинув меня оценивающим взглядом. — Ну ты, конечно, молодец, решился всё-таки меня убить, но, как видишь, не сработало, — он слегка приподнял руки и показал на себя.       — Как?.. — еле выдавил из себя я, боясь вздохнуть.       — Прости, но я оставлю тебя без каких бы то ни было объяснений, — отец улыбнулся тонкой нитью побледневших губ и сощурился. — Рад был снова повидаться, Джимми.       Прогремел гром, молния бесшумно сверкнула где-то за свинцовыми тучами. Я закрыл глаза и сильнее прижал веки к ним, вновь посмотрел на тело отца, которое распадалось на пиксели. Ноги не выдержали, я осел на пол, почувствовав неприятную влагу под бриджами.       — Увидимся по ту сторону... — произнёс отец напоследок, когда стало исчезать его лицо. Последним, что я увидел, были слегка поседевшие, чёрные грязные волосы с молодой листвой, застрявшей в них.       — Ну вот, мы пришли, — услышал я откуда-то с улицы. — Эй, ты куда идёшь? Вход вообще-то в другой стороне! — голос приближался и уже был где-то под балконом. Это же Джей! Боже, Джей!       Но внутри не было того восторга, что понемногу появлялся на лице. Внутри засел страх. «Увидимся по ту сторону». Что он имел в виду?! По ту сторону жизни? Когда я умру? Что! Что он имел в виду?!       Но я дёрнулся, когда чья-то голова начала появляться над перилами. Я по инерции вытянул руки вперёд, из них вышли прыткие лианы, что устремились к нежданному гостю, коим оказался Грейсон. И Джей, сидевший на его спине.       — Хэй! — крикнул Джей, ограждая обоих водной стеной из застывшего в воздухе дождя. — Давно не виделись. Ты так соскучился, что решил сразу же меня обнять, поленившись подойти самостоятельно? — невесело усмехнулся он, спрыгивая со спины Грейсона так, что последний чуть не задел лбом бетонные перила.       — Чёрт, прости... — прошептал я, всё ещё сидя на полу.       — Что тут произошло? — Грейсон нахмурился, внимательно разглядывая «место преступления». Мне стало не по себе от этой его внимательности к деталям. — Что это улетало отсюда?       — Я сам не знаю... — осевшим голосом говорил я. — Он просто взял и растворился...       — Кто? — слишком громко и слишком настороженно скорее потребовал, нежели спросил, Грейсон.       — Отец, — я бросил взгляд на нож, который в эту секунду вызвал у меня ассоциацию с Джеем и его историей. Лезвие было чистым, но он лежал в небольшой кровавой лужице.       — Только не говори мне, что ты поступил как Чейз, — напряжённо проговорил Джей, сверля меня похолодевшим взглядом. — Только не говори мне, что ты тоже становишься, как он.       — Я не знаю... — шептал я, до сих пор не отойдя от случившегося.       — Достал мямлить со своим «Не знаю», — агрессивно огрызнулся Грейсон. — Расскажи-ка всё по порядку и желательно чётко, — он подошёл поближе, морщась от чего-то. Может, из-за запаха крови?       — Свистнешь, как понадобится моя помощь, — неестественно начал хрипеть Джей. — Вы посмотрите, какие люди здесь расселись, — он подмигнул мне, улыбнувшись зубами.       — Ты! — Грейсон резко развернулся и встал в боевую стойку.       — Да что вы все нервные такие, а, — цокнул Чейз, засовывая руки в карманы промокших джинс. — Я тут как бы помочь могу, если что.       — Без фокусов? — настороженно спросил Грейсон, опуская руки, но не сводя сверлящего взгляда с Джея.       — Без фокусов, — Чейз фирменно улыбнулся, но не сдвинулся с места. Было в этой его неформальной и расхлябанной позе что-то подозрительное. От него прямо-таки несло ядовитым злом.

