Влад Дракул (Алукард)

Под влиянием спонтанного вдохновения родилось продолжение моего кроссовера Хеллсинга и Кастельвании. * После того, как Интеграл Фэ́йрбрук Уи́нгейтс Хе́ллсинг обменяла жизнь своей семьи из: себя, своего ребёнка и мужа, на снятие печати Кромвеля с вампира, освободив тем самым и память пленённого, прошла сотня лет. За сотню лет мир вновь погрузился в хаос, и человеческая раса быстро пришла в упадок. Весь их индустриальный прогресс канул в небытие, в начале второй сотни лет от дня освобождения Владислава Дракулы, не осталось ни единой страны, которая бы сохранила хоть сколь-нибудь высокий уровень образованности населения. Мир подвергался нападению различных тварей тьмы и вампиров. И когда показалось, что вновь воцарится господство детей Бога Крови, на свет вышли выходцы из семьи Бельмонтов. За ту сотню лет, Аарон и Интеграл сумели зачать ещё двоих детей, не считая первенца и всю тройку обучили знаниям семьи Хеллсинг. Так вся сила и слава рода Хеллсинг просто сменила имя став родом Бельмонтов. Благодаря знаниям от самой Интеграл и её предков, Бельмонты хорошо знали о многих тварях ночи и больше всего разбирались в том, как устроены вампиры. В числе этих знаний были и познания в магии, в частности в магии крови. Пусть ныне она бесполезна и повторно первенца Бога Крови не пленить, но с её помощью род Бельмонтов добился успехов в усилении тела и родословной, чтобы составить если не равную, то всё равно ощутимую конкуренцию вампирам. Так под рукой Рихтера Бельмонта – третьего сына Аарона, в кузнице появился на свет цепной крест «Убийца вампиров», первенец Тревор Бельмонт использовал его, чтобы разить различную нечисть. Сорана Бельмонт – средний ребёнок в семье, стала заклинательницей и преуспела в чарах призыва трёх стихий – тьмы, огня и льда. После смерти своих родителей, братья и сестра ещё десять лет работали вместе, но после разделились. Сорана оставила своё ремесло, ибо влюбилась в человека из числа тех, кто называл себя Хранистами Кодры. Рихтер разругался с Тревором на почве некоторых семейных вопросов прошлого. В частности, Рихтер осуждал то, что сделала их мать, считая её виновницей во всех бедах, и вместе с этим больше всего горевал младший о смерти отца. Тревор единственный кто понимал непростую ситуацию, в которой оказалась его мать, а также и то, что независимо от выбора, правильного не существовало. Братья изначально даже не думали о том, чтобы оставить потомство, помня слова матери о том, что договор с Владиславом Дракулой бережёт лишь жизнь старших Бельмонтов и Тревора, на двух последующих детей этот договор не распространялся, но им и не разрешали принимать слишком активное и заметное участие в сражении с вампирами и прочей нечистью. Маячил яркой фигурой и повсюду выкрикивал своё имя только Тревор. Его и только его одного Владислав Дракула не придёт лично убивать, да и другие вампиры не будут пытаться убить, если только в момент акта самообороны. Однако жизнь сложилась неожиданным образом. Тревор влюбился и это чувство затуманило разум. А когда возлюбленная понесла дитя под сердцем, мужчина принял решение скрыться, стать тише воды и ниже травы. Рихтер же тоже обзавёлся ребёнком, но уже случайно, так как время от времени у него были случайные связи с девами на одну ночь. О своих потомках тот ничего не знал, и умер от рук вампиров в этом незнании. К началу третьей сотни лет о детях рода Бельмонта было мало что слышно, но те появлялись как призрак в безлунную ночь и разили чудовищ. И даже учитывая тот факт, что новые члены рода Бельмонт уже не находятся под защитой договора, Владислав Дракула не занялся их поиском и истреблением. И это всегда вызывало вопросы у потомков. Ответ можно узнать только если лично встретится и задать вопрос. Вот только вряд ли после такой «беседы» будет хоть малейший шанс уйти живым. Поэтому никто не рисковал, если только случайно не пересекался и на смертном одре многие задавали вопрос, и мало кому Дракула отвечал. К концу третьей сотни лет до членов рода Бельмонт дошла светлая мысль, по какой причине в одних случаях уничтожения вампиров им ничего не угрожает, а в других особых случаях, либо сталкиваются с непосредственными значительно более могущественными слугами Дракулы, либо лично с ним самим. И причина заключалась в текстах оставленных самой Интеграл, которая успела хорошо изучить первенца-полубога в те времена, когда тот ещё был скован и носил имя Алукард. -Ретроспектива- Дневник Интеграл Фэ́йрбрук Уи́нгейтс Хе́ллсинг Запись номер двести тридцать шесть: «Иерархия вампиров» Далеко не все пояснения Алукарда мне были понятны, но