Береги себя, Гарри

      Наконец август подошёл к концу, и наступил тот самый день. В доме на площади Гриммо не спали уже давно. В гостиной находился огромный чемодан, куда Вальбурга то и дело отправляла всё больше и больше вещей. Нет, Регулус, конечно, собирался заранее, но бабушка практически каждую минуту вспоминала что-то, без чего её внук не выживет и что нельзя будет прислать в школу посылкой. В какой-то момент в стороне не удалось остаться и отцу. Краем глаза Регулус успел увидеть, как тот положил внутрь что-то, о чём Вальбурга вроде бы не просила. Мальчик лишь радовался, что у волшебников есть такая замечательная вещь, как заклятие незримого расширения, потому что иначе, был уверен он, всё не влезло бы даже в три чемодана.       Когда книги, одежда, письменные принадлежности, пара лечебных зелий и несколько артефактов были уложены, а завтрак всё-таки съеден, пришла пора наставлений. Начинал Сириус. На протяжении нескольких минут отец пытался произнести длинную речь, заготовленную накануне, но в конце концов не выдержал и просто обнял сына, прошептав: «Я люблю тебя, Регулус. И буду гордиться тобой, куда бы ты не поступил». Невысказанное «главное, чтобы не на Слизерин» осталось висеть в воздухе. Регулус прекрасно понимал, что вопрос факультета для папы и бабушки — вопрос принципа.       А потом свою речь начала Вальбурга. — Регулус, — твёрдо произнесла она, а потом вдруг взяла руку внука в свою. От неожиданности мальчик чуть было не поперхнулся. Он не мог вспомнить, чтобы бабушка когда-либо так делала во время разговоров. Даже когда она рассказывала правду о его семье, они оставались на расстоянии. — У тебя впереди длинный и сложный путь, но его очень важно пройти и сделать это хорошо. И хоть изначально я была против твоего поступления в Хогвартс, я очень рада, что твоему отцу удалось подобрать нужные аргументы, чтобы мы с ним пришли к выводу, что так будет лучше. Я очень надеюсь, что ты поддержишь нашу семейную традицию и поступишь на факультет, который достоин тебя, и которого достоин ты, но в любом случае попытаюсь понять и принять твой выбор. Веди себя, как полагается наследнику древнего и благородного рода Блэк. Береги себя, Регулус. Мальчик сдержанно кивнул и попрощался с Вальбургой. А потом крепко уцепился за отца, и раздался хлопок аппарации. Последнее, что увидел Регулус, была грустная улыбка на лице леди Блэк. Впрочем, быть может, ему померещилось.       От площадки для аппарации до вокзала Кингс-Кросс они дошли молча. Регулусу внезапно перестало хотеться в Хогвартс. Хотелось оставаться дома, пусть под строгим надзором, зато с любимыми и совсем-совсем родными папой и бабушкой. Но надо — значит надо. Сжал ручку тележки с чемоданом и Хедвиг покрепче и побежал в барьер, успев лишь самую малость испугаться. После перехода на платформу и погрузки багажа Сириус вновь обнял сына и попросил его писать как можно чаще. Мальчик к своему ужасу не смог сдержать эмоций и уткнулся в плечо отца. — Выше нос, Рег. Хогвартс тебе понравится, вот увидишь, — шепнул ему Сириус, но ребёнку неожиданно показалось, что его голос прозвучал неуверенно. Подходило время прощаться.       Когда мальчик сел в поезд и в последний раз помахал папе из окна, стало чуть легче. Неожиданно для себя Регулус понял высказывание бабушки про то, что порой держать лицо и скрывать эмоции легче, чем их показывать. Гораздо сложнее было ощущать на себе сочувствующий взгляд отца, чем проглотить злосчастный комок в горле. Интересно, а самому Сириусу было так же страшно в первый раз покидать надолго родной дом? И как только мальчик задался этим вопросом, поезд дёрнулся и поехал. Сначала медленно, а потом быстро, оставляя перрон далеко позади…       — Можно к тебе? — прервал его уединение с «Занимательными чарами» мальчишеский голос. — Везде просто занято… Регулус поднял взгляд на гостя и кивнул. Мальчишка уселся напротив. — Я Рон, кстати. Рон Уизли, — широко улыбнулся он и протянул руку соседу. — Регулус Блэк, очень приятно, — ответил мальчик и пожал протянутую руку, изо всех сил стараясь не представлять реакцию бабушки на такое знакомство. Вопрос Рона оказался предсказуем. — А разве последние Блэки, Сириус и его мать, Вальбурга, кажется, не умерли в 1981? Регулус вскинул подбородок, пытаясь не фыркнуть. — В таком случае меня бы здесь не было. Потому что Сириус Блэк — мой отец. — Твой отец? — нахмурился Рональд, видимо, высчитывая что-то в уме, а потом чуть медленнее продолжил, — но если он твой отец… Никто не знал о его сыне! Тебе не может быть одиннадцать! И