Недоделанные Ромео и Джульетта

Вам приходилось участвовать в спектаклях? Учить текст до боли в голове, а во время самого выступления сдерживать дерганье в коленях? Мне — да, и как не странно я до сих пор боюсь, что выпаду из злосчастного балкона или забуду слова от волнения! Хотя и сейчас мой голос дрожит и скорее всего, это из-за Арнольда, который внимает каждому моему слову. До выступления осталось три дня, и поэтому мы тщательно учили текст, собираясь, каждый день. Не считая общих репетиций. В его комнате так ничего не изменилось, разве что старый, потрепанный компьютер заменили ноутбуком. Вообще мы собирались пойти в парк, куда-нибудь в укромное место, чтобы порепетировать, но дождь решил иначе. Битый час я чуть ли не ору на Шотмана, чтобы тот говорил с чувством, а не как рыба об лед. Уже около десяти, а я скоро сдохну от голода и нервов. В животе неприятный комок, да и морозит по тихой. Осталось совсем чуть-чуть! — Почти светает. Шел бы ты подальше. А как, скажи, расстаться мне с тобой? Ты как ручная птичка щеголихи, Привязанная ниткою к руке. Ей то дают взлететь на весь подвесок, То тащат вниз на шелковом шнурке. Вот так и мы с тобой. — Мне б так хотелось Той птицей быть! — О, этого и я Хотела бы, но я бы умертвила Тебя своими ласками. Прощай! Прощай, прощай, а разойтись нет мочи! Так и твердить бы век: «Спокойной ночи». — Прощай! Спокойный сон к тебе приди И сладкий мир разлей в твоей груди! А я к духовнику отправлюсь в келью Поговорить о радости и деле. — Наконец-то! — выдохнула я, грохнувшись на диван. — Полцарства за бутерброд! Арнольд рассмеялся, присев ко мне. — Пошла я, Арнольдо. — немного посидев, я встала. — Повтори последний момент, а то ты как сухарь, ей богу! — Ты куда? — спохватился парень. — Куда-куда — домой. — А бутерброды? — Я же пошутила. — и только я взяла сумку, как за окном дождь забарабанил сильнее и усилился в раза два точно! — Твою мать… Мое лицо описать было сложно. Что-то дерганное и недовольное. Отпустив сумку, которая сразу же упала на пол, я повернулась к Арнольду. — Зонтик не одолжишь? За окном появилась молния, сопровождаемая громом. — Ептвоюмать! — я подпрыгнула на месте, а после быстро запрыгнула на диван, спрятавшись за спиной парня. — Ты чего грозы боишься? — повернувшись, спросил тот. На его лице замелькала улыбка. — Ничего я не боюсь! — новая волна грома, показавшаяся очень близко, заставила вжаться в Арнольда. Ну да, я боюсь грозы. У каждого же есть страхи! А я тоже человек! Кто-то боится высоты, кто-то воды, кто-то темноты, а некоторые вообще родственников! Как там? Сингенезофобия? Да, точно. — Оно и видно. — ехидно буркнул парень. — Ты как хочешь, но я тебя в такую погоду никуда не пущу. — Да я и сама не пойду… — Я сейчас быстро сгоняю за едой, а ты подожди. Новый раскат грома заставил вскрикнуть. — Я с тобой! Арнольд прыснул, за что получил затрещину, ибо нефиг! В итоге я иду за Арнольдом, крадясь, как мышка. — Что-то тихо у вас. — Так никого нет. — пожал плечами парень. — В смысле? — Дед выиграл путевку на море в какой-то лотерее, которая у меня, к слову, никогда доверия не внушала, вот все и поехали. Везучий он, а? — А ты почему не поехал? — У меня учеба, какое море-то? Я промолчала, глупый вопрос, однако. Пройдя на кухню, я присела, подперев щеки руками. Через пару минут запахло чем-то вкусным. Не выдержав, я подкралась к Шотману и потянула руку к кусочку сыра. — Атата…- пожурил Арнольд, сжав мою ладонь. По телу побежало приятное тепло. — Я заварил какао, ты не против? — шепотом спросил тот. Я отрицательно покачала головой за его спиной, но он понял. Мы так и простояли около минуты. Он сжимал мою ладонь, поглаживая ее пальцами, а я слегка прижалась к нему. — Хельга, я… — Да? — Готово. — будто бы очнувшись, сказал парень. Опустив мою ладонь, он отошел, сбив меня с ног. Но Арнольд успевает подхватить меня. В который раз удивляюсь его реакции. — У тебя явное призвание падать.