исходя из его слов, получается примерно следующая картина социальных взаимоотношений вампиров. Алукард не считает никого из ныне существующих вампиров – «настоящими вампирами», называет их низшими существами, а обращённых женщин и вовсе ересью против «Воли Крови». На вопрос: «кто же тогда такие настоящие вампиры?», я получила удивительный ответ. Вот дословная цитата его изречения: «Изначально настоящие вампиры это те, кто был рождён вампиром. Впрочем, те, кто страстно желают служить Воле Крови, могут быть признаны его рабами и стать настоящими вампирами. Но такие нынче не встречаются. Они все мусор. Получили частицу нас, но остались людьми – низшим зверьём, пригодные только в пищу и развлечения» Я спросила Алукарда тогда о том, каким образом рождаются вампиры, поскольку сам процесс представлял собой интимный акт с женщиной, что по сути входит в конфликт с их женоненавистничеством. И вот каков был ответ, цитирую: «Рождённые от мужчины. Был кто-то, я не помню его, но он дарил жизнь истинным вампирам. После утраты такого дара, единственный способ получить более-менее настоящего вампира – дать своей крови. Да и кровь должен давать кто-то близкий к Воле Крови, иначе это всё равно что разбавлять воду мочой, а не вином. Поэтому все укушенные это низшее зверьё, толком ничего не умеют, так ещё и не чувствуют ЕГО. А без этого они не имеют право называться вампирами!» Таким образом стало понятно, что Алукард совершенно не против уничтожать вампиров, ведь не видит в них равного себе, подобно тому, как и человек никогда не назовёт гуманоидных животных вроде обезьян, равное себе существо. Это практически означает, что он считает всех этих вампиров «другим видом», который ему не близок к сердцу. И в целом у вампиров следующее разделение. Истинные – те, кто родились вампирами. Их сила может быть очень близка по могуществу к Алукарду и тем, кого он не помнит. Таких не было замечено. Высшие вампиры – те, кто были обращены кем-то из высших или истинных с вливанием кровь в ответ. Редко встречаемые особи. В подмётки не годятся Алукарду. Низшие вампиры – те, кто были обращены посредством укуса и введения частицы своей природы через рану. Точный процесс задокументировать не удалось. Сила таких часто встречаемых тварей ночи и вовсе меньше пыли в сравнении с Алукардом. Запись номер двести пятьдесят: «Неожиданная выходка» Не думала я, что после позволения обращать людей, если те сами согласятся на этот акт, что Алукард принесёт с собой в качестве обращённого вампира – девушку! Впрочем, моё удивление было развеяно отношением Алукарда к девице по имени Серас Виктория. И само собой когда выдалась свободная минутка, я спросила, зачем он пошёл на то, что считается ересью в его мировоззрении. И вот каков был его ответ, цитата: «Она чем-то напомнила мне тебя, хозяйка. Она оказалась одна средь чудовищ, отчаянно хотела жить, но не было криков о помощи и не было слёз, как это сделали бы обычные люди. В общем, мне показалось, что именно такой человек нужен организации Хеллсинг. И если бы в тот день было больше снято печатей с моей силы, я бы мог её спасти, но без этого девушка была обречена на смерть. Я лишь предложил пойти со мной во тьму, вместо забвения. И она согласилась. И раз ты спрашиваешь такое, то заранее отвечу, хозяйка. Я не давал ей своей крови. Я ещё не выжил из ума. Она низшая и пусть будет благодарна за моё милосердие» Если упростить его слова, то становится ясно, что Алукарду просто захотелось завести себе послушного питомца, чтобы не скучать и заодно кому-то спихивать работу по уничтожению низших вампиров. Но всё равно трудно понять, почему он это сделал. Много раз и сам говорил, что «Воля Крови» ненавидит женщин и что обращать их тяжкий грех. Так почему? Я задала этот вопрос. И получила туманный ответ. «Это была прихоть. Она похожа на тебя, хозяйка. Не внешне. В нашу первую встречу. Вы похожи. Поэтому даже зная, что это грех, я решил рискнуть, чтобы посмотреть на то, каким бы ты стала вампиром ещё тогда, в детстве» На вопрос «доволен ли результатом», Алукард мне ответил. «Как сказать,... шумная мелочь» - в тоне Алукарда звучало раздражение. «Всё-таки не полное обращение оставляет много человеческого. Низшие всё ещё полные ничтожества. Так что как вампир, эта полицейская просто удобный инструмент. Но как человек, что живёт теперь во тьме и связан со мной, она забавная зверушка» - надменные нотки веселья звучали в тоне Алукарда. Это лишь укрепило мой вывод о том, что он пошёл на тяжкий грех против устоев своего же мировоззрения по банальной причине – скуки. Ему было скучно, и он рассмотрел в