Оцепенение

Малькольм Хоук всегда приучал старшего сына к порядку. Он не уставал повторять, что любая вещь, даже безнадежно поломанная, может еще сослужить хозяину верную службу, если найти ей правильное применение. Так, разбитая чашка превращалась в руках отца в кормушку для птиц, а лишившееся дна ведро прекрасно смотрелось на огородном пугале. Малькольма Хоука уже давно не было в живых, а Гаррет все еще помнил его советы. Иногда воину казалось, что некоторые люди похожи на такие вот поломанные вещи — никак не могут найти себе верное применение и мучаются, пылясь бесполезным хламом в дальнем углу. Именно такое впечатление и произвел на него Андерс, скрывающийся от мира в своей крошечной клинике, запрятанной в глубине подземных ходов. Это место совсем не подходило магу. Оно с каждым днем вытягивало из него силы, а тот даже не замечал, как худеет и бледнеет, отдавая всего себя бесконечной чреде пациентов. Лишь когда Андерс начинал говорить об угнетении себе подобных, в нем разгорался какой-то огонь. Его глаза завораживающе сверкали, и Гаррет, хоть и слушал в пол уха, никак не мог оторвать взгляд. Ему хотелось «починить» этого удивительного человека. Но разве можно сравнить такое с ремонтом старого ведра? На исцеление души нужны долгие месяцы или даже годы. Если бы только Хоуку удалось понять причину странного поведения Андерса — замкнутость, боязнь прикосновений, нежелание подолгу оставаться наедине — тогда бы все сразу встало на свои места. Тогда бы он точно нашел способ как-нибудь это исправить.

***

После того случая, произошедшего в темном коридоре Клоаки, Хоук ни разу не навестил Андерса. Не было ни привычных приглашений выпить вечером в Висельнике, ни уговоров отправиться в очередной поход. Словом, жизнь мага вновь превратилась в рутину, состоящую из огромных толп беженцев и тяжелой работы. Днем было легко отвлечься от ненужных мыслей. Но в гнетущей тишине ночи, когда Андерс ворочался с боку на бок, пытаясь удобнее устроиться на жесткой кушетке, в его голове был только Хоук. Даже прислушиваясь к шорохам за дверью, маг больше не думал о внезапном рейде Храмовников. Теперь он надеялся различить там звук знакомых шагов. Андерс хотел, чтобы Хоук еще раз проделал с ним тоже самое. Просто чтобы лучше понять, каково это — ощущать на себе прикосновения сильных рук, зная, что в любой момент можешь вырваться. И хотя маг не был уверен в том, что сможет дать отпор во второй раз, его пальцы вновь и вновь тянулись к еще не успевшим зажить отметинам на шее. Эти прикосновения мигом переносили его в тот вечер, заставляя мысли течь в странном направлении. Как далеко зашел бы Хоук, если бы Андерс его тогда не остановил? Где бы еще побывали его руки и губы? Сменилось ли бы холодное безразличие на его лице хоть капелькой страсти? Маг одергивал себя. Ему нужно было больше спать.

***

Андерс не был уверен в том, где находится. Несмотря на то, что на нем была потрепанная зеленоватая мантия в которой он прибыл в Киркволл, обстановка вокруг подозрительно напоминала башню Круга. Маг брел наугад, открывая первые попавшиеся двери и проходя смутно знакомые помещения. Наконец он очутился в темном зале с высокими потолками и нависающими со всех сторон книжными полками. Сомнений в том, что это библиотека Кинлоха, быть не могло. Андерса охватила паника. Он не мог вспомнить, как Храмовникам вновь удалось поймать его и привести сюда. На этот раз Первый Чародей точно не ограничится нравоучениями или даже заточением в карцер. Маг сглотнул тугой ком, подступивший к горлу при одной мысли об усмирении. Внезапно от стройных рядов полок отделилась тень. Андерс краем глаза уловил, как сверкнул доспех в полоске льющегося непонятно откуда света. Но было уже слишком поздно. Мага повалили на ближайший стол, крепко удерживая его руки над головой. Чужая нога втиснулась меж плотно сжатых коленей. «Не сопротивляйся, или будет хуже», — раздалось над самым ухом. Тело привычно обмякло, отказываясь подчиняться воле владельца. Андерс просто не мог поверить, что столько лет спустя это происходит с ним снова. Нужно было закричать, нужно было попытаться оттолкнуть. Но собственные руки, словно сделанные из ваты, казались такими слабыми по сравнению с мощью навалившегося сверху тела. «Я же больше не маленький мальчик, — в отчаянии подумал Андерс. — Я могу постоять за себя». Рвавшийся из горла крик вышел наружу, формируясь в знакомое слово. — Хоук, Хоук, — что было сил позвал маг. Темная фигура в храмовничьих доспехах отступила. Андерс, все еще распластанный на столе, осмелился поднять глаза. Перед ним стоял, сверкая знаком Ордена на начищенной грудной пластине, сам Гаррет Хоук.