даже десять… — Я приёмный, — коротко отозвался мальчик и, воспользовавшись возникшим замешательством, окинул внимательным взглядом нового знакомого. Первое впечатление, составленное, несомненно, не без помощи бабушкиной науки, неожиданно оказалось ложным. За не обезображенной интеллектом внешностью скрывалась способность довольно ясно и быстро мыслить. — Приёмный… протянул Рон, — а кем были твои родители? — Я их не помню, — отрезал Регулус, чуть хмурясь. Чувство такта явно не было сильной стороной Уизли. — Отец пропал до моего рождения, а мать… Мать умерла от рака вскоре после знакомства с папой. — А что такое рак? — продолжил выспрашивать мальчик. — Магловская болезнь. Её практически не лечат. Вновь повисла неловкая пауза, и Регулус краем глаза начал поглядывать в книгу. Но Рон перевёл разговор в другое русло, и чары опять оказались отложены. — А правда, что твой отец был близким другом Поттеров? Мне рассказывали, что он был с ними до самого конца. Некоторые даже говорили, что в ту ночь он тоже был в Годриковой Впадине, но это, похоже, просто домыслы. — Они были лучшими друзьями, — проглотил Регулус резко вставший поперёк горла комок. Если бы кто-нибудь только знал, насколько тяжёлой была эта тема для него. — Он рассказывал тебе о них? А то они герои, а мы так мало о них знаем! — Рассказывал, — сухо отозвался мальчик, но поделиться опытом не спешил. Это была отнюдь не та тема, на которую он мог говорить часами. Тем более, что бабушке в данной ситуации так и не удалось привить ему истинно слизеринское хладнокровие. Регулус мог продержаться минуту, две, три. А дальше начинал звенеть голос, и глаза становились влажными. Но каким-то шестым чувством в этот раз Рон понял, когда стоит остановиться, и настаивать на рассказе не стал. В купе воцарилась тишина.       Вскоре после того, как мимо проехала тележка со сладостями, дверь открылась вновь. На пороге стоял пухленький мальчик, явно такой же первокурсник, как и Регулус с Роном. Он был чем-то расстроен. Через несколько секунд к нему присоединилась кучерявая девочка. — Вы не видели жабу? — спросила она и положила руку на плечо мальчика. — Мальчик по имени Невилл потерял свою жабу. — Привет! — отозвался Регулус, обрадованный появлением в купе новых лиц. Всё-таки лёгкое напряжение после исключительно вежливой беседы с Рональдом в воздухе висело. — Вы пробовали воспользоваться поисковым заклинанием? Девочка отвечать не стала, достала палочку и застыла. — Но для этого заклинания надо же точно представлять, что ты ищешь, — объяснилась она, — а я не знаю, как выглядит жаба… — Поэтому и колдовать придётся Невиллу, — согласился Блэк и, чуть подумав, добавил, улыбнувшись девочке. — Ты очень умная. — Спасибо, — откликнулась та, слегка смутившись. Невилл, тем временем, подумав, произнёс заклинание. Регулус успел отметить, что колдовал новый знакомый с каким-то трудом, будто бы палочка его плохо слушалась. Но вовремя прикусил язык и спрашивать не стал. Всё-таки, не самый лучший вопрос на первых минутах знакомства.       В воздухе появился небольшой шарик, который просто висел, будто бы дожидаясь, когда Невилл поблагодарит всех за помощь и двинется следом за ним.       Когда мальчик вышел, девочка подсела к Регулусу и Рону. — Я Гермиона. Гермиона Грейнджер. — Регулус Блэк, очень приятно. — Рон. Рон Уизли, — наконец заговорил Рон. — На какой факультет вы бы хотели поступить? — спросил Регулус, не давая тишине вновь захватить купе. — Гриффиндор! — живо откликнулся Рон, осилив, наконец, бутерброды. — У меня все в семье гриффиндорцы. — Я не знаю… — серьёзно вздохнула девочка. — Больше всего мне нравится Гриффиндор, но я думаю, что могу оказаться и на Рейвенкло. А ты, Регулус? — Это очень сложно. Честно говоря, я могу оказаться на любом из факультетов. Это ведь не важно, да? На каждом из них учились великие волшебники и не очень… — Но на Слизерине учились подлецы и тёмные маги! — вставил Уизли свои пять копеек. — Как и на других факультетах. Человек, который продал Поттеров, о которых мы с тобой говорили, был гриффиндорцем. Папа рассказывал. А я точно знаю, что был волшебник, закончивший Слизерин и не ставший тёмным магом, — парировал Регулус и непроизвольно сжал очередное письмо матери в кармане. — Я бы в любом случае не смогла учиться там… Я маглорождённая, — чуть грустно вздохнула Гермиона.       — Маглорождённая? — услышал Регулус знакомый голос над головой. За разговором он и не заметил, как они осталась не одни. — Маглокровка и ребёнок предателей крови. Интересные знакомства ты однако заводишь, Блэк. — Здравствуй, Драко, — встал и улыбнулся Рег, вспомнив наставления бабушки о том, что будет очень хорошо, если он подружится с Малфоем. — Я не уверен, что мои знакомства, какими бы они ни были — твоя забота. — Я должен закрыть глаза на то, что последний наследник благородного рода общается с предателями крови? — произнёс Малфой, растягивая слова точь-в-точь, как в прошлую их встречу. — С чего вдруг по имени? — По воздуху статус «предателя крови» не передаётся. А по имени с того, что мы родственники. Не ошибусь, если скажу, что твоя мать — кузина моего папы, — привычно вздёрнул подбородок Регулус. — Отец говорит, что предатель крови общается с магглами. И маглорождёнными. — А книги из нашей родовой библиотеки говорят, что клеймо род получает, если кто-то из предков нарушил клятву на крови или совершил преступление против близкого родственника-мага. Остальное — лишь плохая репутация. Драко неожиданно застыл, задумавшись. Можно было буквально увидеть, как мысли летают в его голове. — Я буду не удивлён, если ты окажешься на Рейвенкло, Блэк… Регулус, — усмехнулся он и протянул руку. Мальчик позволил себе несколько секунд раздумий, а потом пожал её.       Наконец Малфой кивнул ему на прощание, начисто проигнорировав остальных присутствующих, и вышел. Тут Рон сощурился. — Как ты можешь с ним общаться? — воскликнул он. — Отец Малфоя — Упивающийся! А твой сражался на стороне света! — То, что его отец — тёмный маг, не делает его самого тёмным магом, — пояснил юный Блэк. — В нашем мире многое определяется происхождением, но не это. Рон пожал плечами. С Регулусом было сложно спорить, складывалось ощущение, что на каждый выпад у него был тщательно отрепетирован ответ. Всю оставшуюся дорогу они беседовали на отвлечённые темы: квиддич, тут было, что сказать Рону, он обожал этот спорт и мечтал однажды играть в команде, книги, при разговоре о которых загорелись глаза у Гермионы, и история Хогвартса.       За окном стремительно темнело. Когда в купе зашёл староста и объявил, что они скоро прибывают, багаж будет доставлен в школу, и не надо толкаться при выходе, Гермиона отправилась к себе, давая мальчикам переодеться.       Вопреки указаниям старост, толчея на выходе образовалась жуткая, и прежде, чем Регулус и Рон оказались снаружи, прошло немало времени. — Первокурсники, сюда! — услышали мальчишки громкий голос и вместе поспешили к его обладателю. Им оказался огромный человек с длинной, спутанной и чёрной бородой. Убедившись, что все дошли, он повёл детей к берегу озера. — Ещё несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул, не оборачиваясь, великан. Вид, открывшийся им, был на самом деле прекрасен. Хогвартс оказался огромным средневековым замком с множеством башен, а десятки окон приветливо светили прибывающим студентам. — Рассаживайтесь по лодкам! Максимум четыре человека в одну, — закричал он.       Рон и Регулус сели напротив Гермионы и Невилла, который уже держал на руках Тревора, свою жабу. Когда все выбрали себе места, лодки сами собой поплыли. — Пригнитесь! — скомандовал мужчина, когда они подплывали к утёсу. Все наклонили головы, и они проплыли между зарослями плюща, закрывавшими тоннель, что заканчивался прямо у входа в замок.       Наконец, они высадились на сушу и великан повёл их по лестнице, освещая дорогу огромным фонарём. Ещё один лестничный пролёт — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. — Все здесь? — поинтересовался мужчина. Убедившись, что всё в порядке, он поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.       Дверь открылась. За ней стояла немолодая и высокая волшебница, одетая в зелёную мантию. Впечатление она производила человека на редкость строгого, но справедливого. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей великан. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперёд, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале, на каменных стенах горели факелы, потолок был невероятно высоким, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. За закрытой дверью справа были слышны сотни голосов — должно быть, там уже собрались все остальные ученики. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Она бегло осмотрела первокурсников на предмет недостатков. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Регулус прикрыл глаза, изо всех сил пытаясь сконцентрироваться. Всего лишь померить старую шляпу. Что может быть проще? Но сердце колотилось предательски. Что, если всё пойдёт не по плану? Что, если шляпа откажется выслушать его просьбу?       