сложившейся ситуацией с Серас Викторией возможность развлечься. Он соблюдал все мои указания и сначала получил её разрешение. Хорошо, что низшие не могут поглощать из крови силу, поэтому их можно кормить в нормальном объёме донорской кровью. Но Серас как низшая была на порядок сильнее других низших. И причиной была опять-таки иерархия вампиров. Чем сильнее вампир, который обращал, тем сильнее станет обращённый в сравнении с другими у кого «хозяин» был более низкого уровня силы. Также было замечено на её примере, как Алукард ведёт себя в обществе вампиров, который не рассматривает как цель уничтожения. Он показал, что бывает снисходителен и мягок, как хозяин с щенком, но всё же если какие-то действия Серас ему не нравятся, достаточно одного лишь изменения тона в голосе, а порой и безмолвного взгляда, и Виктория менялась в лице и моментально повиновалась. Сама Серас отмечала, что «хозяин» иногда её пугает и она не хочет рисковать проверять что будет, если пойти против его «настойчивых» слов де-факто приказов. Разумом она всё ещё человек, и явственно чувствует эту жуткую разницу между собой и «хозяином», отмечает, что чувствует его отношение к себе и окружающим и признаёт в нём «монстра», с которым страшно спорить. Вспомнив, что Алукард сказал о том, что обращённые им вампиры будут послушны и владельцу Печати Кромвеля, я тут же попробовала узнать у Серас, как она ощущает эту связь со мной - Интеграл Фэ́йрбрук Уи́нгейтс Хе́ллсинг. И Виктория ответила, цитата: «Пока не звучит требование или приказ, я лично вижу в вас обычного человека, каким всё ещё хочу считать себя. Но когда вы говорите непреклонным тоном, то смысл улавливает моё человеческое чувство «я», которое согласно с тем, что делает организация Хеллсинг, но то что является другой чужой частью меня, оно натягивается, и стремится исполнить волю…мне сложно подробней это объяснить, но это чем-то похоже на влияние Хозяина. Только если слова Хозяина пугают, ведь он монстр. То ваши приказы не вызывают ужаса и отторжения, ведь устрашает то, что я не могу…совершенно никак не могу воспротивиться волевому приказу! Я не монстр, чтобы делать такие вещи о которых думает Хозяин! Поэтому мне страшно!» Этот занимательный опыт дал много информации о том, как устроены межличностные взаимоотношения у вампиров разной категории силы и связей «хозяина и раба». Запись номер триста пять: «Дальнейшие исследования индивида Серас Виктории» В попытках понять через Серас, как устроены обращённые вампиры и таким образом глубже понять и Алукарда, было замечено, что со временем влияние хозяина приводит к утрате человечности. Моё влияние замедляет эту трансформацию, но со слов Алукарда, уже на второй год такой «не жизни» или даже ранее этого Серас бы уже приняла свою природу и новый уклад существования. Всё чаще становилось заметно, как Виктория холодна к людям, а иногда даже после долгой изматывающей миссии видит в них лишь пищу. Этому способствует и то, что люди и сами её сторонятся, хоть вначале и были милы по отношению к энергичному характеру девушки, но время и влияние Алукарда расставило всё на свои места. Алукард сказал, что Серас ему напомнила меня. То есть в его глазах я выгляжу так? Не могу понять почему он вообще нас сравнил. Мы ведь ни в чём не похожи… В этих размышлениях мне помог немного Волтер. По его словам, когда я была маленькой, то была такой же энергичной, как и Виктория Серас первый год после обращения. Но с появлением оков ответственности, я начала отдалятся от обычного общения с людьми, такого живого и простого. А что мне ещё оставалось делать? Род был в упадке, и кто-то должен был заниматься всем! Но аналогичное обстоятельство у Серас было в том, что встреча с Алукардом стало той переменой в жизни, что отдалила девушку от людей, как отдалило и меня. Чушь какая. Я сама приняла такое решение, а у Виктории и выбора не было. Я могла бросить всё на плечи другим и пожить хотя бы несколько лет или даже десятков лет для себя, но я видела, что с этим монстром может справится только член нашей семьи у кого активны узы Печати Кромвеля, и эта нелёгкая доля выпала именно мне! Виктория же совершенно не имела никакого выбора или будущего, это попросту невозможно с учётом того как устроены вампиры. Вот уже почти четыре года как Серас Виктория живёт как вампир, и девушка сильно изменилась. Она всё ещё сохранила некоторую человечность в форме эмпатии, вот только проявляется это теперь крайне редко. Впрочем, наглядные примеры мне видны только в общении с солдатами семьи Хеллсинг. Если раньше девушка помогала их тренировать и была очень аккуратна, мягка и