- засмеялся Арнольд, держа меня над полом. Его лицо было так близко, что я еле дышала. Сдув челку со лба, я выдавила из себя: — А у тебя призвание ловить меня, не так ли. — мой шепот был каким-то слишком тихим. Звук микроволновки уничтожил обстановку и мы снова отстранились друг от друга. *** Жуя вкусный горячий бутерброд, я признала, что Репоголовый неплохо готовит. А вот Боб даже плиту включать не умеет. — Твои родители не будут волноваться? Может, стоит предупредить? — сделав глоток какао, спросил Арнольд. — Не будут. — коротко ответила я. Они не будут волноваться, даже если меня дома месяц не увидят. Я уже знаю, что Мириам спит на столе, а Боб увлечен футболом по телеку. Как всегда. Настроение сразу же испортилось, да и аппетит пропал. Я сразу же отложила бутерброд. — Хельга? — Все хорошо, Арнольд. — я отвела глаза, закусив губу. Просто надо признать, что я им не нужна. И всегда буду не нужна. Снова гром. Рефлекторно подпрыгнула, вызвав у парня смешок. — Не смешно, блин. — без тени улыбки, прошипела я. — Да не, очень даже смешно. — съехидничал тот, а после получил оплеуху. Гадина репоголовая! *** Из-за грома я никак не могу уснуть. Арнольд галантно уступил мне свою кровать, а сам лег на диван. Только вот сон не приходил, а от каждого блеска молнии я дергалась. Репоголовый, по-видимому спал. Везет человеку… А нет, не спит. — Хельга, что ты… — Заткнись. — буркнула я, залезая к нему под одеяло. — Я не могу уснуть и мне страшно… — продолжила я уже шепотом. Арнольд улыбнулся, показывая озорные ямочки на щеках. Еще один раскат грома, и я прижимаюсь к Арнольду в его ключицы, даже не подумав о том, в какой мы сейчас ситуации. А если честно, то мне пофиг, лучше я буду зациклена на Шотмане, чем на грозе. — Так сильно боишься? — спросил он, прижимая меня к себе. — Угу… — Знаешь, я когда-то тоже боялся грозы. — успокаивающе поглаживая по пояснице, шепнул он. Все мое тело дрожало от накатившего страха. — Ты просто должна отвлечься от неё. Думать о чем-нибудь хорошем и приятно, что заставляет тебя радоваться. Что заставляет меня радоваться? Бои любимых армрестлингов? Большая порция бурито? Новая книга Стивина Кинга? Арнольд?.. — А если я не могу об этом думать? — таким же шепотом спросила и немного подвинулась к Шотману. — В каком смысле? — сглотнув, поинтересовался тот, не отрывая взгляда от моих глаз. — А что если мне нельзя о нем думать? Нельзя лишний раз вспоминать его. Его голос, тепло, руки. Что если это запретно для меня? — Запретное всегда манит…- продолжил Арнольд, почти касаясь моих губ своими. — Я же сейчас думаю о ней… — О ней? — О ее голосе, тепле, глазах. Знаешь, они у нее такие красивые. Я бы смотрел на них бесконечно, но знаю, что это невозможно. — в его голосе послышались нотки грусти. — Она не воспринимает меня должным образом. — Тогда она просто дура, каких не видел свет… — Нет, она самая лучшая девушка, которую я знаю. Дождь утих, забирая вместе с собой ту обстановку, которая, как мне кажется, слишком сблизила нас. — Я пойду спать… Спасибо. — Хельга… Арнольд взял меня за руку, слегка сжимая ее. — Если ты его любишь, то не теряй, слышишь? Что бы ни случилось! Я уже потерял, кого люблю, не повторяй ту же ошибку. В ответ я лишь кивнула. Эх-х-х, если бы он знал, что его я и люблю.