Только мы

Я заметил, как начал меняться Эван. Это меня удивляло и одновременно настораживало. В самом начале нашего знакомства он был простым добряком, глуповатым, вёл себя, словно ребёнок. Но сейчас... Он стал совсем другим. Эван стал уверенней и серьёзней. Их сложные отношения с Келли наладились — он был более настойчивым, перестал уступать. И я чувствовал, как между мной и Эваном нарастала конкуренция. Мы были словно два тигра, что в любой момент могут вцепиться друг другу в шею. Он буквально не давал мне общаться с сестрой. А когда всё же мне удавалось провести время с Келли — Эван всегда был где-то рядом и наблюдал. Гадёныш явно всё пронюхал. Я не чувствовал за это никакого стыда. Только нарастающую злость к нему. После того, как Эван помог мне в день укуса — я уже был готов закрыть на всё глаза и наконец пойти к нему навстречу. Но сейчас же я понял, что поступил правильно, что так и не проявил к нему доброты. Я считаю, этот сопляк недостоин хорошего к нему отношения. И тем более он недостоин моей сестры. Ох, мне так жаль её. Порой я пробовал представить себя на месте Келли. И мне становилось больно. Она потеряла маму. Она чуть не была изнасилована. Она, чёрт возьми, целовалась с родным братом. А потом держала его, пока ему рубил руку её парень. — Я ненавижу себя за то, что не могу сделать тебя счастливой, — сказал я ей однажды. — А я ненавижу себя за то, что не могу признать, что люблю тебя, — хмыкнула она и взглянула мне в глаза. Я мимолётно осмотрел её аккуратное лицо. Как же она на меня похожа. Словно часть меня. Я чувствовал себя так, словно нахожусь под чарами. Под её чарами. Я улыбнулся. И мы оба застыли, словно две греческие статуи влюблённых, что смотрят друг на друга с нежностью и тоской. — Я не хочу, чтобы ты был моим братом, — горячо прошептала Келли. Её серо-зелёные глаза, точно такого же оттенка, как и мои, заслезились. Но она не расплакалась, держала себя в руках. Я так боялся что-либо сделать. Не хотел портить такой момент. Мне действительно было страшно, что всё вновь оборвётся. Как тогда, когда я впервые поцеловал её. Воспоминания об этом до сих пор вызывали боль в районе груди. — Джонни, ты можешь делать всё, что хочешь, — сестра обняла меня, положив голову мне на плечо. Я чувствовал её размеренное дыхание на своей шее. Она словно прочитала мои мысли. Келли так плотно обняла меня, что эта близость пьянила и приятно отзывалась внизу живота. Почувствовал, как она медленно целует меня в шею. Я закусил губу. — Всё, что хочешь, — повторила она. Осмелев, я повернул её голову к себе и поцеловал в губы. Сначала неуверенно, но когда понял, что она отвечает мне, когда почувствовал её язык у себя во рту — наконец решился на то, чего желал так давно. Практически невесомо повалил Келли на свою кровать. И даже то, что у меня не было руки не мешало мне никаким образом. Я просто чувствовал такую эйфорию, что это казалось мелочью.

Секреты, что я хранил в своём сердце, Спрятать тяжелее, чем я думал. Может, я просто хочу быть твоим, Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим, Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим.

Но я всё ещё чувствовал себя так, словно принуждаю её. Почему-то мне казалось, что она вовсе меня не хочет. Вот только когда она принялась жадно раздевать меня, откидывая одежду в сторону, целовать меня, гладить, кусать — все сомнения пропали. Мы остались друг перед другом в одном лишь белье. Это последнее, что разделяло нас от той запретной близости. Келли лежала передо мной. Такая расслабленная, раскрепощённая. Она доверяла мне. А я доверял ей. Я снял с неё последние детали одежды. Коснулся ладонью её между ног. Сестра двинулась мне навстречу и прикрыла глаза в блаженстве. Я уже давно был наготове. Во всех смыслах. Она стянула с меня боксёры, коснулась разгорячённой плоти. Одно лишь мгновение — и я уже был в ней. Келли взялась за мои плечи, открыла рот, хватая воздух. Я двигался медленно, боясь причинить ей боль. Это ведь её первый раз. А потом... Она уже сама стала просить меня быстрее. Я всё делал так, как она желала. Не хотел её разочаровывать. Келли взяла меня за руку, мы сплели пальцы. Смотрели друг другу в глаза.

Распоряжайся мной, милая, Я просто хочу быть твоим.

— Ты прекрасна, — шептал я в перерывах между страстными поцелуями. Были только мы. Остальное неважно.