снисходительна, то теперь ей безразлично как сильно пострадал новобранец, которого она тренирует. Не умер и ладно. Холодно высказывает одну и ту же фразу: «вражеский вампир не будет с вами нежничать и приглашать на чай, поэтому терпи и вставай, ничтожество!». Хоть я и согласна с тем, что нужно разрушать розовые очки у новичков, чтобы они не сомневались в том, что нужно относится к такому врагу серьёзно, но всё же это отношение лишний раз доказывает, что Серас уже почти перешла черту. Остался один шаг к тому, чтобы превратиться в монстра, коим является Алукард. Этим шагом будет тот момент, когда она открыто скажет что-то в духе: «Вы настолько бесполезны, что годитесь быть лишь кормом для вампиров. Прости господи, лучше бы госпожа Интеграл отдала вас мне или Хозяину, и то больше пользы принесёте». Это было бы очень в духе Алукарда. Но пока у девушки наблюдается лишь усиливающееся безразличие, без перехода к мировоззрению вампиров в отношении людей. Запись номер триста шесть: «Вопрос, который давно следовало задать» Сегодня я наконец решилась задать Серас Виктории вопрос, который давно витал в мыслях, но всё не находилось подходящего момента. Вопрос простой по формулировке, но сложный по сути: «Если бы ты могла вернуться в тот день, когда Алукард предложить тебе обращение… ты бы выбрала смерть?» И ответ был следующим, цитата: «Я не знаю, госпожа. Иногда мне кажется, что я всё ещё человек, просто в чужом теле. Иногда — что я уже давно умерла, и всё это лишь остатки памяти, которые двигают меня. Я хотела жить, да. Тогда — отчаянно. Но теперь я не уверена, что это то на чтобы я согласилась. Я не чувствую себя собой. Я не чувствую себя живой. Я просто… существую. И если бы я знала, что это будет так, возможно, я бы выбрала смерть. Но тогда — я бы всё равно согласилась. Потому что страх был сильнее разумных мыслей, что такие вещи будут явно иметь какой-то неприятный побочный эффект…» У меня тут же возник ещё один вопрос к ней: «Ты можешь мне сейчас сказать, что чувствуешь по отношению к Алукарду и ко мне?» Ответ пришлось ждать дольше, чем на первый вопрос, но Серас всё же ответила мне. Виктория Серас цитата: «Я…всё ещё боюсь Хозяина. Иногда мне снятся сны, в которых мне голос во тьме образов объясняет, что я для него сродни бездушному и безвольному инструменту, как его пистолеты Шакал и Кассул. Угроза моему существованию всё ещё осталась в лице Хозяина. Свободы тоже никакой нет, отчего мне тяжело поддерживать человечные взгляды на многие вещи, здесь проще перестать быть той глупенькой Серас и стать таким же монстром, как Хозяин. Но меня всё ещё сдерживает страх перед этим, и желание не сдаваться ещё немножко. Я ведь могу побороться с этим ещё немножко? Я устала. А на счёт вас, госпожа…. Вы последний человек для меня. Солдаты Хеллсинга нередко умирают на заданиях, я устала скорбеть по каждому, к тому же иногда моё нытьё не нравится Хозяину. Если бы не разница в положении, хотелось бы чаще проводить в атмосфере человеческого общения, чтобы не забыть то тепло и счастье – быть в окружении людей. Но с другой стороны, с новой своей природой я понимаю, что всё живое так мимолётно. Даже Хозяину скучно. Поэтому я позволяю себе лишь смотреть на вас со стороны. И рада что курс организации Хеллсинг направлен на защиту людей. Эх, вот бы только вы были моей хозяйкой…» Ответ был тяжёлым и для меня. Если я считала себя заложницей в оковах, то Серас ещё и в клетке с монстром, тогда как я хотя бы в одиночной камере и меня этот монстр навещает редко. Ну настолько редко, как я прикажу, за исключением ситуаций, где мне грозит смертельная опасность. Запись номер триста восемь: «О бессмертии». Сегодня у меня возникла мысль о том, что думает Алукард о такой вещи как бессмертие, он ведь и сам бессмертен. Я попросила его провести лекцию и рассказать про эту тему всё что ему известно и, если честно была не готова к количеству конспектируемой информации, пришлось даже записывать его голос на диктофон, и вот сейчас я, переслушав много раз готова составить структурный текст того, о чём он наговорил мне в течении трёх часов. В первую очередь, Алукард уточнил, что стоит разделить понятие слова бессмертие на две категории. Категория первая – физическое бессмертие, в неё входит сверхбыстрая регенерация или ещё какая-то форма стойкости разумного существа, уточнил, что таковым вполне можно считать и не биологические формы бытия. Категория вторая – ментальное бессмертие, в него входит полное сохранение личности, как совокупность множества воспоминаний и особенностей характера к принятию решений и эта часть зависима от физического