За его спиной кто-то охнул, что совсем не способствовало душевному равновесию. Мальчик оглянулся. В маленьком зале появились привидения, которые вовсю ругали Пивза, местного полтергейста. Это он знал от отца. Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждёте отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадёте в Хаффлпафф! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнёс строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнётся. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на призраков, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! Когда они вошли в Большой Зал, у Регулуса было стойкое ощущение, что его ноги налились свинцом, и он совершенно не замечал роскоши вокруг.       Из толпы вынырнула Гермиона и подошла к нему, указав на потолок, где парили свечи. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо. Я вычитала это в «Истории Хогвартса».       Наконец, профессор Макгонагалл поставила шеренгу первокурсников перед табуретом со старой шляпой. Настолько старой, что она была вся в потёртостях и, вдобавок, казалась ужасно грязной. Вмиг все взгляды оказались прикованы к артефакту, и воцарилась тишина. А затем Шляпа шевельнулась и запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждёт Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Хаффлпафф ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Рейвенкло. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надёжные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.       — Когда я назову ваше имя, вы должны будете примерить шляпу, — строго произнесла Макгонагалл и тут же вызвала первого человека, — Аббот, Ханна. Симпатичная девочка со светлыми тоненькими косичками почти сразу же отправилась на Хаффлпафф. — Блэк, Регулус.       Регулус на ватных ногах подошёл к табурету. В ту же секунду Распределяющая Шляпа накрыла его глаза. — Юный Блэк… — услышал он голос в голове. — Я не могу выполнить твою просьбу. — Недостаточно хорош? — отозвался мальчик, старательно скрывая дрожь в голосе. — Слишком хорош, — усмехнулась Шляпа. — Настолько хорош, какими могут быть только ученики великого Салазара. — Но… — попытался спорить он. — Ты считаешь, что Рейвенкло — это компромисс, — перебил голос. — Ты совершенно прав. Но рассуждая так, ты ведёшь себя как истинный слизеринец. Этот факультет сделает из тебя великого волшебника, Регулус Блэк. — А… — вновь предпринял попытку что-то сказать маленький волшебник. — Тебе придётся найти с ним общий язык. Я уверена, ты не разочаруешь, — проскрипела Шляпа и уже совсем иным голосом вскрикнула. — Слизерин!       Пока Регулус шёл к крайнему столу, он успел увидеть, как удивлённо и с каким-то раздражением посмотрел на него Рон.       Он практически не заметил, как пожал руку старосте, и как Милисента Булстроуд уже через полминуты приземлилась на скамейку рядом с ним. Боунс на Хаффлпафф, Гойл на Слизерин… — Грейнджер, Гермиона, — вызвала девочку Макгонагалл, и та присоединилась к столу Рейвенкло и весело улыбнулась ему, Регулусу. Он и сам невольно расплылся в улыбке, успокаиваясь. Дафна Гринграсс, Винсент Крэбб, Драко Малфой и Пэнси Паркинсон присоединились к столу Слизерина. Между ними Регулус обратил внимание лишь на присоединившегося к столу Гриффиндора Невилла. Рассеянный Невилл так и ушёл с табурета в Шляпе под весёлые смешки зала, отчего весь залился краской. — Уизли, Рон, — произнесла Макгонагалл. Рон тоже сидел недолго и отправился к братьям. Блейз Забини занял место рядом с Ноттом, и Распределение, наконец, закончилось.       Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развёл руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнёс он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! Дамблдор сел на своё место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Регулус удивился и обратился к сидящему рядом старосте: — Он немного не в себе? — Понятия не имею, Блэк, — пожал плечами тот. — У нас на факультете есть теория, что это — его авторитетное мнение о Домах. В таком случае… Мы выбрали правильный.       И грянул пир. Еда здесь была на самом деле восхитительной, и глаза детей, даже выходцев из знаменитых и богатых семей, буквально разбегались от такого разнообразия. За столом Слизерина, несмотря на проделанный длинный путь, ели совсем немного. Регулусу не лез кусок в горло. Он прекрасно понимал причины, по которым Шляпа решила, что этот факультет должен стать ему домом, но… Он не представлял, что напишет в письме отцу. Всё-таки мальчик знал, что Сириус в глубине души надеялся на поступление сына на Гриффиндор. Из размышлений его вновь вырвал голос директора.       — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Взгляд Дамблдора на мгновение остановился на рыжих макушках братьев Рона. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Хуч. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Эти слова директора породили шелест переговоров по всему залу, а потому он помолчал с минуту, давая всем обсудить заявление.       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Регулус заметил непонятные улыбки, которые как по команде появились на лицах его одноклассников и некоторых учителей. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на её конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поёт на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдётся, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай всё, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли всё ещё продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Староста, с которым ранее уже говорил Регулус, и девушка негромко, но слышимо подозвали к себе первокурсников и, убедившись, что все на месте, повели их из зала. По пути в подземелья они указывали им на каждую приметную картину, которая могла бы служить ориентиром хотя бы на первое время.       — Кровь и власть, — произнесла девушка, и дверь распахнулась. Все вошли внутрь и обступили старост. Первым взял слово юноша. — Добро пожаловать на факультет Слизерин! Меня зовут Андреас Пьюси, это — Джемма Фарли. Мы — старосты факультета. Взгляните сюда: в гостиной Дома Слизерин висит его герб. На нём изображена змея, животное, издавна считавшееся холодным, расчётливым, умным и хитрым. Все эти качества искал Салазар Слизерин в своих учениках. Наш факультет окутан множеством слухов и тайн: одни говорят, что все мы — будущие тёмные маги, другие — что все мы исключительно чистокровные волшебники. Это не обязательно так. Да, Слизерин выпускал тёмных магов, но их выпускали и другие факультеты. Да, у нас есть традиция принимать детей из благородных семей, но среди нас были и те, у кого один из родителей маггл или маглорождённый. Поэтому вы должны знать, вы — достойнейшие из достойнейших. Пьюси замолчал, а Регулус успел отметить, как гордо вскинул голову Драко Малфой. Вот уж кто точно не сомневался, что он лучший. — Декан нашего факультета, профессор Снейп, преподаёт зельеварение, — вступила Фарли. — Если вдруг Пьюси или я не сможем ответить на ваш вопрос, вы всегда сможете обратиться к нему. Его не любят на других факультетах, но он всегда заботится о чести нашего Дома. Призрак Слизерина — Кровавый Барон. Пароль от гостиной — слова «кровь и власть». Он меняется каждые две недели, поэтому следите за доской объявлений. Никогда не приводите сюда учеников других факультетов. И последнее: мы уже семь лет одерживаем победу в соревновании за Кубок Школы. И теперь получение награды зависит и от вас. Мы надеемся, что вы приложите все усилия, чтобы не подвести нас. Спальни девочек находятся по вашу правую руку, спальни мальчиков — по левую. Спокойной ночи.       Первокурсники кивнули друг другу и старостам и разошлись. Комнат было две, а потому было решено разделиться. Всё-таки меньше народу — больше личного пространства. А личное пространство для слизеринца — святое. Регулус, Драко и Теодор Нотт расположились в одной комнате, вторую заняли Крэбб, Гойл и Забини.       — Не ложишься спать, Блэк? — спросил Нотт, усевшись на понравившуюся кровать. Регулус покачал головой: — Надо написать домой. Отцу и тёте. Теодор кивнул и достал из чемодана чернильницу и перья. Несколько минут подряд в комнате был слышен лишь тихий скрип перьев, а потом, как по команде, он стих. Регулус свернул два свитка и подошёл к окну, выпуская из клетки Хедвиг. Сова негромко ухнула, когда он привязал к её лапке два письма: папе и тёте Мериголд. Но Регулус вдруг застыл. — И... — Домовики, Регулус, — усмехнулся Малфой. — Их здесь не получится дёргать по любому поводу, но отправить сову из подземелья нельзя, потому у нас привилегия. — Спасибо, — искренне и слегка смущённо улыбнулся мальчик. И когда сова была отправлена с эльфом, было наконец можно укладываться.

***

      Этой ночью Регулусу Блэку снились очень светлые сны. Сны, в которых Лили Поттер крепко прижимала его к себе, Джеймс и Сириус смеялись, а после с гордостью долго трепали его по макушке. Неподалёку стояла пожилая леди, в которой сложно было признать Вальбургу Блэк: настолько открытой была её улыбка.       Этой ночью Регулус Блэк будто бы светился во сне.