~

      — Хорош всё поджигать! — паническим криком оглушил меня отец, пока я метался по комнате, пытаясь снять с себя пылающую одежду.       — Я не знаю, как прекратить огонь! — в тон ему кричал я, пытаясь найти путь в ванную.       — Тут всё деревянное! Моё оборудование! — больше злился, чем кричал отец.       Жжение исчезло, мне стало легче, но только сейчас пламя сжигало мою одежду, части которой прилипали к коже. Я не мог прекратить этот огненный поток. Что-то было не так. Я паниковал. Мне было страшно. Все мои попытки летели крахом! Как, что мне делать?! Почему он не подчиняется моей воле?!       — Эрик! — в ярости кричал отец, чуть не надрывая голосовые связки. — Отзови этот чёртов огонь, пока сюда пожарники** не припёрлись!       — Как?! — лепетал я, в растерянности смотря по сторонам. — Он не слушается!       — Да ты ж им повелеваешь! — уже откуда-то из другой комнаты кричал отец.       — Чисто по факту — да! — раздражённо отвечал я. — А ещё он не должен обжигать меня, но обжигает! — я выбежал в коридор, где уже стоял отец с ведром в руках. Он вылил содержимое на меня, стало ещё больнее, нежели при ожогах от огня. Зато я потух.       — Уф, с одной проблемой справились, — выдохнул он, но тут же сорвался с места и побежал обратно к оборудованию. — Но где я найду грёбанную землю?!

~

      — О, чувствуется, что док веселится в том мире, — прошептал Чейз, пока мы с Грейсоном обсуждали случившееся. — Просто ноги жжёт, не обращайте внимания, — он хитро улыбнулся, снимая кеды и ступая босыми ногами на мокрый пол. — А-ах, так-то лучше.       — Ты бы словами пока не раскидывался, — процедил сквозь зубы Грейсон.

~

      Я, мокрый с головы до ног, без одежды, которая сгорела, чмокающими шагами пошёл за отцом. В квартире уже пахло гарью, слышался странный треск, что-то щёлкало и, кажется, искрилось. Отец пытался потушить огонь, но он был жалок по сравнению со стихией. Я был в замешательстве. В голову лезли какие-то странные эпизоды из моей (да, я на все сто уверен, что это она!) жизни, которых я совершенно не помню! Огонь, который буквально управлял мною, с которым мы практически стали единым целым, был мне неподконтрольным. Что делать? Папа злился, но ему было страшно за содержимое комнаты. Ему надо помочь. Нельзя стоять столбом!       Даже не надеясь на то, что это сработает, я вытянул одну руку вперёд, закрыл глаза и сосредоточился на полыхающей комнате. «Ко мне», — мысленно приказал я.       — Что, решил помочь, а? — съязвил отец, энергично ударяя какой-то плотной тканью по пламени.       — Не мешай! — крикнул я, напряжённо морщась.       Нет, он не подчинялся мне. Что-то блокировало связь. Но что?!       «Прими обратно этот мир», — вновь этот голос в голове.       Я медленно помотал головой, пытаясь отделаться от этого наваждения, явившегося не вовремя. «Прими!» — настойчиво продолжал голос.       — В смысле принять?! — раздражённо выкрикнул я, опуская руку, когда в дверь стали колотиться.       — О! Уже здесь! Когда не надо слишком быстры! — отец, не переставая, с льющийся из него злостью дубасил по огню на пустом кресле. — Не смей открывать! Есть идея.       — Так они вышибут дверь в любом случае! — кричал я, подходя к отцу.       Но он резко толкнул меня в кресло, на котором я очнулся, выбросил одеяло и в спешке стал натягивать на меня тот прибор.       — Ты чего творишь?! Хочешь заживо меня зажарить?!       — Есть идея. И тебе она не понравится.       — О, то есть не хочешь меня посве...       Но передо мной резко появилась другая картина, а треск огня внезапно пропал. Я падал откуда-то сверху. Был дождь. Но я был в одежде.       — О, какие люди, — усмехнулся Грейсон, когда я завис в воздухе над каким-то балконом, где были Джей и Джим. — Научись сперва летать нормально, а уж потом падай, сколько хочешь.       — Откуда вы взялись?! — удивился я, не понимая происходящего.