воплощения, для своего восстановления вновь и вновь. Итог, что ментальное бессмертие в обычных ситуация абсолютно недостижимо, а вот физическое присутствует у бытия как такового. И после этого Алукард стал говорить, что он является лишь скромным прототипом сил Воли Крови, которому под силу делать невозможное возможным, в том числе ментальное бессмертие ему подвластно. Добавил, что всё дело в крови. Только познав кровь, откроешь путь к бессмертию, от понимания что это, до практики. Было трудно понять, что под этим всем подразумевалось, а для демонстрации Алукард запросил снятие печати до нулевого уровня, что делать категорически нельзя! Поэтому пришлось остаться без наглядных пояснений и подключать воображение. Быть может, ты мой потомок сможешь понять всю эту белиберду лучше, чем я. На мой вопрос о том, что для него значит его бессмертие, Алукард ответил так, цитата: «Скука прежде всего. Она главный враг бессмертного. Как смертные боятся смерти, так бессмертные боятся другой смерти – от скуки. Это мучительно. И всё же смерть моего воплощения возможна, я лишь вернусь к Воле Крови, а затем, когда буду нужен, меня вернут и миг смерти будет такой же, словно просто на секунду закрыл глаза, а открыл уже в новом месте. По крови можно быстро адаптироваться к ситуации и понять, где ты и что от тебя хочет Воля Крови. Даже если я забыл многое, только кровная связь с Волей Крови направила меня. Уверен, мои воспоминания забрал тоже Воля Крови, и вернёт если будет нужда. Я служу и повинуюсь» -Конец Ретроспективы- Исходя из этих записей в дневнике последней из Хеллсинг, Владислав Дракула не видит смысла в том, чтобы вставать на защиту каких-либо вампиров, если только те не были связаны с ним лично или через посредников-рабов. Вышла интересная картина, что после возобновления господства вампиров на земле, в мире появилось множество различных…хм, родов, кланов, общин, иногда одиночек что создали себе пару, которые как бы сами по себе, и их смерть не тревожит Дракулу. Но если затронуть того, кто причастен по «связям» с Владиславом, то в таком случае на наглеца открывается охота, иногда с непосредственным участием самого полубога. Это и была причина, почему все вампиры на земле почитали Владислава Дракулу как негласного монарха, называя того «Принцем Тьмы». И все вампиры стремились стать частью его свиты, чтобы обрести благосклонность первенца Бога Крови и заодно защиту от рода Бельмонтов, который набрал невообразимую силу для большинства высших и низших вампиров. У них просто не было достаточно знаний и сил, чтобы отражать атаки членов рода Бельмонт вооружённых «Убийцей Вампиров». Крестов-кнутов в тот момент стало два, что усилило ужас таких вампиров, отчего они с ещё большей охотой старались примкнуть к истинному вампиру в лице «Принца Тьмы». Последующие две сотни лет успешная война Бельмонтов против вампиров привела к тому, что один из потомков решил рискнуть и отправится прямиком в замок Влада Дракулы. Не без помощи заклинательниц рода, удалось обнаружить местоположение этого чудного магического замка под названием «Кастельвания». Причина такой решительной смелости была в том, что за несколько поколений в роду Бельмонтов произошли значительные перемены из-за применения магических ритуалов и заключения необычных браков с получеловеческими видами, которые появились после возврата различных гуманоидных нелюдей. Так кровь Бельмонтов разбавилась такими существами как сильфиды – существо, которое является живой ртутью, и жизнь с самосознанием обрело из-за нахождения в местах с высокой концентрацией магической силы. Далеко не с первого раза, но удалось от брака с сильфидой получить живого потомка, кровь которого отныне стала ядом для всех обращённых вампиров. Лишь обращённые кровью Дракулы не умирали от такой крови, но сильно ослабевали из-за отравления. Ещё чудовищных трудов стоили попытки получить живое и не бесплодное потомство через такое существо как сфено-горгона, которая представляла собой невероятно сильную девушку с множеством змей на голове, они были устойчивы к гипнозу высших вампиров и могли соперничать с ними в физической силе. Именно такие качества род Бельмонов хотел заполучить. Лишь когда пазл сложился, один из потомков, в ком были все эти «подарки» чудовищной селекции, решил рискнуть и бросить эти карты против Дракулы, в надежде победить. Но ожидаемо Дерек Бельмонт не вернулся, а вместе с ним исчез и один из крестов-кнутов «Убийца Вампиров», теперь у рода Бельмонтов осталось только одно такое оружие, выковать которое нынче уже никто не смог бы. Постарались рабы Дракулы, саботировав утратой