Береги себя, Гарри

      Тишину в поместье Блэков во Франции сегодня в обход всех устоев нарушал звонкий детский смех. Двое мальчишек бегали по поляне, время от времени показывая друг другу что-то, негромко переговариваясь, а потом хохотали по-детски, открыто, искренне.       Сириус никак не мог найти причину, по которой его мать пошла на подобную жертву. Один ребёнок в доме, даже такой, как Регулус — уже беспокойство и шум, а целых двое составляли вполне реальную угрозу свести Вальбургу с ума. Но в этот раз идея пригласить на день рождения внука Виктора Жюльена исходила от неё самой.       Впрочем, одна идея у мага всё-таки была. С помощью юного наследника Жюльенов Вальбурга вполне могла собираться убить сразу двух зайцев: показать Регулусу пример идеального поведения будущего главы рода и дать ему стимул засесть за изучение французского. И если это действительно было так, то оба плана сейчас были всухую разбиты мальчишками семи и восьми лет.       Первому замыслу леди Блэк пришёл конец, когда через двадцать минут после встречи и Виктор, и Регулус таинственным образом оказались перепачканы землёй, травой и красками, видимо, появившимися в результате чьего-то магического выброса. Второй потерпел крах, когда выяснилось, что в этом возрасте им вовсе не обязательно говорить на одном языке, чтобы веселиться.       — Хаус! — указал тоненьким пальчиком на дом младший из Блэков и широко улыбнулся новому другу. — А... Аус? — смешно растягивая звуки, попытался повторить француз, а потом негромко хихикнул, — ля мэйзон. Но Регулус вызов не принял, а рассмеялся, и этот смех сделал для Сириуса пасмурный и душный июльский день в разы светлее.       По закону жанра, именно в этот самый момент из дома вышла недовольная Вальбурга. Оглядела перемазанных бегающих детей и устало опустилась в кресло на веранде рядом с сыном. — Регулус! — воскликнула она, и мальчишку будто мгновенно подменили. Дождавшись короткого кивка Виктора, означающего, что тот может подождать, он поплёлся к бабушке, на ходу пытаясь пригладить взлохмаченные волосы и оттереть со лба самую заметную полоску грязи, что, в общем-то, было довольно бесполезно.       И перед Вальбургой предстал её ночной кошмар во всей красе, по недоразумению последние шесть лет считающийся её внуком. Густые чёрные волосы торчали во все стороны, с утра идеально выстиранная и выглаженная домовиком мантия теперь была измята и украшена пятнами всех цветов радуги. Несмотря на то, что попытки стереть полосу грязи со лба увенчались успехом, детское личико с лёгкостью могло соревноваться с мантией по количеству пятен, которым там быть не полагалось. На руке красовалась свежая длинная царапина, и уже выступали первые капельки крови.       Сириус не мог винить сына во всём этом. Слишком хорошо ему был знаком взгляд этих серых глаз... В детстве он и сам был таким же, когда вдруг выдавалась минутка без надзора отца, матери, кучи домовых эльфов и дотошного младшего братца с его вечным "Мама будет недовольна!". И смотрел на родителей, которые принимались за лекции о поведении наследника рода, волком, а во взгляде плясали весёлые огоньки. Именно таким и должен был быть семилетний ребёнок, который наконец вырвался на свободу.       Вальбурга этого понимать не желала. Казалось, у неё вот-вот случится сердечный приступ от одного вида внука. Вернуть себе самообладание стоило пожилой леди достаточно серьёзных усилий. — Регулус Блэк, объяснитесь немедленно. Что это за вид, и почему вы ведёте себя, не как подобает юному лорду? Губы ребёнка предательски задрожали, а в глазах появились слёзы. Сириус уже был готов наплевать на все договоры с родительницей, кинуться к мальчику и утешить его. Но гордость сына, бывшая у него буквально в крови, в сочетании с воспитанием Вальбурги, этого бы не позволила, а отношения с матерью, чуть улучшившиеся после той сделки, грозились вновь испортиться.       Сириус еле заметно кивнул, и это несколько придало Регулусу сил. Мальчик слегка вздёрнул подбородок и прищурился, пытаясь загнать назад ненавистные слёзы. — Бабушка, мы играли... и заигрались. Я подумал, что раз сегодня мой день рождения, мне можно... — негромко пробормотал Регулус. Вальбурга продолжала смотреть на внука с крайним неодобрением. — Вы ведь понимаете, что такое поведение непозволительно для молодого человека вашего статуса? — холодно продолжила она. Мальчик, насупившись, кивнул. — Вызовите Кричера, Регулус. И вы, и ваш друг должны привести себя в порядок прежде, чем мы отправим его домой. Регулус, поняв, что праздник уже подошёл к концу, обиженно смотрел на бабушку с полминуты, потом замер, что-то соображая, и лишь затем вызвал эльфа и знаками показал Виктору, что им надо перенестись.       Когда оба ребёнка и Кричер растаяли в воздухе, Сириус встал, собираясь уйти в дом, но его остановил резкий оклик матери. — А ты ведь почти сдался. — О чём вы? — обернулся Сириус. — О том, что ты чуть было не кинулся его утешать и убеждать в несправедливости моих взглядов, — презрительно щурясь, пояснила ведьма. — У нас был договор. Но он на вас обижен, мама. — Кто бы сомневался, — ворчливо пробормотала Вальбурга, — а зря. Это было меньшее, чего Регулус заслуживает, так себя ведя. — Про это у нас тоже был договор. И в его возрасте нормально веселиться, не думая о последствиях, — отрезал Сириус и сделал шаг в сторону двери. — А ведь он Блэк... — вновь раздался за спиной насмешливый голос матери. — Что? — вновь застыл мужчина. — Он Блэк, Сириус, гораздо больше, чем ты. Хоть маленький и полукровка, зато гордый и даже сейчас мудрый. Возможно, я частично откажусь от того, что сказала тебе шесть лет назад. Из этой затеи ещё может выйти что-то приличное, если ты, конечно, не будешь подталкивать его к тому пути, что выбрал когда-то для себя. Сириус лишь неопределённо покачал головой. — Ты собираешься рассказать ему? — задала прямой вопрос Вальбурга, награждая сына долгим задумчивым глазам. — Не сейчас, когда вы фактически сказали Регулусу, что он недостоин своего рода. Он воспримет это неправильно. — Не понимаю, когда ты начал взрослеть? — уже не обращаясь конкретно к сыну, спросила леди Блэк и, когда за ним закрылась дверь, добавила. — Жаль, что не раньше, чем сбежал к Поттерам.       Дойдя до своей спальни, Сириус трижды дотронулся волшебной палочкой до ящика стола, стоявшего в углу возле окна. Тот недовольно скрипнул и открылся, демонстрируя своё содержимое. Мантия-невидимка, снитч, украденный Джеймсом на пятом курсе, аккуратные стопки писем Лили, альбом... А на самом дне — вырезка из Пророка. Некролог, с большой напечатанной фотографией маленькой, но великой семьи. Он хорошо помнил тот день, когда сам сделал её. Маленькому Гарри тогда не было и года, и хотя страшно было всем, ещё не появились слухи о предателях среди Мародёров или о Волдеморте, охотившемся на Поттеров. И они были счастливы. Сириус провёл пальцем по фотографии, смахивая несуществующую пылинку. — Я всегда забочусь о Гарри, — прошептал он в пустоту, слегка запнувшись на настоящем имени сына, — и однажды он обязательно узнает. Я обещаю.