Оцепенение

Андерс прекрасно осознавал, что долго так ему не протянуть, но отказ от сна был хоть и глупым, но все же решением терзавшей его проблемы. Первая ночь пролетела почти незаметно - весь секрет был в том, чтобы ни секунды не сидеть без дела. Вторая и третья дались намного сложнее, но всякий раз как отяжелевшая голова мага клонилась к груди, он невероятным усилием воли одергивал себя. Дни проходили как в тумане - предметы валились из непослушных рук, чужие слова доходили до сознания все медленнее и медленнее. Периодически Андерс выпадал из реальности. Он внезапно замирал, как механическая игрушка, у которой кончился завод, а затем, словно повинуясь чьей-то невидимой руке, которая вновь с силой раскручивала пружину, вздрагивал и продолжал двигаться. Как-то раз, обернувшись слишком резко, маг едва не вскрикнул. Ему не сразу удалось понять, что исхудавшее лицо со слишком резко выделяющимися скулами и болезненно припухшими веками - всего лишь отражение его собственного в обломке зеркала на стене. Недоверчиво приглядевшись, Андерс подошел ближе и коснулся залегших под глазами теней своими длинными пальцами, словно желая удостовериться, что это и в самом деле он. Но двойник по ту сторону зеркальной глади отвечал ему не менее удивленным взглядом и в точности повторял каждое его движение. Маг рассмеялся. Звук получился резким и некрасивым, будто, не выдержав напряжения, лопнула та самая пружина, которая отвечала за работу механизма его тела. Андерс прекрасно осознавал, что долго так ему не протянуть, и он был прав. Не прошло и недели, как в очередной раз упавшая на грудь голова не поднялась. Маг чувствовал, как стремительно ускользает от него реальность, путая редкие заторможенные мысли, и говорил себе, что это лишь минутная передышка, и скоро, уже совсем скоро, он поднимется и вернется к оставленным делам. Но время шло, а он все никак не вставал. Напротив, его дыхание выровнялось, а сгорбившиеся от усталости плечи расслабились. Андерс спал.

***

Стараясь ступать как можно более бесшумно, Хоук пробирался сквозь мрак ночных коридоров Клоаки. За несколько месяцев знакомства с Андерсом он успел выучить путь до его клиники почти наизусть. Да и местные жители, кажется, уже запомнили широкоплечего воина в дешевом кожаном доспехе – никто не пытался неожиданно выпрыгнуть из-за поворота и ввязаться в драку. После пары прецедентов все поняли, что ничем хорошим для них это не кончится. Остановившись возле двери, помеченной слабо мерцающим красным фонарем, Гаррет недовольно втянул носом воздух - после ночной свежести городских улиц было сложно привыкнуть к затхлой атмосфере подземелья. Постучать Хоук не решался. Он знал, что маг либо притворится, что его там нет, либо в открытую потребует убраться куда подальше. И что хуже всего, воин осознавал, что заслужил это. Пару раз он неуверенно заносил руку, но она все время застывала в паре миллиметров от деревянной поверхности. Разозлившись на собственную нерешительность, Гаррет уже хотел высадить злосчастную дверь плечом, чтобы застать Андерса врасплох, и заявить, что не виноват в его ужасном прошлом, и тот не имеет права хранить обиду за ту ночь. Хоук во всех красках представлял себе, как маг будет зажимать уши и мотать головой. Но воин не остановится, он схватит его за руки, крепко сожмет тонкие запястья и будет говорить и говорить, неважно, хотят его слушать или нет. Вспышка гнева затихла, и Гаррет ужаснулся сам себе. Стремление к насилию, жившее в нем, вырывалось наружу в самые неподходящие моменты, обращая все его добрые порывы в злые поступки. Словно пытаясь извиниться за свои дурные намерения, Хоук аккуратно положил ладонь на дверь и погладил ее. Эти руки еще слишком хорошо помнили, как совсем недавно они так же робко и неторопливо блуждали по горячей коже, как выгибался под их прикосновениями человек, находящийся сейчас по ту сторону этой непрочной преграды. Гаррету хотелось скулить. Он всем телом приник к деревянной поверхности и стал прислушиваться. Скорее всего, это была лишь игра воображения, но ему почудилось едва различимое мерное дыхание. Может быть, маг спал? В таком случае, что же ему снилось? Не похоже, что бы это был очередной кошмар с участием воина. Но никаких гарантий, что в следующую секунду из-за двери не раздастся полный боли и отчаяния стон, не было. Прощальным жестом проведя по дереву рукой, Гаррет отстранился. Время, отведенное на несостоявшийся разговор, подходило к концу, и нужно было спешить. И пусть Хоук не сказал всего того, что хотел, зато ему удалось понять главное: единственным, кто угрожал спокойствию и безопасности Андерса, был он сам. А значит, чем дальше он окажется от этого места – тем лучше.