записей Рихтера Бельмонта о рецепте его точного изготовления. Все попытки вслепую повторить, приводили к созданию просто неплохого оружия, но которое не могло в пыль уничтожить даже низшего вампира, не говоря уже о том, чтобы мечтать нанести хоть малейшую царапину рабам Дракулы. Спустя пять лет после того как бесследно исчез Дерек Бельмонт и замок Дракулы, неожиданно началось такое нашествие высокого уровня силы нечистивых тварей, и как чуть позднее стало ясно, под командованием вампиров, обращённых кровью лично Дракулой, что ситуация из победной резко перешла в разгромное поражение. Было уничтожено невероятно много членов рода Бельмонт. Выжили единицы и затерялись по миру, и только тогда охота прекратилась, Дракула отозвал своих рабов и их цепных псов демонов. С тех пор прошло ещё двадцать лет. Шёл 625 год от дня, когда наступила эра господства вампиров из-за освобождения Владислава Дракулы. Но все прочие люди на земле вели другой счёт времени 1455 от рождества христова, и приняли они этот счёт от церковников, ведь только с помощью веры можно было держать людей в единстве между собой. Тем не менее в этот год произошло то, что ещё надолго останется в истории всего мира, как минимум потому, что есть те, кто не дадут этим событиям уйти в забвение. Обычная светловолосая девушка постучалась эфесом кинжала в двери замка Кастельвания. После короткого ожидания, двери всё-таки распахнулись. Девушка вошла внутрь, крепко сжимая кинжал, и с испугом обернулась, когда двери за ней закрылись. Оглядевшись в полумраке, вскоре она заметила фигуру на лестнице, после чего убирая в ножны кинжал, промолвила. -Моё имя Лиза из деревни Лупу. Я хочу стать лекарем. ~Взгляд от лица Дракулы~ О незваном госте мне сообщили растревоженные летучие мыши. Зрением этих созданий я увидел, что сюда пришла девушка. У меня было много вариантов, как поступить с ней, но в итоге из-за скуки я решил, что будет неплохим развлечением пустить её внутрь и посмотреть, что из этого получится. Озвученная цель визита немного удивила. И моё удивление усилилось, когда я сблизился с ней, вдыхая аромат крови. Не было никаких сомнений – БЕЛЬМОНТ! Вот только судя по реакции, девушка не была бойцом или заклинателем, она вообще не ведала о своей связи с этим родом «людей». После всего что они натворили со своей кровью, Бельмонты уже с натяжкой могут называться людьми, но для всех низших вампиров они та ещё чума, инвазивный вид полулюдей. Внешностью и твёрдостью духа она очень напомнила мне эту женщину. Последнюю из Хеллсинг. Такие личности обычно дольше выдерживают общение со мной, сколько их не запугивай, но они весьма стойко переносят то, что другие не могут выдержать ментально. И речь конечно про весьма примитивный метод влияния, каким могут воспользоваться все живые существа. Если подключить к запугиванию уже магию, никто не устоит, даже твёрдая воля таких вот индивидов. В общем, мне показалось, что с ней можно весело провести время и использовать, чтобы развеять скуку. Мне всё ещё не хватало смелости призвать Отца в этот мир и просить прощения за все грехи. Из братьев я позвал только Торму Ликантроса. Я надеялся на его поддержку, но в итоге обычно коварно-разумный братец посмеялся надо мной и ушёл со словами «вот и даже наш непогрешимый старший брат запятнал себя перед Ним. Чем ты лучше нас?». Что ж, не зря я не позвал остальных. Выслушивать от Октавиро и Каина такие же слова было бы выше моих сил, порвал бы наглецов на месте. Так или иначе, однажды мне придётся взять себя в руки и первым воззвать к Отцу, и быть готовым ко всему. Но пока я не готов. Пока меня увлекла мысль поразвлечься с потомком Хеллсинг-Бельмонтов в лице девушки Лизы из Лупу. Я дал ей те знания, что она хотела. Объяснил природу многих вещей мира понятным языком такой, какая она есть. Единожды она спросила меня о нашей природе и единожды я отказал, пригрозив, что если её не устраивает мой отказ, то может убираться сию же секунду. Лиза не стала настаивать и что удивительно, не пыталась тайком ничего выведать. Позже я спросил об этом и был приятно удивлён, что она по многим косвенным вещам догадалась, что ничто не укроется от моего взора в замке, поэтому она считала бессмысленным тайное проникновение в библиотеку за этими знаниями, дополнив всё тем, что основа её интереса – медицина, а тот вопрос был праздным любопытством, как и многие другие вещи, которые она спрашивала, хоть они не имели отношения к медицине. Что ж, её честность была по нраву. Можно было и дальше с весельем играть роль наставника и смотреть как меняется её мировоззрение, ранее невежественное, но как