***

Андерс переминался с ноги на ногу, стоя в узком переулке, который вел от трактира «Висельник» к лачуге Гамлена. Час был достаточно поздний, и если Гаррет не появится с минуты на минуту, то дальнейшее ожидание потеряет всякий смысл. Во-первых, возрастет риск наткнуться на патруль стражников, или, упаси Создатель, — храмовничий отряд. А во-вторых, слишком велика станет вероятность, что воин напьется до чертиков и останется ночевать у Варрика. Маг в который раз за вечер тяжело вздохнул. Пытаясь хоть как-то развлечь себя, он ковырял землю носком потертого сапога. По правде сказать, Андерс и сам не знал, зачем пришел сюда и чего хотел в итоге добиться. Если Хоук после той ночи потерял к нему всякий интерес, то пустым сотрясанием воздуха вряд ли можно будет что-то изменить. Глупо было навязываться, не имея ничего, чтобы дать взамен. «Во всем виноват тот сон», — подумал маг. Он посмотрел вверх, туда, где над крышами раскосых домов появлялись на небе первые звезды. Пора было возвращаться назад. Андерс потянулся, разминая затекшие плечи, закинул привычным жестом посох за спину и направился к выходу из переулка. Именно в этот момент из-за поворота показалась знакомая фигура. Походку Хоука было сложно с чем-то спутать — она была на удивление плавной для мужчины его комплекции. В каждом движении сквозила сила и уверенность в себе. Маг, успевший уже позабыть, какое впечатление на него обычно производит появление Гаррета, будто прирос к земле. Глаза воина еще не успели привыкнуть к темноте переулка, когда он засек в его глубине какое-то копошение. Он рефлекторно потянулся к мечу за спиной, но уловив нечто знакомое в замершем на середине дороги силуэте, тут же отдернул руку. — Прохладный вечер для прогулки, — бросил Хоук, подходя к Андерсу. — Да, пожалуй, — машинально ответил маг. Нужно было как-то объяснить свое присутствие здесь, но мысли путались. И знакомый запах, исходящий от мужчины, ничуть не помогал привести их в порядок. — А еще опасный. Андерс не успел даже вздрогнуть, как Хоук оказался в непозволительной близости, а его пальцы оттягивали воротник мантии. Темные следы так и не успели сойти за несколько недель, и до сих пор ярко выделялись на фоне бледной кожи. Гаррет с удовлетворением потрогал один из них, несильно надавливая. — Мало ли, кто может встретиться в этом глухом месте, — низкий голос воина звучал над самым ухом, посылая волны мурашек по спине. Андерс понял, что затаил дыхание, ожидая окончания фразы. — И кто знает, что он захочет сделать с тобой. Зрачки мага сузились, предвещая, что вскоре первый приступ страха скует все тело. Андерс попытался дернуться. Выход из переулка на освещенную улицу был не так уж далеко, и еще можно было успеть добежать туда. — И сделает, если ты не будешь сопротивляться. Эта фраза стала отправной точкой в состояние оцепенения. Хоук беспрепятственно заломил магу руки, вдавливая его грудью в стену. Из этого положения Андерс не видел ничего, кроме каменной кладки дома, к которому его прижимали. Сердце пропустило удар, когда глупая мысль закралась в голову: за спиной мог быть кто угодно. «Создатель, хоть бы он заговорил. Я хочу слышать его голос. Хочу знать, что это он», — судорожно подумал маг, которому уже начинал чудиться скрежет храмовничьих доспехов, вечно преследовавший его во снах. — Игры закончились. Сегодня я не остановлюсь. Слова Гаррета, хоть и несли в себе угрозу, мигом развеяли страшное наваждение. Андерс не смог сдержать облегченного вздоха, вырвавшегося из груди. Глубоко внутри зарождалась незнакомая доселе уверенность: в руках этого человека с ним не произойдет ничего плохого. В этот раз Хоук не стал тратить время на войну с мелкими пуговицами мантии, а просто задрал ее вверх. Ночной холод облизал голую кожу, заставляя каждый волосок на теле встать. Но это лишь обострило чувствительность, и теперь горячие ладони воина будто плавили все, к чему прикасались: грудь, живот, бока. Андерс ощущал, как этот жар проникает под кожу и разливается внутри, но не понимал что происходит. Ему не было страшно, но почему же тогда сердце стучало так быстро, а дыхание выходило из груди рваными толчками? Рука Хоука скользнула к брюкам мага, и быстро расправившись с застежкой, чуть приспустила их вниз. Андерс с удивлением уставился на свой возбужденный член, который почти тут же исчез в кулаке Гаррета. Это было неправильно. Маг отчетливо представил себя со стороны — с задранной до груди мантией и спущенными штанами, прижатого к стене в грязном переулке. Ничем не лучше обычной шлюхи. «Подстилка для Храмовника», — вспомнились ему услышанные когда-то обидные слова. Рука Хоука продолжала двигаться на члене, но Андерс уже не видел этого — злые слезы застилали глаза. Каждая искра удовольствия, пронизывающая тело, заставляла его ненавидеть себя еще больше. Маг попробовал сконцентрироваться. В прошлый раз у него получилось дать отпор, но сейчас, когда его жизни ничто не угрожало, было намного сложнее заставить непослушные конечности двигаться. Андерс попытался собрать всю ненависть, копившуюся в нем эти годы. Он хотел отомстить за каждый раз, когда его вот так прижимали к стене, раскладывали на столе, на шаткой кушетке или даже на холодном полу. Зародившийся в глубине грудной клетки рык мало походил на человеческий. Маг со всей силой засадил локоть Хоуку под ребра, заставив того согнуться пополам. Теперь, когда ничто больше его не удерживало, Андерс подхватил свой посох и рванулся прочь, на ходу поправляя сбившуюся одежду. Он убегал не от Гаррета, а от пропитанного ненавистью прошлого.