***

Где-то на краю сознания шевелилась беспокойная мысль. Она силилась принять определенную форму, но всякий раз рассыпалась на ничего не значащие слова. И все же, она отказывалась уходить насовсем, возвращаясь вновь и вновь. Андерс нехотя разлепил склеившиеся веки и обвел мутным взглядом пустующее помещение клиники. Сколько же он проспал? Мысль, словно назойливая муха, принялась атаковать все еще вялое после пробуждения сознание с удвоенной силой. С тяжелым вздохом маг уронил лицо в ладони, затем принялся тереть заспанные глаза. "Какое сегодня число?" - продолжало стучать в голове. "Какое сегодня число?" - покорно повторил Андерс вслух. Кажется, только после этого смысл сказанного дошел до его сознания. Маг сам не понял, как оказался на ногах. Не помня себя, он опрометью кинулся прочь из помещения. Киркволл встретил его гулом многолюдных улиц. Трудовой день был в самом разгаре, и Андерсу приходилось ловко лавировать между суетящимися горожанами, прокладывая себе дорогу. Пару раз маг поймал на себе косые взгляды, с запозданием осознавая, что причиной тому должно быть послужил его растрепанный вид - в спешке он совсем позабыл пригладить волосы и очистить мантию от пыли, так быстро оседавшей на всех предметах в Клоаке. К тому моменту, как Андерс достиг рыночной площади, он успел порядком запыхаться. Но не дав себе и пары секунд на передышку, он окинул внимательным взглядом пространство вокруг – не блеснет ли где край начищенного доспеха. Храмовников поблизости не оказалось. Зато было нехарактерное для этого времени суток скопление праздных людей. Со всех сторон слышалось лишь одно слово: «экспедиция». «Гаррет должен быть где-то здесь. Он не мог уйти без меня», - успокаивал себя Андерс, судорожно вертя головой то вправо, то влево. Наконец его глаз выхватил простое знакомое платье и чуть поникшие плечи уже немолодой женщины. Это была мать Хоука. Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, маг неслышно подошел к ней со спины. - Лиандра, - позвал он. – Не оборачивайтесь, это я. Женщина вздрогнула, но послушалась. Долгая жизнь среди отступников приучила ее не удивляться таким мерам предосторожности. - Где Гаррет? – если бы Андерс не торопился так задать единственный волнующий его в этот момент вопрос, то непременно бы заметил какой непривычно подавленной выглядит вся ее фигура. - Экспедиция отправилась в путь около часа назад, - голос Лиандры был сухим и безжизненным. – Вместо тебя он решил взять сестру. Не спрашивай у меня почему. Он никак это не объяснил. Но Андерсу и не нужны были объяснения. Ответ на этот вопрос он знал сам – виной всему был ночной инцидент, произошедший около недели назад. В первую секунду маг ощутил укол стыда за то, что по его вине эта женщина теперь будет проводить бессонные ночи в тревоге не за одного, а за двух оставшихся детей сразу. И только потом на него накатило осознание всего масштаба случившийся катастрофы. Экспедиция на Глубинные тропы была сама по себе достаточно рискованным предприятием. Но в сопровождении Серого стража, ощущающего приближение скверны, и умелого целителя, способного быстро принимать решения, у ее членов были еще хоть какие-то шансы на выживание. Но теперь… Не то чтобы Андерс сомневался в малышке Бетани. Она была очень способной девочкой. Но еще слишком юной, слишком неопытной. Было впору защищать ее саму, а не водружать на эти хрупкие плечи ответственность за сохранность целого отряда. Андерс покачал головой. Если с сестрой Хоука что-нибудь случится, он никогда себе этого не простит. Тихо поблагодарив Лиандру, маг развернулся и медленно побрел в направлении своей клиники. Теперь ему некуда было спешить. Уже нельзя было догнать, переубедить, извиниться… умолять взять его с собой. Андерс задрал голову. Стоявшее в зените солнце нещадно обожгло глаза, привыкшие к темноте подземелий. Он проклинал тот день, когда впервые встретил Хоука – день, когда собственной рукой протянул ему карты Глубинных троп.