постепенно она становилась всё более мрачной от новых знаний, что по-своему тяготили не хуже, чем страх перед всем туманом неизвестности у невежественных людей. Та женщина была такой же. Интересно, замкнётся в себе Лиза и откажется от личного счастья? И разрушится ли это кольцо одиночества с появлением мужчины, в которого она влюбится с первого взгляда? Спустя пять лет я получил ответы на свои вопросы. Наивная женщина питала чувства ко мне. Впрочем, возможно то лишь влечение, которое схлынет, едва она получит возможность посмотреть на мужчин своего вида. Она весьма осторожно пыталась соблазнить меня. Лишь в период возможности зачать становилась намного смелее и настойчивей. Что ж, учитывая, что я без труда могу контролировать саму возможность зачатия, либо через влияние на собственное семя, либо через умерщвление зёрнышка жизни внутри женщины, то не нашёл особых причин отказаться от короткой интимной интрижки со своей ученицей. На утро после сладкой ночи, я ещё раз убедился в том, что внутри Лизы не появилось новой жизни и ушёл. Однако к обеду, когда Лиза всё-таки очнулась и пришла хотя бы на практическое занятие в башне, меня очень насторожило странное чувство от её присутствия. Спустя час после начала урока, я всё же решился ещё раз проверить женщину и с ужасом обнаружил, что Лиза забеременела! Как это могло произойти? Это было абсолютно невозможно! Невозможно? Нет, кажется, я заблуждаюсь. Это Его напоминание. Он не утратил интереса к нам, и смотрит за нами. В частности, за мной. Каков вердикт? Согласно Его законам, я должен убить эту женщину. Если точнее, то лучше всего совместить её смерть с Его призывом в этот мир. Понадобится огромная кровавая дань, чтобы сотворить для Него сосуд, либо отдать собственно тело в качестве сосуда воплощения. Я не сообщил Лизе о том, что узнал, пусть та сама обнаружит своё положение спустя какое-то время. Оно мне нужно, чтобы подумать и решить, как дальше вести себя с «этим» наказанием для себя, в лице женщины по имени Лиза. Через месяц Лиза осознала, что беременна и была столь сильно счастлива, что не понимала, почему у меня настолько холодная реакция на эту новость. А за это время я пришёл к выводу, что вероятно таким образом Отец хотел сказать мне, что я ничтожество, раз со мной столько всего случилось. А раз так, значит и мне и моему «отпрыску» нужно стать достойной жертвой для искупления грехов. В тот момент я и решил, что подготовлюсь тщательно и во славу Его. Для этого мне нужно, чтобы мальчишка родился. Да, я уже сейчас знаю, что в чреве женщины формируется ребёнок мужского пола и не иначе. Когда «отпрыск» появится на свет, нужно будет объяснить ему всё, чтобы не создавал проблем, а содействовал. Самой Лизе я объяснил свою мрачную реакцию другими словами, которые предназначены только ей. А именно то, что наш ребёнок родится полукровкой, в этом тоже нет сомнений, но вопреки этому в нём была и будет превалировать кровь вампира. Из этого результата вытекает и то, что воспитывать его я планирую как вампира и не намерен позволять ему впитывать человеческую мораль. На этой почве мы разругались. Не ей решать, что будет с нашим «подарочком» от моего Отца. Через год сразу после родов, я сказал ей, что она может уйти если не хочет видеть, как я планирую воспитывать мальчишку. И Лиза нехотя ушла. Она заблуждается, если думает, что полувампир будет нуждаться в её молоке. Отнюдь ему достаточно и обычной крови. Первый год жизни после рождения я редко посещал «отпрыска», о нём заботились вернувшиеся из долго путешествия по миру слуги. В частности, больше всего с ним времени проводил дьявольский кузнец Гектор, которого воспитал и обучил Торму. К началу второго года мне всё же пришлось дать имя тому, кто всё равно умрёт. И раз ему суждено умереть, то и имя выбрал самое подходящее – Адриан. Имя означало «плавающий за гранью». К обучению подросшего двухгодовалого Адриана подключился дьявольский кузнец Айзек. Он вместе с Гектором учили того многим вещам, и были рады, что вопреки человеческой крови, тот всё же развивается больше как вампир – стремительно. К началу третьего года жизни тот уже активно бегал по замку и начал тренировки с деревянным мечом. Научился грамотно разговаривать, а к началу четвёртого года жизни прочёл немало книг, отработал каллиграфический подчерк, и вот наконец к пятому году жизни я лично взялся за его обучение. И этим обучением было – чтение книги Эреба. Читать её без последствий могут лишь истинные вампиры, все остальные рискуют самое безобидное – сойти с ума, а самое опасное – умереть. Тексты, что писали другие своей кровью, но напитанные Его силой, погружают читателя в события, которые там описаны и знакомят с НИМ всякого читающего. Для пятилетнего Адриана первая же страница стала шоком, ведь в нём так или иначе проявлялись и человеческие черты поведения, чему немного поспособствовал Гектор. Но постепенно, день, неделя, месяц и вот за год, я провёл Адриана по десяти страницам книги Эреба. И всего за год ребёнок оказался в тяжелейшей депрессии из-за своей человеческой половины природы. Если он не справится сам, придётся воспользоваться своей абсолютной властью. Я поставил крайним сроком – десять лет. Если к своему десятилетию тот не примет свою судьбу, я ему в этом «помогу». Было немало слёз и истерик, которые даже тронули холодные сердца дьявольских кузнецов, но в конечном счёте к десяти годам Адриан всё-таки пришёл к смирению. Главным камнем прогресса стал визит мальчика к Лизе. Я не отказал ему в желании встретится и поговорить с матерью. После беседы тот вернулся другим, уже не таким подавленным. Кажется, он понял, что бессмысленно желать получения прощения и одобрения, когда само существование является грехом, смыть которое можно лишь кровью. Теперь его не тяготило, что нужно умереть, тем более он будет делать это не один. И не было больше человечного сопереживания, что и мне нужно умирать. Смерть — это естественный исход для нас – грешников. С того дня Адриан стал усердней читать Эреба уже без моей помощи. А я смог найти время на то, чтобы обсудить план с моими слугами по поводу сбора кровавой дани. Собирать её будут созданные кузнецами плоти - твари ночи. Пока шла пятилетняя подготовка, мне принесли вести о том, что мать Адриана схватила церковь, обвинила в колдовстве и поклонении демонам, в следствии чего сожгли. А пять лет назад эта же церковь ополчилась против рода Бельмонтов. Какая ирония. Они более чем шестьсот лет находились под защитой рода той, что освободила меня и только благодаря им не оказались в абсолютном рабстве у низших вампиров. А теперь, когда этого отребья стало мало, да и я уже давненько не давал о себе знать, решили, что больше им полагаться и восхвалять полулюдей Бельмонтов не нужно. Всё-таки их род отнимал солидную часть власти над простыми людьми из-за своей значимости в виде воинов света против всевозможной нечисти из преисподней. Наверное, стоит разыграть весёлый спектакль, чтобы люди не придумывали себе причин своих несчастий, я лучше сами им озвучу ту версию, которая станет истиной по слову моему. Картинно обвинив их в убийстве своей «жены» и предупредив о том, что им осталось жить ровно один год, я велел Гектору и Айзеку ускорить производство ночных тварей, чтобы их количества было достаточным для сбора кровавой дани за короткий срок. Начнётся её сбор в городе Тырговиште, где и казнили Лизу. А дальше во все стороны по всему миру, лишь бы собрать как можно больше душ. Количества должно хватить на то, чтобы получилось небольшое море. Море крови. И во главе этого будут моя и Адриана души в качестве главного блюда! Мне уже нечего терять, я и без этого уже утратил всякую ценность для Отца. Буду хотя бы послушным сыном и сделаю всё правильно – преподнесу всё, что ОН любит. И я рад, что Адриан солидарен со мной. Этот ребёнок меня даже удивил. Тот притащил ещё несколько интересных душ в качестве кровавой дани – последнего чистокровного Бельмонта по имени Саймон, а также дальнюю родственницу с наследием заклинателя. После того как жертв бросили в камеру, дожидаться дня ритуала, Адриан в подробностях рассказал мне о приключениях с этой парочкой. Всё-таки этот мальчишка в меня пошёл. Любит играть с людьми. Надо признать актёр из него не хуже меня будет. Всё же жаль, что он не чистокровен. Такой был бы хороший сын, возможно стал бы усладой Отцу. Что толку сожалеть. Оттягивать Его призыв более непозволительно. Рождение Адриана и без того было знаком, что Его терпение на исходе. Впрочем, быть может, Отец проявит к нему некоторое милосердие и Адриан хотя бы перед смертью познает мужчину. В ином же случае это будет ещё более печальным концом. Видно же, что мальчишка сгорает от внутреннего желания, но сдерживается, лишь потому, что его первая ночь должна быть, либо со мной, либо с Отцом. Любые другие варианты только добавят новое пятно греха, достаточно и того, что тот полукровка рождённый от женщины. Сегодня я обращусь к Нему. Я попрошу у Него прощения. Я смиренно приму свою смерть за все грехи, которые совершил! ~Завершение взгляда от лица Дракулы~ *  *  * 1455 год – приход Лизы из Лупу 1460 год – рождение Адриана 1470 г. – Падение Бельмонтов (отлучение от церкви). 1475 год – Смерть Лизы